"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Игнатова Наталья Владимировна - Страница 258

Заноза развернулся к Турку. Пристально его осмотрел. Ничуть не вдохновляюще. Очень придирчиво.

— Тебе хватило крови?

— Как видишь.

— Я могу дать еще.

— Иди к выходу, — проворчал Хасан.

Отреагировав предсказуемым «пфф», Заноза развернулся на пятках и направился обратно по тоннелю. С очень независимым видом.

Мартин с Хасаном проводили его одинаковыми взглядами.

— Рассвело, — сказал Хасан, когда Заноза скрылся за поворотом. — Из башни порталом не уйти. Надо, чтобы он придумал способ, как нам выбраться с Тарвуда до заката, а думать здесь он не сможет.

— Мозг костенеет, — повторил Мартин.

— Хорошо, если так, — отозвался Турок не очень понятно. И отошел к стене.

Это было очевидным «не буду вам мешать».

Мартин закурил еще одну сигарету и вернулся к воплощенным призракам. Надежда? Что ж, вспомнить, как смотрел на него Заноза, лишь самую малость трансформировать эту веру — уверенность — в то, что все будет правильно и хорошо, и можно отдавать ее. Кажется, ничего не может быть сильнее, чем неизбежность смерти, чем страх перед предсмертной мукой, но люди способны на чудеса, когда видят выход. Видят хотя бы неясный свет впереди.  

Не зря же их души так сильны.

Не зря они — такая ценная добыча.

«Они никуда не денутся, — напомнил себе Мартин, — они уже мои. Просто умрут чуть позже».

Он слишком… стал демоном? Стал слишком демоном? А какая разница, если сейчас он людей спасает, а не ест?

Тучи зацепились за пик Генри, за иглу башни Адмиралтейства, и клубились вокруг нее, наматываясь друг на друга, сумерками спускаясь на портовые улицы. Хорошая погода — никаких проблем с солнцем. Чтобы выйти из Башни и дойти до места, откуда можно открыть портал, хватит рыбацких парусиновых дождевиков.

Заноза подумал, не вернуться ли в подземелья. Мартин же сказал, что может ошибиться в настройках, и тогда аждахи освободятся вместе с людьми. В этом случае каждый ствол будет на счету. В смысле, каждый боец. Сабля Хасана, ножи Мартина, его, Занозы, пистолеты — все в дело пойдет.

Но при одной мысли о том, чтобы снова оказаться там, внизу, мозг едва не отключился. Заноза почувствовал, как мысли схватываются костяной коркой. Казалось, тряхни головой, и в черепе загремит.

Ну и мерзкое же ощущение! Очень похоже на боль, которую испытывают живые.

Мертвым быть лучше. Но вниз идти не надо. Там слишком много… слишком плохо.

Он-то думал, когда шел туда с Мартином, что сможет сделать так, чтобы воплощенные призраки перестали чувствовать. Он и это умел. Управлять чужими эмоциями не мог, но мог регулировать их силу. Поворачивать ручку, увеличивая или уменьшая интенсивность чувств. Полезная была бы способность, если б еще четко различать, где свои чувства, а где чужие. Но, наверное, если различать, регулировать не получится. Ручка-то где? В голове. В своей, не в чужой. А научись отличать свою голову от чужих, и потеряешь контакт, сможешь управлять только собой, да и то не факт, что сможешь.

Собой — никогда толком не получалось. Иначе Хасан не прохаживался бы насчет темперамента и взрывного характера.

Ладно, в любом случае, он ошибся. Боли и страха оказалось слишком много, чтобы сделать хоть что-то. Все равно, что пытаться остановить цунами. Вырвись аждахи, он перебил бы их, сколько успел. Стрелять не помешала бы ни чужая боль, ни своя, даже если б своя была настоящей. Но больше ничем Мартину помочь не мог. Наоборот. Не зря же тот попросил не смотреть.

Потом из подземелья начали выходить первые освобожденные, и стало не до мыслей о своей полезности или бесполезности внизу. Здесь-то от него польза была. Здесь без него вообще было никак. Хасан не зря велел ему уходить. Не потому, что беспокоился за его психику, и уж ясное дело не потому, что нужно придумать, как уйти с Тарвуда под солнцем, а потому, что бывших призраков надо кому-то встретить. Кому-то, кто здесь, наверху, может и думать, и очаровывать, и влиять на чужие чувства.

Хасан очень умный. Предусмотрительный.

Заноза вообще не совался бы в подземелья, если бы Хасан не сказал о том, что там людей съесть могут. И… ну, да, если б сам не беспокоился. Тот шрам под глазом, который Турок получил в бою в «Красном кабане», он так и остался.

У вампиров не должно быть шрамов. Раны, даже те, которые нельзя исцелить мгновенно, просто за счет крови, заживают, не оставляя следов. Но Хасана ранили призраки, призрачным оружием, и оказалось, что с этим оружием что-то не так. А здесь призраков было куда больше, и они могли быть вооружены, и Хасан ушел вниз с демоном, а демоны и без призраков опасны. В общем, если нельзя было пойти с ним, то нужно было хотя бы встретить.

Ладно, это, наверное, выглядит не очень умно. Но Заноза никогда не считал, что все поступки должны выглядеть умными. Или быть таковыми.

Он ждал возвращения Мартина и Хасана, слушал их короткие переговоры в наушниках гарнитуры. Обмен репликами чисто по делу: как лучше пройти, где повернуть, в каком круге сколько призраков. Думал, пойдут ли они к Ядру. Он бы пошел, просто посмотреть, что это. Какое оно, сердце демона? Но Мартин, наверное, эти сердца видел… Мартин ведь не только людей на куски рвал за две-то тысячи лет. Демоны тоже попадались. И Хасан уже видел.

Выходивших наружу воплощенных Заноза встречал, почти не задумываясь. Улыбался. Очаровывал. Успокаивал. Объяснял, что их ждут в общежитии, там есть горячая еда, душ, и кровати. Мартин сказал, эти люди преступники, ну, так, Занозе почти все посмертие приходилось иметь дело с преступниками куда хуже обычных убийц. Или даже необычных.

Необычных, впрочем, лорд Хартвин превратил в аждахов, и тем предстояло остаться внизу. Кто-то же должен охранять Ядро и дальше. Пока не найдется еще какой-нибудь умный вампир с холи-гранатами.

И ведь интересно получается, если подумать. Правила, по которым демоны заключают сделки, правила, которые они не могут нарушить, работают, независимо от желаний самих демонов. Мартин обещал Хартвину, что не позволит ни одному демону получить контроль над Ядром, и вроде бы нарушил обещание — сам помог Хасану провести Шиаюн к центру острова. Нарушил условия сделки. На что демоны не способны, потому что таков закон демонической природы.

А что вышло? Нарушив условия, Мартин их как раз и выполнил. Избавился от Шиаюн навсегда.

Думать об этом было интереснее, чем об убийцах и преступлениях или об аждахах. Думать о парадоксах всегда интересно. Их можно вертеть так и сяк, рассматривать с разных сторон, в них всегда есть нестыковка, благодаря которой события или выводы как раз и стыкуются между собой. Всегда есть незавершенность.

Парадоксы не надоедают и от них не становится скучно. А пока не стало скучно, можно не бояться всё понять.

Хуже нет, чем когда всё понимаешь. Вообще всё. Понимаешь, как устроен мир. Тогда и появляется hayan. Он ничего понять не может, он для того и нужен, чтобы не думать — только ломать. Как будто от того, что он все сломает, в устройстве мира что-то изменится.

Ну, по крайней мере, hayanработает как предохранитель, он появляется до того, как понимание достигает сознания. Так что устройство мира по-прежнему остается загадкой. А то ведь, как только загадка разрешится, мозги не справятся с объемом новой информации. Никто не может знать, как устроен мир. Если бы был Бог, Он бы знал. Но Его нет. А мир состоит из парадоксов. Пойми их — и все загадки закончатся. Так и будет. Только понять парадоксы невозможно, их можно видеть и принимать как данность. И пытаться понять.

Это тоже парадокс. Самый лучший. 

Глава 28