Знахарка для северного лорда - Дениз Светлана - Страница 18

Напротив огромной кровати под балдахином такого же темного цвета расползлось здоровенное трюмо на вычурных ножках. Возле него примостился пуфик, где я якобы должна была сидеть и создавать красоту на своем лице.

В дальнем углу уместили зеркало в пол, в старинной раме. Возможно, она была когда-то золотой, но стала походить на облупившуюся медь, скрытую под толстым слоем пыли. Даже издалека я разглядела махровый налет и поморщилась.

– Ну и грязь! – сцедила я, даже не скрывая своего возмущения.

Круглый ковер подо мной, тоже не отличался новизной, но по крайней мере, казался более-менее чистым. У окна, как у самого светлого места в комнате, расположился стол, где я планировала углубляться в работу с травами и настойками, а также изучать анатомический атлас и записывать введение болезни молодого лорда.

Я прошлась по покоям, взглянула на себя в зеркало и ужаснулась.

Каштановые волосы всклокочены, огромный плащ торчал в разные стороны, совершенно несопоставимый с моей фигурой, лицо бледное как у умертвия с мешками под глазами, скулы осунувшиеся.

– Как я смогла превратится в утопленницу за два дня? – ужаснулась я, скидывая огромный плащ и чувствуя себя зябко. Возле трюмо притулился камин, большой и видно, добротный и конечно же, молчаливо спящий. Даже дров рядом не было!

– Они что хотят, чтобы я тут сгинула от холода? – возмутилась я, не в силах сдержаться.

В покои постучали и тут же вошли, не особо спрашивая позволения. Мне это сразу же напомнило поведение Марины, которая могла появится там, где ее не ждали и не спрашивать позволения.

Перед взором тут же выросла высокая девушка, крупная и видная. Карие глаза улыбались и смотрели открыто, без грамма на смущение. По серому платью и белому переднику, я поняла, что это обещанная прислужница.

– Госпожа Соре, меня прислала к вам на помощь леди Равель, – громогласно пробасила девушка. Ее розоватые щеки украшали крупные веснушки, непонятно откуда взявшиеся в этих местах. Видимо, доставшиеся девушке по наследству. – Меня зовут Розинна. Так меня навал отец. Хотел Розой, но матушка хотела Ангелиной. В итоге получилась Розина.

Прислужница рассмеялась, пока я переваривала суть хитросплетений имени и решив, что проводить логические цепочки нет смысла, лишь кивнула.

– Ты можешь звать меня просто Лили или Лили Блум, – мой голос выдавал лишь интонации спокойствия, хотя внутри меня многое что раздражало, и я не могла молчать, – где дрова? Камин бы разжечь! Да и купель, имеется ли?

Розинна рассмеялась, засучив рукава по локоть. Ее ладони показались мне огромными и мощными, а еще и пышущие жаром.

– Мы здесь привыкшие к холодам, но, конечно, обогреваемся, а то старинный замок весь покроется плесенью.

Странно, что еще не покрылся с такой уборкой!

– Не волнуйтесь, Жерардо все сейчас принесет, а на счет воды не стоит переживать, за загородкой отхожее место с купелью и горячей водой. Здесь уже как лет сто провели трубы. Внизу есть котельная с обогревом, так что проблем с горячей водой почти не возникает, если нет прорывов.

– Ты прямо-таки меня порадовала, – вздохнула я с облегчением, – тогда я помоюсь после дороги и попрошу растопить камин, а завтра займемся уборкой.

Розинна хлопнула своими большими глазами, обрамленными длинными, но редкими коричневыми ресницами, которые походили на-коровьи и интересно смотрелись на фоне рыжеватых волос.

– Уборка? Тут? Так вроде как, все опрятненько.

– Для первого взгляда, может и опрятненько, но на этом намеки на чистоту заканчиваются. Окна надо помыть, ковер вытрясти, пыль собрать вековую.

Про такую возможность, что под кроватью поселился уже не слой грязи, а чудовище, выросшее из этой грязи, я даже боялась подумать.

– Ну как же, госпожа, я ведь постель поменяла, полы протерла. Навела лоск.

– Хвалю, но таланта маловато, исправим.

Розинна поджала губы, раскрасневшись еще больше и явно не ожидая, что на нее наедет какая-то выскочка знахарка.

– В замке все так убираются и леди Равель говорит, мы красавицы-разумницы. Хвалит нас!

– Представь, если еще и я похвалю? – пожала я плечами, – дополнительная похвала всегда радует. Ну ладно, давайте, натопите мне хорошенько, чтобы порадовать госпожу этих покоев.

Розинна улыбнулась, но боязливо посмотрела на меня. Ее испуг абсолютно не констатировал с ее массивной фигурой.

Купель нашлась мною быстро. Здесь почему-то было так холодно, что чуть ли не пар шел из рта. Я предположила, успокоив себя, что покои давно не отапливали, тут никто не жил, поэтому, помещение остыло.

Купель показалась мне чистой и большой. Я крутанула винтовой кран и замерла. Трубы загудели, казалось, во всем замке. Раздался рев, похожий на протяжный рык чудовища, а потом завибрировав, кран выдал мощную, пробивающую струю воды, обрызгав купель и попав мне на плащ промакайку, который я так и не сняла.

Коричнево-рыжая вода рычала и рвалась наружу, пока через некоторое время не стала более приятной, но желтоватой.

– Теплая-то будет? – трогая воду, возмутилась я, ощущая холод, но все же, потом дождалась в миг нагревшейся струи, которую я разбавила прохладной водой, пошевелив скрипящий кран.

Почувствовав успокоение, я вошла в покои, чтобы взять полотенца и наткнулась на мохнатую серебристо-сизую спину.

Сноулюм!

Снежный житель ловко закидывал дрова в камин, который уже во всю задымил. Хотелось верить, что дымоход не забился и я не задохнусь тут заживо.

– Вы кто? – брякнула я, не зная особо как общаться с этим здоровенным получеловеком, полу зверем.

– Жерардо, – проскрипел сноулюм. Я даже удивленно брови подняла, думая, что малоголовые не умели членораздельно общаться, только рычать и издавать странные звуки.

Конечно, его же могли научить. Попугаев же учат и иногда получается!

– Спасибо за дрова и камин, ну, я мыться, – бросила я, слегка улыбнувшись и помахав рукой сноулюму.

На это, шерстяная гора мне ничего не ответил, видимо, таким сложным продолжениям разговора, обучен не был или, быть может, просто засмущался.

Ванная комната наполнилась густым паром и сразу же потеплело, и стало веселее. Сняв одежду, я бросила ее на деревянный стул и занырнула в воду, от которой, аж мурашки пошли по коже. Горячая, приятная.

Рядом я нашла некоторые средства для мытья, в виде душистого мыла для волос и тела. С удовольствием намылилась и прикрыв глаза, наслаждалась теплом, почему-то думая о сноулюме и Ульрихе.

Надеюсь, это не вражда видов двух лохматых существ?

Открыв глаза, я с небольшим сожалением, осознала, что время у меня не так уж много, поэтому, шустро вылезла из ванны, замотавшись в полотенце и хорошенько вытерла густые пряди каштановых волос, решив высушить их у камина.

Сунув нос в дверную щель и не увидев больше сноулюма, я облегченно выпорхнула в покои, почувствовав, что помещение наполнилось теплом. Подтащив сундук поближе к камину, я вытащила вещи и развесила их в небольшом платяном шкафу. Достала массивный атлас и большую тетрадь со своими записями, зацепилась за убогий ковер и чуть не свалилась на каменный пол, смачно выругавшись.

Аккуратно разложила вещи на стол, сладострастно погладила ридикюль с лекарствами и застыла возле сундука, захлопав глазами.

На дне покоились две банки солений и один джем. Огромные и тяжелые, они походили на владельцев сундука.

Марина!

– Чтоб тебя! – сказала я в сердцах, – тащили эту поклажу неподъемную до самого Нортена! И ради чего?

Чтобы угощать хозяев!

Голос в голове четко выдал мысль русалки.

Решив пока оставить налитые краснотой помидоры и огурцы в покое, я выудила из сундука ежевичный джем. Им и решила сначала угостить семейство Равель, зная, что он вкусный.

В Эдельвейсе умели делать заготовки на зиму.

Подготовив платье из бежевой шерсти, я надела его и накинула сверху шаль из ангоры. За нее я благодарна была Марине, которая положила ее в сундук. Она не давала возможности замерзнуть.