"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Игнатова Наталья Владимировна - Страница 175

Она пошла к Мартину, на ходу протягивая руку то ли для поцелуя, то ли для рукопожатия. Заноза, не ожидавший такого явного пренебрежения церемонией знакомства, едва успел заступить вампирше дорогу.

— Никаких дайнов, мисс дю Порслейн, это значит — никакого физического контакта.

— Герр Сплиттер, — она опустила руку, сверкнула зеленущими глазами, — что за паранойя? Я же не идиотка! Я все поняла про дайны, и вы сами сказали, что они не действуют.

— А еще я сказал, что если мне покажется, будто вы их используете, я вас прикончу. Будьте так добры, постарайтесь удержать в памяти оба пункта, и сохраняйте дистанцию.

Обалдевший от такого приема Мартин переводил взгляд с него на Виолет и обратно. Красота вампирши произвела впечатление, не могла не произвести, но Заноза это впечатление сильно смазал. Испортил Виолет тщательно подготовленный выход. Женщины такого очень не любят.

— Я Мартин Фальконе, — сообщил демон после паузы. — Рад познакомиться. Или что там положено говорить? — новый взгляд на Занозу. — По вашим правилам? Я слышал, что в начале знакомства радоваться считается несвоевременным.

— Неискренним, — уточнил Заноза. — Но мисс дю Порслейн с континента, там другие обычаи. Поэтому можешь радоваться прямо сейчас.

— Ну… — Мартин вздохнул, — я счастлив. Может, вниз пойдем? Я заказ уже сделал. Там и объясните мне, что у вас стряслось, и от кого мисс дю Порслейн прячется.

Чем дольше знаешь кого-нибудь, тем лучше понимаешь. Это правило распространялось и на эмпатию. Чем дольше воспринимаешь чьи-нибудь эмоции, тем лучше их дешифруешь. Заноза чувствовал, что мисс дю Порслейн не пришлась Мартину по душе, и понимал почему. Не потому, что Мартин заранее был настроен против хищной и неуправляемой вампирши, а потому, что мисс дю Порслейн была выше ростом. Дюйма на три выше. Плюс каблуки.

Интересно. И забавно. Не все ли равно, какого роста женщина? С ней же не придется драться, а значит, длина конечностей и вес не имеют значения. И Мартин, наверняка, не рассматривает мисс дю Порслейн, как предполагаемого противника в рукопашной. Просто не любит высоких. Тем лучше — тем меньше вероятность того, что сработают какие-нибудь из дайнов, которые мисс дю Порслейн попытается применить.

Она, впрочем, не попытается.

Мартин ее слегка разочаровал. И Заноза пока не мог понять, чем именно. Эмоции мисс дю Порслейн приходилось принимать как данность, объяснить их не получалось. Несмотря на разочарование, вела она себя так, как будто знакомство с Мартином — единственная цель, ради которой стоило приходить на Тарвуд. Правда, проявляла при этом такой напор и энтузиазм, что кого-нибудь не настолько демонического, могла и напугать.

Нет, это точно не дайны. И чему бы там Хольгер ее не учил, мисс дю Порслейн демонстрировала привычку нравиться и приказывать, а не нравиться и убеждать.

Пока Заноза кратко пересказывал события прошлой ночи, рыжая вампирша вставляла комментарии, апеллируя к Мартину, стараясь выглядеть жертвой обстоятельств. Жертвенность ей не давалась, зато возмущение, недоумение и обида были искренними.

Достаточно, чтобы посочувствовать. Виолет дю Порслейн вырвали из всего, что было ей привычно и мило, бросили совсем в другую жизнь, ее существование сразу оказалось под угрозой, а сама она вынуждена прятаться от смертельной опасности, искать защиты у того, кто опасен не меньше, если не больше.

Заноза ей сочувствовал. Мартин — нет.

А потом Берана принесла заказ: целый поднос, заставленный бутылочками с кровью. Мартин взял себе парочку, и мисс дю Порслейн вдруг снова очень им заинтересовалась. Почти так же, как когда еще только готовилась к встрече.

Кто поймет этих женщин?

Столик Мартин выбрал правильный, хоть и не из тех, что были в центре зала, в акустической дыре. Этот стоял под лестницей на второй этаж. В густой тени у стены. На стене висел светильник, но свет не горел, и свеча на столе тоже была погашена. Темнота и уединенность — то, что нужно, чтобы поесть, не беспокоясь об окружающих. Хотя, Заноза все равно предпочел бы не пить кровь прилюдно. Независимо от того, обращают на него внимание или нет.

Он и не пил.

Мисс дю Порслейн перелила содержимое своей бутылочки в бокал. Недоверчиво понюхала. Пригубила. Ее губы скривились в капризной, но милой улыбке:

— Кровь, конечно, свежая... — пауза весьма красноречиво намекала на то, что холодная кровь любой свежести уступает живой и горячей, — Мартин, здесь так многолюдно! Я знаю, что все эти люди принадлежат вам, но вижу, что вы тоже пьете из посуды. Это их кровь? — взгляд в переполненный по вечернему времени зал. — Ваших подданных?

— В том числе, — отозвался Мартин. Занозе показалось, будто зрачки его превратились в узкие, горизонтальные щели.

Или не показалось?

В эмоциях мисс дю Порслейн смешались любопытство и страх.

— Мартин, разве вы никогда не пьете живую кровь? 

— Под настроение.

— И убиваете?

— Под настроение, — повторил Мартин. — И не здесь. Все люди Тарвуда нужны мне живыми.

— Да, конечно, я понимаю. Вам нужны души, — мисс дю Порслейн глубокомысленно кивнула. — Может быть, когда мы узнаем друг друга поближе, вы поймете, что мне можно доверять, что я умею контролировать себя и пить понемногу. Вы пьете живую кровь, поэтому знаете, как невыносимо тяжело лишиться такой возможности.

— Нет, — сказал Мартин. — Я не знаю. Меня такой возможности не лишит никто.

Заноза мысленно ему поаплодировал. А потом спросил у мисс дю Порслейн разрешения закурить, и под этим предлогом чуть отодвинулся от стола, чтобы лучше видеть обоих.

Лезть в разговор не хотелось, хотелось посмотреть, понять, что делает Мартин. Что делает мисс дю Порслейн и так понятно — ищет покровителя, вместо Хольгера. Скорее всего, ищет инстинктивно. Выбрала самого сильного и надеется на его защиту.

Страшно ей. Жалко ее. Но хоть и жалко, а все равно нужно, чтобы она боялась.

Кажется, именно это Мартин и делает. Пугает. У него неплохо получается.

Полумрак и тени были подходящими декорациями. Вспыхивающие желтым глаза, проблески клыков, длинные когти — все это казалось миражами, обманом зрения, игрой света. И все это казалось реальным. Заноза такого Мартина не знал, никогда не видел, чтобы тот демонстрировал свою не-человечность. Зато знал — Мартин говорил — что Лэа очень не нравится, когда он хоть как-то дает понять, что человеческого в нем только тело. Сейчас Заноза и за тело уже не поручился бы. Все могло быть настоящим: и зрачки, и клыки, и когти. И хватило бы совсем немного фантазии, чтобы увидеть, как тени на стене за спиной Мартина складываются в черные, гладкие крылья.

— Сеньор Мартин сегодня очень страшный, — шепнула подошедшая сзади Берана. Наклонилась, обняв за плечи. — Совсем не похож на себя.

Если б Заноза загодя не учуял ее запаха, вздрогнул бы, наверное.

— Сеньор Мартин всегда такой, — сказал он, — просто обычно скрывает.

— А она красавица. Где ты ее взял? Это же ты ее притащил? Девочки говорят, вы вместе вышли из номера, и номер был твой.

— Мы там были втроем.

— Это даже еще хуже. Сеньор Мартин женат, между прочим!

Познания Бераны в некоторых областях порой оказывались обескураживающими. Причем, они могли быть и обескураживающе малы, и обескураживающе велики одновременно. В одной и той же теме. Как сейчас, например. Девственница в свои восемнадцать, она воображала, будто все знает о любви, и для демонстрации познаний выбирала самые неожиданные моменты.

— Мартин, — спросила мисс дю Порслейн этим своим, немного-слишком-требовательным тоном, — здесь есть клубника?

Мартин бросил взгляд на Берану. Та быстро выпрямилась и, отчеканив:

— Сейчас принесу, сеньор Мартин! — умчалась на кухню.

Только деревянные подошвы простучали по полу.