Узница обители отбракованных жён (СИ) - Милославская Анастасия - Страница 22

Я сделала два шага назад, чувствуя, как влажная трава щекочет лодыжки. Моё дыхание всё ещё было неровным, а сердце колотилось в ритме безумного танца.

– Ты ведь не собирался убивать меня на рассвете, не так ли? – мой голос дрогнул, но я не отвела взгляда.

Осознание того, что я уже какое-то время называю его на «ты» и по имени обожгло. Я почувствовала, как внутри всё затрепетало. Страх перед Мареком никуда не делся, но к нему примешалось нечто новое – острое, пьянящее чувство соприкосновения.

Мы будто коснулись друг друга на каком-то другом, неведомом мне уровне.

Марек неподвижно стоял. В неверном лунном свете его огромная мощная фигура казалась высеченной из самой ночи.

– Нет, не собирался, – просто подтвердил он.

Я вдруг рассмеялась.

Этот смех был похож на звон разбитого хрусталя – радостный, надрывный, но почти истерический. Я запрокинула голову к небу, разглядывая чёрную бездну над макушками деревьев. Звёзды казались осколками синего-синего льда.

Захотелось закружиться, заплясать в безумном танце.

Я вдруг поняла, насколько сильно опьяняет жизнь.

– Ты хотел выманить его... – я снова посмотрела на Драгоша. – Выманить это создание? Оно убивало всех, кто вредил мне. Ты, сказав, что убьёшь меня, хотел, чтобы оно пришло за тобой? Поэтому был вдалеке от всех на стене. Поэтому даже стражи не ходили в этой части обители Смирения.

– Да, так и было. Я уже говорил, что ты умна, Роксана. Особенно, когда отключаешь излишние эмоции.

Улыбка мгновенно сползла с моего лица. Холод, не имеющий отношения к ночному весеннему воздуху, снова сковал мои внутренности.

Я вспомнила то восковое, бледное лицо, те пустые глаза. Мои пальцы, всё ещё дрожащие, коснулись щеки.

– Оно было похоже на меня... – прошептала я, и мой голос сорвался. – Точнее оно было моей искажённой копией. Что это было? Ты убил его? Оно... оно действительно исчезло?

– Да, его больше нет.

– Но что это, Марек? Откуда оно взялось?

– Вернёмся в обитель, и я всё тебе расскажу.

Я перевела взгляд на угрюмые стены Обители Смирения, которые в лунном свете казались костями сказочного великана, вросшими в землю. Затем посмотрела в сторону непроглядного, дышащего сыростью леса.

– Я ненавижу это место, – прошептала я, и мой голос дрогнул от затаённой ярости. – Ненавижу обитель Смирения. Всем сердцем.

– Вряд ли кто-то его любит.

Я вскинула подбородок, глядя на Марека с вызовом. Страх перед ним никуда не делся, но сейчас его перекрывала шальная, почти безумная смелость.

– Я могу сбежать прямо сейчас. Вокруг лес.

Марек рассмеялся низким, тёмным смехом.

– Если ты хочешь, то беги. В лесу волки.

И словно в подтверждение его слов, из чащи донёсся протяжный, леденящий душу вой. Он был так близко, что волосы на затылке зашевелились.

Я горько усмехнулась:

– Даже волки не так опасны, как то, что происходит там, в обители.

– Ведьмы заслужили это, – холодно бросил Марек. – Обитель Смирения была создана для того, чтобы сдерживать тех, кто не в силах совладать с чернотой внутри себя.

– Я была отбракована по ошибке! — процедила я, чувствуя, как в груди вскипает праведная ярость. – С чего ты взял, что другие так же не попали сюда случайно?

Марек сделал шаг ко мне. Он навис надо мной, огромный и непоколебимый, скрытый за своей серебряной маской.

– Ты в этом уверена? – его голос стал тише, приобретая ту самую вибрирующую глубину, от которой у меня сбивалось дыхание. – Ты ведь сама сказала, что помнишь всё плохо.

– Я Видящая! – упрямо вскинула подбородок. – Я не могу быть ведьмой.

– Вернёмся и всё обсудим, – Марек прервал меня коротким, властным жестом. – Ты замёрзнешь.

– Хорошо... – я сделала паузу, прищурившись и глядя на него снизу вверх. – Но, если я побегу, что будет?

Марек склонился немного ниже. Его серебряная маска оказалась совсем рядом – так близко, что я могла бы ощутить его дыхание, если бы не холодная преграда металла.

– Я поймаю тебя, Роксана.

Его шёпот обжёг меня. Внутри всё сгорало, медленно и неотвратимо.

Я вдруг поняла, что давно перестала ужасаться этой маске – морде оскаленного зверя. Сейчас она меня не пугала. Она меня будоражила. По какой-то детской, нелепой глупости во мне проснулась странная игривость.

Мне действительно захотелось побежать. Захотелось, чтобы он погнался за мной, чтобы он меня поймал.

Я широко улыбнулась, медленно облизывая губы, и заглянула в тёмные прорези маски.

– Правда? Вы погнались бы за мной, Верховный Инквизитор?

Я услышала, как он сделал глубокий, тяжёлый вдох. Почему-то именно сейчас мне показалось, что его сердце бьётся быстрее. Не тогда, когда мы падали с огромной высоты со стены, и не когда летели со склона, рискуя разбиться в лепешку.

Повинуясь внезапному порыву, я положила руку ему на грудь, прямо на тонкую рубашку. И правда – его сильное, мощное сердце билось гораздо быстрее обычного. Марек не убрал мою руку. Он остался недвижим, позволяя мне чувствовать этот ритм.

Я ощутила странный, граничащий с восторгом триумф.

– Да, – произнёс он низким, обволакивающим голосом. – Тебе от меня не сбежать.

Я резко убрала руку, как будто обжегшись, и опустила голову, пряча взгляд в ночных тенях.

Глупо.

Моё поведение было глупым и совершенно неуместным. Какой бы ужасный и мерзкий ни был Юлиан, я – замужняя женщина, и не имею права вот так вести себя с каким бы то ни было мужчиной. Я не шлюха.

Но парадокс в том, что, пожалуй, сейчас был один из немногих моментов в обители, когда я действительно почувствовала себя женщиной, а не куском мяса.

Но в следующую секунду страх за своё будущее снова взял верх. Я должна позаботиться о себе, о своей жизни. Я снова подняла голову и прошептала надрывно, отчаянно всматриваясь в серебряную маску Марека:

– Обещай! Обещай мне! Обещай, что я выйду отсюда! Я помогу тебе с заданием короля, или... если моя помощь не нужна, просто пообещай, что мой кошмар наконец-то закончится. Я не ведьма.

Марек молчал мгновение, а затем произнёс:

– Ты выйдешь из обители Смирения.

Глава 16.

Спустя час я сидела в глубоком кресле, вцепившись пальцами в тёплую кружку, и не сводила глаз с Марека, ожидая, когда он закончит и всё мне расскажет.

Рядом у камина лежал Мор. Он спал, восстанавливая силы. Существо оглушило его, но демонического пса так просто не убить. Марек убедил меня, что животное сильно не пострадало.

Я сделала глоток чая, травяной сбор приятно обжёг горло, разлился по телу долгожданным теплом.

Драгош стоял у стола, вполоборота ко мне. Отблески камина плясали на его чёрных волосах, выхватывая чёткий контур сильной шеи и мощный разворот плеч. Его руки – уверенные, с длинными чуткими пальцами – сосредоточенно делали какие-то пасы над тем самым кинжалом, который пронзил грудь моего двойника.

Я разглядывала его кожу – чистую, без единого изъяна там, где её не скрывала рубашка. В очередной раз меня жгло любопытство. Ну почему он не снимает маску?

Глядя на его идеальное тело, слушая его низкий, вибрирующий голос, я не могла поверить, что Марек уродлив. Напротив…

Верховный внезапно замер и отложил кинжал. Тихий звук удара металла о дерево заставил меня вздрогнуть.

– Как твоя спина после кнута? – спросил он, не оборачиваясь.

Столько всего случилось… я уже и не думала о своей израненной коже. Она была меньшей из моих проблем.

– Болит, – честно ответила я, ощущая, как саднят следы от ударов плетью. – Но мне уже привычно.

Драгош повернулся. В его руке была небольшая баночка из тёмного стекла, от которой исходил знакомый мне запах мази. Он подошёл ближе, и его тень накрыла меня.

– Привыкание к боли не делает её меньше. Повернись.

Я замерла, чувствуя, как щёки начинает заливать жар.

Наверное, нужно было прекратить обманывать себя. Марек испытывал ко мне интерес. Столь явный, что между нами буквально горел воздух.