Так себе идея (СИ) - Оклахома Палома - Страница 53

Жмусь к нему и чувствую, как бережно его губы касаются моего лба, затем щек, измазанных блестками и слезами. Он гладит меня по спине, плечам, шее.

— Да, не пришел один гость из твоего списка, это неприятно, я понимаю. Зато здесь присутствует тот человек, который уже много лет с гордостью носит звание твоего отца.

Он берет меня за подбородок, разворачивает к толпе и указывает вверх.

Над танцполом парит гигантский воздушный шар. Яркими буквами на нем написано: «Тай, зажигай!».

Мои глаза скользят вниз по тонкой веревке, и сердце замирает, когда я вижу, кто ее держит.

Папа!

Эдуард Рождественский стоит в первом ряду. Его глаза вбирают в себя весь свет сцены. Он улыбается и так неистово машет, что люди начинают шарахаться от него разные стороны.

Я больше не дышу и наконец понимаю: не того человека я ждала.

Настоящий отец всегда был рядом. Мы ссорились, переживали, расстраивались, но никогда не предавали друг друга. Вот он, мой настоящий якорь.

Я посылаю ему десятки беспорядочных воздушных поцелуев, грудь дрожит, но уже не от страха, а от того, с какой скоростью сердце наполняется теплом. Рядом с папой разворачивается плакат: «Плохая идея достигла апогея!». Это Забава с Мироном! Они машут руками, подпрыгивают от восторга. Чуть сбоку Талант с Оксаной и Машей в футболках с нашими лицами — вау, это же первый мерч! Они сияют так, будто это лучший день в жизни. Вся семья здесь. Ради меня, ради нас.

Чувствую, что рождаюсь заново. Любовь впитывается в кровь, поднимает с колен, подталкивает к свету. Это настоящее топливо, самая мощная энергия, чистая магия.

Смотрю на Полину — она сияет уверенностью. На Федю — он больше не трясется. Оборачиваюсь к Славе — в его красивых больших глазах полыхает победный триумф. Мы готовы!

Сцена зовет, световые эффекты привлекают внимание, монтажники уходят за кулисы. Зал ревет — гул толпы отражается от металлических конструкций, пол дрожит. Загорается зеленая лампа. Наш выход.

Поднимаемся на сцену — адреналин зашкаливает.

Глава 45

Федя кивает:

— Ну что, все как репетировали?

Я отвечаю хлопком по плечу, а затем легонько выталкиваю его на подмостки. Под ногами — резиновое покрытие, над головой — дымовые пушки. Первая волна визга накрывает еще до того, как мы добираемся до своих инструментов. Толпа узнает нас — это уже не цифровая любовь: не машинальные клики и не бездушные лайки. Это живые руки, тянущиеся нам навстречу, это торжествующие лица, приветствующие во весь голос. И я чувствую, что люблю каждого человека на этом танцполе.

Полина выходит следом. Вальяжные шаги, расслабленные плечи, ироничный взгляд. Она будто случайно оказалась здесь, просто мимо проходила с легендарной Славкиной гитарой в руках. Включает педальки, небрежно жестикулирует, словно отмахивается от толпы: «Да здесь я, здесь. Все, не шумите». Реакция зала мгновенная. Люди ревут. Они любят ее — саркастичную, собранную, дерзкую. Ту профессионалку, что держит всю команду на плаву.

Пауза. Толпа изнемогает. Но мы на это и рассчитывали, выход Славы должен стать для наших зрителей ничем иным, как мощным ударом прямо в солнечное сплетение. Ждем.

Световые пушки тоже будто сходят с ума: плотный белесый луч ползает по сцене, ищет нашего фронтмена. И вот! Шумка поднимается не спеша, чуть наклоняется к звукачу, дает ему пять, тот подыгрывает. Слава движется дальше, приветствует публику легкими взмахами здоровой руки снизу вверх. Зрители рукоплещут, реагируют инстинктивно. Он подмигивает девчонкам в первом ряду, и они переходят на ультразвук. Шквал аплодисментов нарастает и превращается в раскатистый грохот. Каждое движение Шумки на сцене поставленное, артистичное. Блестки на теле играют в лучах софитов, и кажется, что мой звездный бойфренд соткан из самого света.

Девушки визжат так, будто связки им больше не пригодятся. Кто-то хватается за подругу, кто-то снимает на телефон, кто-то застывает с раскрытым ртом. Да, узнаю Славкину энергетику. В свете софитов он действительно чувствует себя как рыба в воде. Толпа дрожит в предвкушении, откликается на язык его тела. Все они будто подаются вперед, напирают на ограждение единым живым организмом. Это не просто приветствие — это экстаз.

Шумка добирается до стойки микрофона, игриво откидывает челку назад, поворачивается ко мне и подмигивает. Делаю отсчет: пять, шесть, семь, восемь, и мы с ребятами одновременно даем шума. Раскатистое металлическое приветствие, мощнейший сброс, а за ним — звенящая тишина. Пауза, чтобы Слава мог поприветствовать публику.

— Сочи, я чувствую вас каждой клеткой!

Стоны в ответ — не машинальная реакция, а сердечное признание. Толпа продолжает наступать, плотность людей, вес их тел и объем всеобщего желания — страшная сила. И сейчас она направлена на нас.

Волнение исчезает из моего организма, на смену ему приходит профессиональное спокойствие. Мы знаем, что делаем, у нас все настроено, каждый шаг отточен. Время зажечь! Даю еще один отсчет — четыре ритмичных удара, яркое вступление, первая песня: «Не потеряйся в том, чего нет».

Пульс аудитории сливается с нашим. Я задаю ритм, Федя выжимает из электронного фортепиано огненные аккорды, Полина вообще пошла в разнос. Делаю удар за ударом и вижу, как зал начинает покачиваться: сначала легкой волной, затем набирает обороты и пускается в пляс! Композиция действительно очень танцевальная. Мы не надеялись, что растормошим публику уже ко второму куплету, однако энергия зала возвращается к нам с утроенной силой.

Переходим ко второму произведению — «Пустые разговоры. Круглосуточно». Песня гораздо мелодичнее предыдущей, почти интимная. Мне нравится, как Слава работает с залом, это чистой воды обольщение! Тысячи рук начинают раскачиваться — сначала робко, потом гораздо увереннее. Чувствую, как дыхание аудитории синхронизируется с нашим ритмом — они полностью вовлечены в процесс.

Третья песня называется «Верните в моду любовь». Одна из моих любимых: веселая, дерзкая, полная контрастов. Музыка легкая, как субботнее утро, а текст — настоящий ожог. Я вижу, что люди танцуют, покачиваются, но внутри у них щемит. Смысл зашит между строк. Мне всегда было интересно, как Слава создал эту лирику. Надо обязательно напроситься к нему на приватное интервью.

И тут происходит нечто странное: плотность зала вдруг смещается, кто-то продирается сквозь толпу, начинаются волнения, люди отшатываются в разные стороны. Мне плохо видно, что происходит на танцполе, — посылаю Феде вопросительные взгляды. Он моргает, тоже не может ничего разобрать. Полина замедляется, смотрит на Шумку, тот дает нам знак остановиться — резкое движение рукой.

Мы замолкаем, слышны отголоски драки. Слава садится на край сцены и говорит в микрофон:

— Эй! Эй, ребята, стоп! Что бы там ни было — оставьте это. В этом зале нет ни одного чужого человека, все мы здесь «свои». Хотите выпустить пар — потанцуйте, прокричитесь.

Он смотрит в ту точку, где началась потасовка, и я вижу, как толпа расступается, а двое парней убирают кулаки друг от друга, тяжело дышат. Публика неистово аплодирует, кто-то кричит «молодец, Шумка!», и мне кажется, я различаю голос папы.

— Вот так. Спасибо, что услышали. Продолжим?

Куролесов уходит в соло — это его личная инициатива, не хочет оставлять публику без экскурса в историю музыки.

Он так виртуозно выдает «Полет шмеля», будто родился с молоточками вместо пальцев. Каждая нота как выстрел, как вызов. Эта часть программы была направлена на взрослых слушателей, но крышу почему-то срывает у молодежи: кажется, Федя только что вывел из моды «техно» и вернул в чарты классику. Он даже не играет — он командует залом, и все подчиняются.

Четвертая композиция называется «Улица неограниченных возможностей». Мы бешено хулиганим. Я срываюсь с места, прыгаю над тарелками, бью с размахом, чувствую, как вибрации от ударов расходятся по телу. Полина ошибается, но не дрейфит и закручивает финт за финтом — невозможно от нее оторваться. Федя ведет зал за собой, заводит толпу окончательно. Мы все немножко разбаловались и устроили незапланированный джем. Слава посылает одобрительные жесты в наш адрес и прыгает под сцену, чтобы пообщаться с залом. Мы будто не играем музыку, а создаем ее прямо здесь и сейчас: из криков, прерывистого дыхания, оваций и безудержного драйва.