"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Игнатова Наталья Владимировна - Страница 197

Недостаточно информации. Мало данных. И, главное, не факт, что уничтожение Голема или контроль над ним приведут к тому, кто сделал с Бераной…

…отнял душу…

что-то непонятное.

Заноза вспомнил, как провалился в пустоту, попытавшись воспользоваться дайном, и невольно передернулся. Нет! Невозможно отнять душу. Что это, вообще, такое — душа? Но тогда откуда пустота? Чего лишилась Берана?

Надо спросить у Мартина. Он же демон! Он должен знать о душах. Правду. Должен точно знать, есть они или нет. Но Мартин с Лэа в Москве, значит, поговорить с ним можно будет только завтра. Разговор не телефонный, да и Лэа незачем знать, что речь о Беране. А сейчас ночь на исходе. Пора возвращаться на мельницу, и уходить на Землю. Решать земные проблемы.

Хорошо хоть, что Хольгер не знается ни с какими демонами, а душу если и потерял, так из-за того, что сам от нее отказался. 

Конверт — веленевая бумага, тонкий, теплый и живой запах, буквы с изящными хвостиками — лежал на крыльце, придавленный обычным камешком.

Заноза принюхался еще раз. Запах завораживал. Он был как касающийся сердца теплый ветер. Женщина, надписавшая конверт, должно быть, очень красива. Очень! Вот только откуда бы такой взяться на Тарвуде, где он знает всех или почти всех красавиц, и все они пахнут хорошо, но иначе?

«Я могу вернуть Беране сердце, — гласила выпавшая из конверта записка, — помоги мне, и я помогу тебе».

Ничего больше. Ни подписи, ни хоть каких-то указаний. Только запах.

Эта женщина, кем бы она ни была, хорошо его знала. И, возможно, хотела проверить, не ошиблась ли. До восхода оставалось меньше часа, не лучшее время, чтобы идти по следу. Но открыть портал и уйти в ночь Алаатира можно в любой момент.

Заноза улыбнулся. Он ни на секунду не поверил, что его корреспондентка просто хотела помочь Беране, так что улыбка, наверное, вышла гадкой, но никто ведь не смотрел на него сейчас. Запах висел в воздухе, тонкий, нежный, отчетливый. Неощутимая нить Ариадны. Вот только помнит ли эта, тарвудская, Ариадна, что кроме рыцаря-Тезея в Лабиринте был еще кое-кто?

Вампиры, когда хотят, могут быть очень быстрыми. Заноза уступал в этом Хасану, владевшему дайнами скорости в совершенстве, однако при необходимости мог обогнать и лошадь, и автомобиль. Расстояние не имело значения, хватило бы крови.

На городском кладбище, до которого от мельницы было полчаса верхом, он оказался через восемь минут. Остановился перед коваными воротами. На Тарвуде мертвых сжигали, и опасаться, что с кладбища кто-то явится было странно, но с закатом ворота всегда запирали. И ворота, и калитку. А сейчас замок был выломан. Кружевные створки стояли, перекосившись, изображенные на них длинношеие птицы с поднятыми крыльями казались особенно грустными. Голова и клюв у одной были свернуты на сторону. Вторая переживала за сестрицу.

Заноза обнюхал замок. Так и есть — металл покорежила та же рука, что оставила ему письмо.

Нежный запах. Слабость. Изысканность.

Она попросила о помощи. Теперь демонстрирует силу. В чем смысл?

Учитывая, что речь шла о женщине, смысла могло и не быть.

Кладбище походило на парк, заросшее старыми деревьями, цветочными кустами, населенное птицами и мелким зверьем. Редкие статуи у могил богатых горожан казались его обитателями, а не украшением надгробий. Заноза всех знал в лицо. С некоторыми, самыми симпатичными, мог бы здороваться, но был для этого недостаточно вежлив. И с женщиной, чей запах привел его сюда, тоже здороваться не стал.

Она ожидала у склепа, окруженного кустами темно-бордовых роз. Вся в черном, беловолосая, с лицом, закрытым маской из матового фарфора. Струящиеся одежды то обрисовывали, то скрывали очертания тела, и это заставляло всматриваться в нее, притягивало взгляд. Знакомый фокус. У каждого, кто пользуется дайнами власти, свой способ привлечь внимание.

А маска в прошлый раз была алой, огненной, по ней даже сполохи пробегали. Тогда эта женщина охотилась на Берану, пыталась использовать свои дайны, и за это Заноза пристрелил ее. Не за Берану — за дайны власти. Когда он сталкивался с ними, стрелял не задумываясь, и считал это полезным навыком. Хотя, увы, несколько раз, таким образом, сорвал важные переговоры.

Если она вампир, то при чем тут сердце Бераны? Или она имеет в виду какие-то дайны, чары, воздействие, которое может снять?

— Сегодня я решила стать похожей на тебя, — прозвучал из-под маски бархатно-мягкий голос, — ты был бы красив, если бы не был мертвым.

Сама она мертвой не казалась. Но притвориться живым способен любой вампир, невелик фокус.

— Что ты сделала с Бераной? Зачем? И чего хочешь от меня?

— Так спешишь? Боишься рассвета? — женщина подошла на пару шагов ближе. Запах, нежный и прекрасный, и голос — как обещание рая. Но это еще не чары, это лишь следствие их постоянного применения. Флер, окружающий любого вампира с дайнами убеждения. — Вы с Бераной все сделали сами. Ты причинил ей боль, а она не нашла другого способа избавиться от боли, кроме как отдать свое сердце. Теперь ей хорошо. Но раз ты здесь, значит, ты хочешь, чтобы ей снова стало плохо и больно. Вы, мужчины, всегда этого хотите, и кто мы такие, чтобы спорить с вами?

Заноза встречал вампиров-феминисток, но ни одна из них не была так красива, и ни одна не старалась подчеркнуть свою женственность. Про сердце он так и не понял, а теперь стало ясно, что и не поймет. Эта дама предпочитала изъясняться загадочно, а у него времени на загадки не было. И у нее, кстати, тоже. Черный шелк и белый фарфор — так себе защита от солнца.

— Ты вернешь ей сердце, если…? — торопить собеседника не вежливо, но иногда надо. Быть вежливым сейчас не хотелось.

— Если ты расчистишь для меня Блошиный Тупик.

Вот так. Удивительные дела творятся на Тарвуде! От таинственной незнакомки, такой обворожительной и женственной, можно было ожидать какой-нибудь менее странной просьбы. Она могла попросить раздобыть для нее редкую кровь или волшебную вещицу, или даже информацию — это тоже не лишено изящества — но не городской же квартал!

— Твоя помощь понадобится мне и дальше. Блошиный Тупик — это только начало. Но мы договоримся. Ты ведь не будешь спорить с тем, что душа Бераны стоит твоего сотрудничества, и не станешь вредить мне?

Он бы поспорил. Если б понял, наконец, о чем, вообще, речь. Что она называет сердцем, чего лишилась Берана, какому воздействию подверглась? Но сейчас даже зачаровывать эту… леди, не было смысла. Она уверена, что говорит именно о сердце. Уверена так же, как был уверен Мигель, говоря о душе. И эту уверенность не перевести ни в одну приемлемую для обработки систему. Стало быть, задавать вопросы бессмысленно. И неизвестно, что она может сделать с Бераной, если они сейчас не договорятся.

— Сделка, вампир, — белая, тонкая рука вынырнула из волн черного шелка, — душа в обмен на твою помощь. Убей магов, захвативших Блошиный Тупик, пообещай мне поддержку, и получишь сердце Бераны в свое полное распоряжение. А я буду полагаться на твое слово. Ты ведь всегда держишь слово, не так ли?

Долгосрочный контракт с неясными условиями. Надо быть полным придурком, чтоб подписаться на такое. Она говорит «сердце», имеет в виду «душа» и… проклятье, кажется, это единственные слова, которое все объясняет. Пустоту в Беране. Страх Мигеля. Уверенность этой женщины в том, что он не нарушит обещания.

Сделка. С кем?

— Не увлекайся, деточка, — прозвучал насмешливый голос.

На крыше склепа, фамильярно приобняв за плечи кошмарного вида горгулью, сидел… Мефистофель. Кто-то, очень на него похожий. Имя из книги легло на внешность этого типа, как будто специально для него и было придумано.

— Не надейся, что парень не знает расценок. Сердце одной смертной девчонки стоит Блошиного Тупика, и ни одной услугой больше.

— Я договариваюсь не с тобой, Скорпион, — голос дамы стал ледяным, хоть и не утратил мелодичности, — ты не можешь вмешиваться…