Янтарная тюрьма Амити (СИ) - Аск Рона - Страница 33

— Чтобы ты меня сожгла заживо? — возмутился Реджес.

Я скрипнула зубами. Так это он не обо мне, а о себе беспокоился, отказавшись от магии огня!

— А ты не стой столбом и увернись! Или боишься не успеть?

— Я ничего не боюсь.

— Тогда прекращай трусить и используй огонь!

— Я же сказал, что не боюсь! — воскликнул он, а его волосы грозно разметались, точно языки пламени, когда подул призванный им поток горячего ветра, высушивая мокрое пятно.

Как только ветер стих, глаза Реджеса вспыхнули янтарным пламенем.

— Хочешь огня? — грозно прорычал он.

— Да, хочу, — стиснула я кулаки.

— Хорошо, — рывком раскрыл он ладонь, на которой тут же появился мощный поток пламени. Слишком мощный… — Тогда я дам тебе огня.

— Эм, — произнесла я, глядя на неистовое пламя и чувствуя отголоски дрожи внутри. — Многовато, тебе не кажется?

Грозно раздувая ноздри, декан глянул на огонь. Нахмурившись, он немного подумал, после чего уменьшил его в три раза и без предупреждения швырнул.

Ахнув, я поторопилась выкинуть перед собой ладонь, но не успела. Пламя ударилось мне в грудь, отчего я отступила назад и согнулась, чувствуя, как горячее заклинание стремительно проникает в мое тело и наполняет его теплом. А подняв возмущенный взор на декана, с ужасом обнаружила, что расстояние между нами опасно сократилось и он стоит напротив меня.

Борясь с магией внутри, я попыталась отступить, но Реджес поймал меня за руки и, притянув к себе, положил мои ладони на свою грудь.

— Флэмвель! — гневно воскликнула я, пытаясь вырваться.

— Не упусти это заклинание, Флоренс. Если не хочешь прожечь во мне дыру.

— Ты с ума сошел? Отпусти! Я не хочу… — и захлебнулась собственными словами, когда сопротивление заклинания возросло.

— Не хочешь — не сделаешь! — жестко произнес декан.

— Но!..

— Ты справишься, Лала! — прикрикнул он и добавил, когда я перестала вырываться: — Что такое огонь против мощи магии некроманта? Ничто!

Он замолчал, а я шмыгнула носом, когда глаза обожгли сдерживаемые слезы.

«Сейчас не время плакать. Нужно как-то справиться с заклинанием, иначе…»

Внутри все сжалось от этого «иначе», а по спине пробежала дрожь, стоило заклинанию вырваться из груди и устремиться к руке. Той самой, что ощущала биение сердца Реджеса, который продолжал на меня смотреть и сильнее стиснул мои ладони — словно сам ощущал все, что со мной происходит.

Сердце обливалось кровью горячее, чем бьющееся пламя у меня внутри. Закусив дрожащую губу, я почувствовала, как во рту появился привкус крови. Однако боль, словно наказание за собственную слабость, позволила отогнать морок ужаса и прийти к отчаянной мысли: я ни за что не раню того, чье сердце, вопреки опасности, так спокойно и ровно билось под моей рукой.

«Я всегда представлял: мои меридианы — это трубы. Трубы, по которым магическая энергия течет в область резерва», — вспомнились слова Реджеса, когда тепло от заклинания начало концентрироваться в ладони.

«Если меридианы — это трубы, то стоит их блокировать, как тело перестанет накапливать энергию».

«А если энергия уже накоплена, то…»

Мои глаза расширились, когда в мыслях промелькнуло другое воспоминание, принесшее осознание, и я начала действовать.

Первое — надо выяснить мощь магии. Пламя небольшое, вместе с тем гораздо горячее простых заклинаний, которые Реджес отдавал мне на занятиях. Значит, оно достаточно сильное, чтобы прожечь в ком-то дыру. Тут декан не соврал…

Второе — определить область. Ладонь! Я должна сконцентрировать его в ладони!

Все эти мысли промелькнули меньше, чем за секунду. И пусть опыта у меня было мало — не считая импровизированного кувшина, я принялась блокировать меридианы, чтобы запереть заклинание в ладони, отрезая обратный и наружный пути. Однако непокорное заклинание то и дело ломало мои воображаемые преграды, отчего их приходилось возводить снова и снова. А их было так много! По моему лицу уже начал скатываться пот, тело заколотила дрожь от напряжения. Я начала терять концентрацию, а зрение размылось и потемнело, стерев из мира все, кроме блеска глаз декана, что вдруг превратились в две янтарные сферы.

«Магия не имеет формы, не имеет воли, смысла и границ, — вдруг раздался кристально чистый женский голос, словно из далеких воспоминаний. — Все, что создает магия — создаем мы. Все, что создаем мы — создает наш разум. А разум способен создать все, что угодно. Придать смысл чему угодно. Наградить волей кого угодно. Возвести или разрушить границы для чего угодно. И чем проще мы думаем, мое Сердце, тем проще нас понимает магия».

Янтарные сферы вспыхнули, озарив все мягким светом, и я тут же пришла в себя. Взгляд декана вновь стал обычным, мир четким, а в моих мыслях осталась лишь одна мысль: «Шар». Что может быть проще шара?

Как только пришло это осознание, я перестала блокировать меридианы и просто окружила пламя внутри себя сферой из собственной магии и начала сжимать, пока под моей ладонью не появилось янтарное свечение. И когда оно погасло, мои пальцы стиснули небольшой теплый шарик.

«Я… Я справилась?» — не поверила я, а Реджес отнял мою ладонь от своей груди, и в его глазах отразилось свечение янтарного шарика.

— Ты справилась, — подтвердил он мои мысли и улыбнулся.

Я судорожно выдохнула и, почувствовав, как подкосились ноги, шатко отступила и села на ступеньку дуэльной платформы.

— Я справилась… — повторила я, уже сама посмотрев на шарик в своей руке, и мысленно в него проникла, дабы удостовериться, что пламя в нем и что теперь с Реджесом все будет хорошо.

— Ты… Ты… — коснулась я ладонью лба и поморщилась.

— Псих и ненормальный, я знаю, — все так же спокойно произнес декан, будто только что не был на волоске от смерти. — Зато ты молодец. Отличная работа.

Я только и смогла устало вздохнуть, потому что эмоционально была выжата. Даже ругаться расхотелось, тем более декан и сам сказал то, что крутилось у меня на языке.

— Я вспомнила лекцию профессора Эйра. Когда он рассказывал нам про заклинание вампиризма.

Декан удивился и задумчиво произнес:

— Вампиризм? Запрещенное заклинание, когда один маг поглощает энергию другого, чтобы мгновенно восполнить свой резерв?

Я кивнула, отняв ладонь от лба и опустив ее на колено.

— Рад, что лекции Джулиуса пошли тебе на пользу, — одобрительно хмыкнул он. — Значит, ты использовала способ блокировки меридиан…

— Да. Профессор Эйр говорил, что девяносто девять процентов пострадавших от этого заклинания погибают, а кому повезло выжить — навсегда теряют способность использовать магию стихий.

— От истощения искра разрушается, — подтвердил декан.

— И единственный способ защититься от вампиризма, — продолжила я, — это научиться блокировать свои меридианы, чтобы энергия не могла их покинуть. Вот я и подумала…

— Что сможешь так остановить заклинание, — закончил за меня декан и добавил: — Но это не помогло.

Я вскинула на него взор и, поникнув, снова кивнула, а декан произнес:

— Когда блокируются меридианы, маги теряют способность высвобождать магию, а значит и колдовать тоже. Ты не могла создать этот шар, — кивнул он на мою ладонь, — с запечатанными меридианами.

— Об это я не подумала, — честно призналась я. — Мне казалось, если я запечатаю заклинание внутри, то смогу его сжать и пленить. Но оно ломало любые блоки, и тогда…

Я осеклась, вспомнив о голосе, который услышала, и нахмурилась.

Этот голос словно всегда был в моей памяти, но я не могла припомнить, когда именно его услышала. К тому же он не был похож на мамин, который часто звучал у меня во снах. Можно было подумать, что со временем мои воспоминания исказились, но статуя с молодой мамой в Академии говорила так же, когда я ее оживила.

Тогда кому принадлежали эти слова?

И что значит это «Сердце»?

Если обращение ко мне, то никто и никогда не называл меня никак иначе, кроме как по имени или ласково Лала. Если что-то другое, то могла ли я когда-то случайно подслушать этот странный монолог? И почему именно он всплыл в моей памяти, когда я почти отчаялась?