Король волков (ЛП) - Палфриман Лорен - Страница 24

Кровь отливает от моего лица, а бицепсы Каллума напрягаются в камень.

— К чему ты ведёшь?

— Ну, мне любопытно, Каллум. Как ты собираешься заставить ее жениха согласиться на сделку, ведь лишь вопрос времени, когда ты погрузишь в нее свой член?

Мои щеки пылают.

— Это не…

— Хватит, Блейк, — рычит Каллум. — Она останется там, где я смогу за ней присматривать.

— Комната в башне рядом с моими покоями и твоими. Ты думаешь, найдется дурак, который рискнет сунуться, зная, что мы так близко? Она будет в полной безопасности.

— Она слишком ценна, чтобы рисковать.

— А что на счет Сердца Луны? — спрашивает Блейк. — Насколько оно ценно? Как ты собираешься обменять ее, если…

Я резко рвусь вперед, высвобождаюсь из их рук и, пошатнувшись, отступаю по каменным плитам. Оба поворачивают головы ко мне. Тело Каллума сковано напряжением, тогда как Блейк кажется лишь заинтригованным.

С меня довольно этого фарса. Блейк знает, кто я, и, похоже, он знает и Каллума.

— А мое мнение вообще учитывается? — спрашиваю я. — Или вы и дальше собираетесь говорить обо мне, словно меня здесь нет?

Взгляд Блейка загорается заинтересованным огоньком, Каллум же кажется слегка пристыженным. Он отпускает Блейка, и темноволосый волк откидывается назад, расслаблено положив локоть на подлокотник.

— Чего же ты хочешь, принцесса? — спрашивает Каллум, словно наконец осознав, что игра закончилась.

Свободы. Вот чего я хочу. Хочу быть свободной от Себастьяна, и не позволять влиятельным мужчинам решать мою судьбу. Но для этого мне нужно побыть одной, чтобы обдумать свой следующий шаг. Я не смогу строить заговор против волков и узнать больше информации о Сердце Луны и Короле Волков, если меня будут держать в комнате Каллума. В его постели.

— Мне потребуются собственные покои, — заявляю я. — Если Себастьян узнает, что я делю комнату с другим мужчиной, я потеряю свою ценность. Ты слышал, что он сказал в замке.

Мускулы на скулах Каллума напряглись. Он вздыхает и слегка склоняет голову.

— Хорошо, — говорит он. — Но при одном условии. И мне кажется, тебе оно не понравится.

Глава двадцать первая

Возможно, мне показалось, но Каллум выглядит немного смущенным.

Блейк, однако, ухмыляется. Он сидит, закинув лодыжку на колено, и снова напоминает мне кота. На этот раз кота, отыскавшего пару мышей, для своих игр. Каким бы ни было это «условие», ничего хорошего оно мне не сулит.

— Знаешь, я не думал, что ты приверженец столь архаичных традиций, Каллум, — произносит Блейк.

— Да, но, это обеспечит ей безопасность, пока мы не получим Сердце Луны.

— Сердце Луны. Угу. Вот в чем причина. — Глаза Блейка блестят в отсветах огня.

— Какое условие? — перебиваю я.

— Я расскажу тебе, когда мы поднимемся наверх. — Каллум встаёт. — Пойдём, эта ночь выдалась долгой. Ты, наверное, устала.

— Тебе бы действительно сразится с ним за титул, — вставляет Блейк.

Каллум медленно оборачивается.

— С кем? — его тон взвешенный.

— С Робом, конечно. — Блейк поднимает бокал с вином. — С кем же ещё?

— Это приведёт к неприятностям, и ты это прекрасно знаешь.

— Ты законный второй по значимости. Они решат, что ты слаб.

— Только слабые люди чувствуют необходимость утверждать своё превосходство.

— В кои-то веки мы с тобой в чем-то согласны, — говорит Блейк. — Но другие нет. Иногда тебе нужно играть в игру, Каллум.

— А тебе, Блейк, не мешало бы иногда от этой игры отдыхать. Есть вещи поважнее власти.

Взгляд Блейка на мгновение задерживается на мне, и по его лицу медленно расползается улыбка.

— Не для меня, — говорит он.

***

Мои веки тяжелеют, когда мы с Каллумом останавливаемся на небольшой, освещенной факелами площадке в башне замка. Дыхание паром струится перед моим лицом, и от этого утомительного подъёма мне жарко и тревожно. Я не привыкла к таким нагрузкам. Но Каллум, даже не вспотел.

— Ты говорил о каком-то условии, — произношу я, сдерживая зевок.

— Да, — Каллум толкает небольшую деревянную дверь. — Это может подождать до утра.

И он легонько подталкивает меня внутрь.

Комната маленькая и вся заставлена книгами. Они громоздятся стопками на письменном столе, теснятся на шатких полках рядом, а в углу и вовсе сложены прямо на полу. У стены стоит односпальная кровать.

А в воздухе витает знакомый запах, но я не могу его вспомнить.

— Блейк и впрямь может справится с Магнусом? — спрашиваю я.

Мои внутренности скручиваются от ненависти, при воспоминании о волке, что ворвался в мои покои в Пограничье. Он угрожал мне. Дважды.

Я бы подумала, что Каллум лучше подготовлен к борьбе с таким мужчиной. Хотя Каллум был нежен со мной, я все же видела его на ринге. И знаю, что он был бы устрашающим противником.

Блейк тоже излучал темную волну насилия, но она ощущалась более расчетливой и острой, словно клинок, а не молот.

— У Блейка есть рычаги влияния на многих волков здесь. — Взгляд Каллума тяжелеет и устремляется на свечу, мерцающую на прикроватной тумбочке, как будто ему это неприятно, прежде чем продолжить. — У него что-то есть на Магнуса. Не знаю, что именно, но если кто и может держать его под контролем, не убив и не лишив нас поддержки его клана, так это Блейк.

Когда Каллум открывает шкаф, в его груди раздается низкий рык. Шкаф полон одежды.

— Мерзавец знал, что я соглашусь оставить тебя здесь, — рычит он. — Он распорядился подготовить комнату.

Он достаёт белоснежную ночную сорочку и протягивает её мне. Похоже, она как раз моего размера.

— Чистая, — говорит он.

— О. Спасибо.

Я переминаюсь с ноги на ногу, а Каллум задумчиво покусывает внутреннюю сторону щеки. Впервые с нашей встречи он, кажется, не знает, что делать дальше.

В воздухе витает странное напряжение.

— Эм… Ты можешь идти, — говорю я.

Его глаза расширяются. По его лицу медленно расползается улыбка, смягчая черты.

— Что? — спрашиваю я, скрестив руки.

— Меня не выгоняли с тех пор, как я был маленьким мальчиком, донимавшим родителей, — говорит он, наклоняя голову.

Он направляется к двери, но задерживается в проёме.

— Я зайду за тобой утром. И мы обсудим моё условие насчёт отдельной комнаты. Если согласишься, я покажу тебе территорию.

— А если нет?

Он приподнимает бровь.

— Ты будешь делить со мной комнату до конца своего пребывания здесь.

Что-то меняется в выражении его лица, и мне интересно, слышит ли он, как участился мой пульс.

— Спокойной ночи, принцесса, — говорит он, слегка охрипшим голосом.

Затем выходит из комнаты, закрыв за собой дверь.

В голове проносится мысль о том, как он сажает меня к себе на колени, его твёрдых бёдрах под моими… Я быстро прогоняю её.

— Спокойной ночи, — тихо говорю я.

И, хотя он не отвечает, я уверена, с его волчьим слухом он меня услышал.

Глава двадцать вторая

Я одинока с тех пор, как умерла мама.

Одиночество распространялось по телу, словно гниль. Даже в окружении людей оно таилось под кожей, грозя поглотить меня целиком. Но сегодня утром, когда я проснулась в одиночестве, всё было иначе.

Теперь это место, в котором слышны мои собственные мысли; они смешиваются с тихим шумом дождя, бьющего по тонкому оконному стеклу. Впервые мне не нужно играть роль, ведь рядом нету фрейлин, торопливо вытаскивающих меня из постели. Вместо этого я могу лежать, закутавшись в мягкое одеяло, в комнате, заставленной стопками книг и наполненной ароматом душистых трав.

Сегодня утром я не дочь короля, не жена Себастьяна и не принцесса, с обязанностями. Я это просто… я. От этой мысли по телу пробегает дрожь.