Дом с черными тюльпанами (СИ) - Джолос Анна - Страница 31

— Саша хотел общаться с тобой. Я не препятствовала, да и Сергей не был против.

— Тошно от всей этой грязи!

— Послушай… — цепляется за мою рубашку.

— Отвали от меня!

Вырвавшись из её рук, ухожу прочь.

— Марат, постой! — кричит вслед.

— Да пошли вы все!

Шагаю по подъездной дорожке, направляясь к воротам, и вообще не представляю на хрен, как со всем этим дерьмом в голове жить дальше.

Еду всё-таки на вечеринку к знакомым и пару часов спустя моё пребывание там заканчивается, как и предполагалось, дракой.

— Маратик!

Когда по возвращении оттуда, рассчитывая быть незамеченным, посреди ночи заворачиваю в аллею с чёртовыми тюльпанами, меня неожиданно догоняет сестра.

— Ты чё не спишь, Мелочь? Поздно уже.

— Я ждала тебя. У окна четыре с половиной часа просидела.

— Глупая, заняться нечем?

— Ой, что это у тебя? Кровь? — испуганно таращится на мои стёсанные кулаки и кривится. — Ты опять с кем-то подрался?

— Фигня. Не бери в голову.

— Надо обработать же…

— Забей, Мир, — падаю на лавочку перед фонтаном. Липучка-систер садится рядом и смотрит на меня глазами кота из Шрека.

— Что?

— А говорил, никогда не вернёшься, — её губы медленно растягиваются в улыбке.

— Это вынужденная мера. Мне просто некуда пока пойти.

— Я рада, что некуда. Скучаю по тебе очень.

— Да брось, — по носу её щёлкаю. — Как дела у тебя вообще?

В школе толком не пообщались тогда. Из-за инцидента в столовой.

— Ой не спрашивай. С твоим трешем не сравнится конечно, но тоже полная жопа.

— Коротко и ёмко, — ржу. — А если чуть поподробнее, но без лишних деталей?

— Так… Ну давай по порядку. Я провалила предварительное взвешивание. Мать нашла в моём портфеле сладости и поняла, что я нарушаю диету. Багратовна прошлась по мне катком на тренировке и пригрозила, что снимет мою кандидатуру с отборочных на ЧР. Итог всех событий — я наказана.

— Как на этот раз?

— Ужесточили диету. Отобрали телефон и лишили карманных денег.

Хмыкаю.

— О-о… Добро пожаловать к нам в клуб.

Мне тоже в плане бабла бабка болты прописала. Из-за моего неадекватного поведения.

— Но самое ужасное, что поездка в Париж теперь накроется, — продолжает свой монолог расстроенно. — Я же не оправдала их ожиданий.

— Так Багратовна реально может не выпустить тебя на чемпионат России?

— Может. Это же Багратовна. По правде говоря, я к нему не совсем готова и рвать пятую точку нет мотивации.

— Достало всё тебя, да?

Знаю, что Мирка через силу фигурным катанием занимается, исключительно по настоянию матери.

— Достало, сил нет! — плачется. — Хочу быть обычным тинейджером, понимаешь? Есть абсолютно всё, без исключений и ограничений. Жирное, сладкое, солёное, острое. Хочу пить колу! Хочу вместо изнурительных тренировок кататься на скейте в парке, лизать сахарную вату, кататься на каруселях и зависать вечерами с друзьями. Хочу ходить на вокальный кружок и развивать свой блог. Парня хочу себе завести, в конце-концов! У всех одноклассниц они уже есть.

— Мне нравятся все пункты, кроме последнего.

— И чем плох последний пункт?

— Вокруг одни козлы.

Смеёмся.

— Серьёзно. Не хочу, чтобы кто-то тебя обидел.

— А я хорошего найду, — подмигивает.

Молчим какое-то время.

— Марат, а ты… Про дядю Сашу от кого узнал? — интересуется осторожно.

— От него самого и узнал.

— Обалдеть. Он что, просто вот так взял и рассказал тебе? Чего вдруг? Столько лет молчал…

— Тётя Ира настояла. Сказала, что подходящего момента может не настать.

— А Глеб знает?

Киваю.

— И как он отреагировал на эту новость?

— Также как и я. Охренел.

— Пипец, конечно.

— Я бы это другим словом назвал.

— Не понимаю, как можно было изменить папе, — дуется сестра, нахмурившись.

— Ну «папа» тоже хорош, сходил налево в отместку. Назарова тому подтверждение.

— Кстати, про Назарову, — тон её голоса меняется, а я напрягаюсь. — Представляешь, она меня зачем-то спасла от гнева Багратовны.

— И как же?

— Я короче хранила всякие вкусняшки в шкафу. Кто-то из наших куриц настучал про это и Виолетта с Гитлером (так мы в детстве называли Эмму) устроили инквизицию.

— Шмон организовали?

— Ага.

— И?

— И ничего они у меня не нашли, прикинь? Назарова к себе всё перепрятала. Ещё и заявила им, мол, а что? Обмен веществ у меня отличный. Да, лопаю запрещёнку и не толстею, а вам остаётся только лопаться от зависти. Там все выпали просто!

Во даёт.

— И на хрена ей понадобилось тебя выгораживать?

— Не знаю. Она вообще страннобельная. Не раскололась сегодня перед Багратовной по этому поводу и про ту вечеринку у Царёва никому не настучала.

— Зато распустила по школе сплетни про то, что я не имею отношения к Немцовым. Зараза, сидела грела уши на первом семейном ужине.

Эмма тогда произнесла несколько колких фраз в мою сторону. Вспоминается наш с ней острый диалог.

«Сядь уже, защитник»

«Куда, не подскажешь? Ты эту моль безродную уже на моё место определила»

«Твоё место? Ты вынуждаешь напомнить тебе, Марат: ничего

твоего

в этом доме нет»

«Эмма… Зачем же? При посторонних» — вступилась мать.

«Я устала терпеть хамство твоего сына! Мало для него было сделано? Ни в чём с детства не видел отказа! Как к своему относились, хоть он и не наш!

— Вот тебе и девочка из провинции. Хитровыдуманная оказалась, а я придурок, с трассы её забрал, пожалел. Отблагодарила, называется.

Систер молчит, что на неё в принципе непохоже.

— Мир… — поворачиваю к ней голову.

— М?

В глаза не смотрит. Коленки разглядывает.

— Ты чё?

Она вздыхает и, глядя перед собой, вдруг произносит:

— Ты меня убьёшь.

— За что? — уточняю, нахмурившись, но она тянет время и не спешит объясняться. — Мира…

— Не Назарова нашу семейную тайну сдала, — выдаёт нехотя. — Это я по своей тупости проболталась Красовской.

Глава 18. Лучик солнца в холодном замке

Ася

Я и не думала, что постепенно смирюсь с этой своей новой, непрошеной жизнью, но… Дни сменяют друг друга, и я действительно привыкаю к тому, что меня окружает.

В школе я всё также сама по себе и всё также время от времени вступаю в конфронтацию с одноклассницами, которым моё существование не даёт покоя.

Радует то, что теперь меня часто отпускают с последних уроков по причине того, что большую часть суток я провожу на катке в Ледовом Дворце госпожи Немцовой.

Вот уже неделю она лично посещает каждую мою индивидуальную тренировку. С ней и Виолеттой Львовной мы дорабатываем программу, которую ставил предыдущий тренер.

Помимо этого я трижды в неделю занимаюсь с хореографом и посещаю все групповые занятия на льду и в зале. В общем, занимаюсь по максимуму.

Повышенное внимание тренерского состава к новенькой, конечно же, не остаётся незамеченным. Девочки Немцовой волком на меня смотрят, но я никак на это не реагирую, сконцентрировавшись на главном. Просто ежедневно выполняю то, что от меня требуют, и прокачиваю свои умения, словно губка, впитывая всё, что говорят профессионалы. Ни одного замечания и совета не пропускаю. Работаю в полную силу, на износ. Отдаю льду всю себя. Потому как именно там чувствую себя абсолютно свободной и по-настоящему счастливой.

— Крутая ты, Аська! Катаешься как богиня, — прилетает восхищённый комментарий от Глеба Викторова, когда я выхожу на трибуну, самостоятельно докатав номер короткой программы.

— Спасибо.

Присаживаюсь на скамейку и начинаю расшнуровывать коньки.

— А где Багратовна с Виолеттой?

— Общаются с родителями-скандалистами.

— Чё случилось?

— Сняли кандидатуру одной девочки с отборочных. Такое началось! Сперва истерику закатила сама воспитанница Эммы. Потом с претензиями заявились её разгневанные родители.