Знахарка для северного лорда - Дениз Светлана - Страница 13

На большом подносе красовались два блюда под крышками клош, что заставило подумать меня о том, что бордель «Мамуля» неплохое место для ночлежки. Чисто, уютно, правда шумно. Этот бесконечный ор, крики, музыка и смех, будили во мне зверя.

Да, точно, зверь!

Открыв окно, где дождь очищал Сновдроп от скверны, которая сочилась из дома терпимости, я разглядела вдали ярко-голубые глаза оборотня. Махнув рукой Ульриху, тот устремился в мою сторону.

Ловко запрыгнув на подоконник, а потом на стол, огромное животное попыталось уместиться в углу, моментально заляпав полы.

Так как я являлась человеком практичным, то для зверя у меня была припасена подстилка, для таких вот случаев.

По утру мне совершенно не хотелось ехать на холодном и мокром животном, поэтому, я постаралась предвидеть все возможное и от меня зависящее.

Ульрих зевнул, видимо усталый от целого дня пути и уставился на еду под крышками, поведя длинным носом.

– Да, друг, это тебе не по лесам скакать, ягоду есть и за бабочками гоняться, – вздохнула я, открывая еду.

В большой плошке остывал густой суп с мясом, от которого ядрено пахло кинзой и специями. Похлебка явно была острой и согревающей. Второе блюдо выглядело не хуже – мясные котлетки с рисом. Рядом лежало несколько кусков ржаного хлеба, удивительно теплого и мягкого, целый кувшин морса и бокал крепленого, который я понюхала и скривилась.

Решив отдать второе блюдо оборотню, я с жадностью накинулась на похлебку. Ульрих печально вздохнул, приученный к курице, авоська с остатками которой притулилась на санях под навесом. Хотелось верить, что съестное и средство передвижения моего сундука не сопрут.

– Ешь давай и не морщись! – с полным ртом указала я, – завтра предстоит еще день пути и уверена, он будет не самым простым. Эти земли с неблагоприятным названием уже близко.

Ульрих послушался. Он был послушным оборотнем, не любившим спорить.

Плеснув морса в стакан, я с жадностью выпила его весь, а потом запила тремя глотками кислого вина, от которого пробрало до костей.

– А тут неплохо готовят! Даже не жалко стало тридцать пять футов, – ухмыльнулась я, ощущая как жар от острой похлебки и вина разлился в животе и наполнил тело сладкой истомой.

Пошевелив носом, я ощутила острый запах оборотня, моментально наполнивший миниатюрное пространство, и вздохнула. К нему я привыкла, а вот завтра, кто сюда зайдет и почует ароматы далеко не лавандовых полей, явно выпучат глаза от неожиданности.

Сняв платье и переодевшись в рубашку на бретельках, я улеглась в постель, укрывшись одеялом.

Волк тоже засопел, расслабившись от тепла.

Дождь тихо барабанил за окном по карнизу, неожиданно навевая тоску по дому и Эдельвейсу.

Печаль была столь неожиданной и сильной, что походила на надгробную плиту своей тяжестью.

Закрыв глаза, я вздохнула и попыталась уснуть, слушая гам и ор.

Дальше стало только хуже, так как все эти подвыпившие гости, стали расходиться по своим комнатам на втором этаже, громко стуча каблуками и шлепая ботинками.

Ульрих не выдержал первым. Завыл так, что «Мамуля» на миг замерла. Топот прекратился, но опять начался вновь. Гости посчитали, что от крепленых вин у них случились галлюцинации.

– Бесполезно! – буркнула я, готовясь положить подушку на голову. Да не успела, так как в дверь постучали. – Кого еще принесла нечистая?

Я встала босыми ногами на тонкую ковровую дорожку, подумав о том, что мадам Жу, могла прислать кого-нибудь забрать тарелки.

Ульрих постарался забиться за спинку кровати и себя не выдать.

Я зажгла настенное бра, осветившее пространство комнаты блеклым освещением и поторопилась к двери, в которую еще раз постучали.

Распахнув ее, я тут же встретилась с худощавым мужчиной, в распахнутом пиджаке и расстегнутой до пояса рубашкой с воротником жабо. Кружева топорщились на худой груди, поросшей еле заметными волосами темного цвета.

– Жозетта, я искал тебя вечность!

Подпитый товарищ, изображая ловкость, ввалился в мою комнату, моментально повиснув на моих плечах. Я пошатнулась, но груз удержала.

– Эй друг, ты перепутал двери, – прорычала я, отталкивая от себя свалившуюся на меня ношу.

Мужчина снова пошатнулся и несколько раз сморгнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Жозетта? – переспросил он, – ну конечно же, Жозетта! Я знаю тебе уже три дня, то есть ночи. Или это игра такая? – улыбнулся он, – в незнакомку!

Я закатила глаза.

– Послушай, Ромео, дверь позади тебя, а я не твоя пассия.

Мужчина рассмеялся, оглушительно, игриво.

– Не догадывался, что ты любишь вот такие истории, но ладно, мне даже интересно разыграть эту сценку.

Недоделанный Ромео, развернулся к двери, чтобы ее прикрыть, а когда повернулся, улыбка на его лице померкла, размазалась, зато маленькие глазки, темные и мутные стали до неприличия огромные.

Ульрих страшно зарычал. Его глаза, казавшиеся двумя яркими фонарями голубого цвета, смотрели враждебно, пока он вырастал в свой естественный рост.

Не прошло и секунды, как за звучным ой, раздался звук падающего тела.

Мужчина просто повалился на пол.

– Мне кажется, ты переусердствовал, друг, – покачала я головой. – Нам еще только обморочного тут не хватало.

Ульрих со мной согласен не был, наоборот, продолжал тихо порыкивать, словно жаловался, что ему не давали немножко вздремнуть в теплом местечке.

Я достала капли, приводящие в чувства за доли секунды, и сунула пипетку в нос. Ядреный аромат лимонника с добавлением солей, моментально привел в чувства героя-любовника. Он захлопал глазами, огляделся по сторонам и всмотрелся в меня с зачатками разума, проснувшимися где-то на границах сознания.

– Кто вы?

– Жозетта, – брякнула я, закручивая пузырек с настойкой.

– Жозетта – блондинка! – возмутился парень и попытался встать, а потом увидел Ульриха, застыл, ойкнул и снова повалился навзничь, ударившись затылком.

– Мог бы и спрятаться, – мое возмущение уже было сложно скрыть. Я злилась от того, что пропускала заветные часы отдыха, возясь с этим местным принцем. Потрогав его голову и пульс и придя к выводу, что мужчина лишь спокойно уснул, я открыла дверь, осторожно зависнув на одной ноге, чтобы не наступить ему на голову.

Посмотрев по сторонам, я вытащила руки гостя вперед, чтобы вытолкнуть его в коридор.

– Помогай давай, что стоишь? – бросила я Ульриху, пока тот изображал страшного зверя.

В итоге, немного поковырявшись, мы с оборотнем откатили уснувшее тело подальше в коридор.

Заперев дверь на замок и щеколду, я пообещала себе, больше не выходить в коридор и никого не пускать.

Уснула быстро, просто провалилась в какой-то болезненный сон, да так и проспала до самого утра, а когда проснулась, почувствовал, что отлежала руку и щеку. На коже красовалась ярко-заметная борозда от подушки.

Зато, в «Мамуле», стояла глухая тишина. Только за окном уже во всю раздавались голоса таких же ранних пташек, как и мы с оборотнем.

Последнего, я выпустила в окно, а сама попросила работников вынести мой сундук с нарядами для замка, если конечно, можно было так назвать сбор теплых вещей, во главе с гольфами переростками голубого цвета.

К слову, ночного визитера любовника, в коридоре не оказалось.

Возможно, он пришел в себя и нашел свою возлюбленную или его просто оттащили в более удобные для сна места.

В Сновдропе, после дождливой ночи, на радость, засветило солнце, добавив мне хорошего настроения и надежд, но сильный ветер, портил картину полной благодати.

Мы выехали с города, под удивленные взгляды прохожих.

Если в Эдельвейсе и прилегающих городах, уже знали, что я передвигаюсь на огромном волке, то тут оборотень и наездница, создали не фурор, а то, что привели в ужас половину города.

Сновдроп остался где-то за холмом. Впереди стелились хребты серых, невзрачных гор, окутанные утренней дымкой.

Дорога была почти безлюдной, лишь иногда встречались экипажи, которые потом совершенно исчезли из поля зрения.