Барон Дубов 13 (СИ) - Капелькин Михаил - Страница 18

— Бесследно?

— Ну, — хмыкнул Тарасов, — наши друзья из Канцелярии постарались, полагаю.

— Что же было в тех историях? — нахмурился я.

По крайней мере, надеюсь, что нахмурился.

— То, что не понравилось отцу нашего почившего Императора, — просто сказал князь. — И спасение. Для всех. Он говорил, что видел города Саранчи из чёрного стекла. Говорил, что можно не сражаться с ней, а сосуществовать. Рассказывал о вечной жизни без голода, болезней и горестей. Где все будут равны и ведомы одной общей целью. Где все родные, близкие, друзья и подруги всегда с вами.

— Коммунизм, что ли, нашёл? Неудивительно, что это Императору не понравилось.

— Я думаю, что Императору не понравилось кое-что другое, — слегка недовольно отвечал Тарасов.

— И что же?

— Правда. Иначе герцога бы не тронули, не искоренили его род. Просто отмахнулись, как от человека, сошедшего с ума от жажды и голода в чёрных пустошах. Но Император испугался правды, которая заставила бы его заметить большого слона в комнате. И он ухватился за привычную старую картину мира. — Князь немного помолчал. Затем заговорил необычайно проникновенно: — Господин Дубов, я знаю, что судьба большинства людей вам безразлична. Но к своим подругам и друзьям вы относитесь необычайно трепетно. Сами видите, что происходит с миром, как медленно его пожирает Враг. Что, если я скажу вам, что вы можете спасти своих подруг? Своих прекрасных питомцев?

— Хотите сказать, вам известно то, что было известно Темнинскому?

— Нет, — сухо ответил Тарасов. — Но я предлагаю нам это выяснить. Выберемся отсюда и отправимся в пустоши на поиски правды. Пока ещё есть время.

Я отошёл вглубь камеры и сел у стены. Мне не хотелось верить Тарасову, но какая-то упорная мысль стучалась в заднюю калитку и твердила: «А вдруг всё это правда? Вдруг есть другой путь?» Дал этой мысли леща и спросил Тарасова:

— Откуда вы так много знаете о Темнинском? Ведь все упоминания о нём были стёрты, разве нет?

— Верно, — отвечал князь. Я ощутил, что он ожидал этого вопроса. — Я был с ним знаком…

Мысль, получившая леща, снова подняла голову. Смущало, что Тарасов не врал. Все его слова были правдой — по крайней мере, для него. Либо он очень искусен в обмане, что вполне вероятно. В любом случае это сбивало с толку.

— О, слышите шаги? — снова подал голос князь. — Кажется, это за мной. Цесаревичу снова нужно усилить барьер… Надеюсь, мы ещё увидимся, господин Дубов. Если в этот раз цесаревич не вытянет из меня больше положенного…

Пришли два охранника из числа гвардейцев Алексея и увели Тарасова. Его последние слова повисли в воздухе.

Если предположить, что он всё-таки не Тарантиус? Что его правда контузило снарядом и тому подобное? Выходит, что он ещё и помереть может? Да не, бред какой-то! Слишком многое сходится на Тарасове. Настолько многое, что я запутался. Ничего, скоро разрублю этот узел. Может, и в буквальном смысле.

А если всё же он и есть Тарантиус? К чему все эти пространные речи с заманиванием меня на территорию Саранчи? А, кажется, понял! Мита рассказывала, что Рой, да и Тарантиус, в каждом мире ищут способных существ, чтобы забрать их гены к себе. Может, в этом и смысл его речей? Даже немного лестно. Вступать в союз с Саранчой я, конечно, не собираюсь. Только если захочу изнутри её развалить. Но снаружи делать это веселее.

Ладно, пора отсюда выбираться. Моя задача — вытащить Тарасова, кем бы он ни был на самом деле, и обезвредить цесаревича. А там пусть с ним его братья разбираются.

Так, стоп! Это ещё что такое? Зараза! Похоже, болтовня Тарасова ещё и мозг усыпляет каким-то образом?

Очередной слабый импульс духовной энергии, выпущенный мной, оттолкнулся от двух новых душ, появившихся в радиусе действия. И обе эти души я знал как облупленные. Мита и графиня Вдовина. И у меня возникло сразу два вопроса. Какого они тут делают? И почему я не ощутил приближения Миты?

— Коля! Ты здесь? — раздался горячий шёпот рыжей неподалёку. Затем я услышал шорох одежды, а импульс очертил две соблазнительные девичьи фигурки. — О боже, что они с тобой сделали?

— Р-р-р… я им всем глотки повскрываю! — зарычала Мита и явственно заскрипела зубами.

А меня окатило от неё волной гнева. От Кати Вдовиной шёл странный эмоциональный фон, наполненный какой-то неизбывной горечью. Без зрения моя духовная чувствительность повысилась, видимо компенсируя отсутствие одного из пяти основных чувств.

— Да тише вы! — шикнул я на них. — Глаза отрастут. — Затем, убедившись, что надзирателей поблизости нет, а те, что увели Тарасова, ещё не вернулись, принялся отчитывать девушек: — Какого чёрта вы здесь делаете? Я же сказал сидеть в лагере и ждать, когда барьер спадёт! Мало того что задание ещё не выполнил, так теперь и за вами приглядывать! И как вы вообще сюда проникли? Верещагин вас сюда привёл? Я ему устрою взбучку…

— Нет, мы сами, — оправдывалась Катя. — Мита сбежала, а я пошла за ней. А потом, когда поняла, что её не удержать, — так сильно она хотела тебе помочь, — пошла с ней, чтобы уберечь от опасностей. После той шумихи, что ты здесь устроил, часовые отвлеклись, и вот мы здесь.

Я тяжело вздохнул. Глаз хотел было задёргаться, но стало больно, так что я просто прикусил губу. Только ведь подумал, что проблем от них давно не было…

— Мы пришли, чтобы освободить тебя и закончить дело! — с энтузиазмом откликнулась Мита. — Подожди, сейчас мы найдём ключи…

— Не надо ничего искать. Я сам позволял им держать себя в плену и как раз собирался освобождаться.

— Но… ты же закован в антимагические… — начала было графиня.

А я просто напряг руки, уперев запястья друг в друга. Дело в том, что наручники и ошейник не позволяли использовать магию. Но я и не использовал. Все те усиления, что пережил, сделали меня сильнее в том числе и физически. Так что я просто чуток напрягся, и металлические скобы лопнули. Затем, засунув пальцы под обруч на шее, разорвал и его.

— О… — выдала Вдовина. — Так можно было? Что ж, тогда мы… просто… — она вдруг схватилась за голову, а меня окатило волной боли, — уйдём… отсюда! Ах!..

— Катя, что с тобой? — заволновалась Мита, да и я тоже удивился.

— Всё… в порядке. Просто давайте уйдём… Уф!..

Странно.

С сожалением я понял, что просто вернуться не выйдет. Как сказала Мита, надо закончить дело. А если их отправить назад, то есть риск, что, когда обезврежу барьер и войска пойдут в атаку, девушек ранит в общей суматохе. Придётся держать их при себе.

Чёрт, это не входило в мои планы! Но другого выхода, похоже, не остаётся…

— Мы идём за Тарасовым, — сказал я. — А потом вместе возвращаемся в лагерь.

— Ах!.. — снова выдохнула графиня, и её боль исчезла. Она выпрямилась и сказала: — Как скажете, князь Дубов.

Мне показалось, или в её словах прозвучала какая-то отрешённость? Всё страньше и страньше.

Ладно, пора заканчивать! Начинался последний акт этого спектакля! Хотя нет. Предпоследний!

Мы направились на вершину башни, в подвале которой сейчас и находились. Я высадил дверь одним ударом, а затем вооружился топором и молотом. Правда, они в итоге так и не понадобились. Всех встреченных врагов мы с графиней просто убивали с помощью духовных атак. Поднятой тревоги при обнаружении тел теперь бояться было уже поздно. Никуда отсюда цесаревич не денется.

Вдруг башню затрясло. Похоже, барьер действительно истончился и несколько снарядов его преодолели, ударив где-то неподалёку.

Последние десятки этажей вовсе проехали на лифте с мигающим светом и трясущимся полом и вышли в богато обставленный холл с широкой двустворчатой дверью. На стенах блестела золотая лепнина и красовалась обшивка из дорогого дерева.

По бокам от двери стояли те двое телохранителей цесаревича. Крупные, мускулистые и туповатые.

— Так у него всё-таки были сообщники! — воскликнул один, обращаясь ко второму. — А ты говорил, что никто не сможет зайти так далеко!

Второй ответить не успел. Как не успел и тревогу поднять. Я подскочил к ним, схватил за грудки одного, потом второго и ударил их лбами. Звук получился такой глубокий и сочный, словно два колокола столкнулись. И затем эти двое рухнули без сознания.