Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 15

— Почему ты носишь эти дурацкие очки в помещении? — требую я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией единственным доступным мне способом.

Его ухмылка слегка меркнет.

— Рад видеть, что ты снова стала колючей психопаткой, а не мороженой куклой. Я уже начал беспокоиться, что вид этой твари сделал тебе лоботомию.

Я замираю, ледяной холод заливает вены.

Снова?

Должно быть, у меня случился очередной эпизод. Они происходят всё чаще. Но этого и следовало ожидать, учитывая, что я без таблеток уже… как долго?

Черт. Я начинаю терять счет времени даже в моменты просветления.

Но сейчас у меня есть заботы поважнее, чем мой собственный поехавший мозг. Например, тот факт, что мой похититель держит в яме демона из моих кошмаров. Я мало что помню перед тем, как отключиться, но я успела заметить шок на лице Николая до того, как он оттащил меня от края. Этого достаточно, чтобы понять: он этого не планировал.

Думаю, я бы почти предпочла обратное, потому что альтернатива — это то, что нас свела сама судьба.

— Монстр, — начинаю я медленно, следя за его реакцией. — Откуда он у тебя?

Николай наклоняет голову, скрещивая руки на широкой груди и изучая меня сквозь свои дурацкие красные линзы.

— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, — плавно произносит он. — Думаю, настоящий вопрос в том, откуда ты его знаешь?

Я стискиваю зубы, отказываясь отвечать. Когда он делает шаг ближе, я инстинктивно вжимаюсь в изголовье кровати, стараясь отодвинуться как можно дальше. К моему удивлению, он останавливается.

— Расслабься, — бормочет он, запуская руку в свои неровно подстриженные белые волосы. — Я не трогал тебя, пока ты была в отключке, и не собираюсь сейчас. Я могу быть последним подонком, но я не такой монстр.

Я медлю, обдумывая его слова. Я не чувствую никаких признаков насилия. Что-то более глубокое, инстинктивное подсказывает мне, что он говорит правду. Что-то, чему логическая часть моего мозга отказывается потакать.

Он альфа.

Они все одинаковые.

Все, кроме одного.

— Ну да, — горько бросаю я. — Ты просто продаешь омег в рабство другим альфам, которые сделают это за тебя, а потом кладешь выручку в карман.

Он хмыкает; звук получается резким в тишине комнаты.

— Слишком много предположений для избалованной принцессы. Для справки: я не собираюсь тебя никому продавать. Ты здесь потому, что «Призракам» понадобился беспристрастный посредник, чтобы подержать тебя, пока папочка не пришлет за тобой людей.

— Ты? Беспристрастный? — Я не могу сдержать пренебрежительный смех, красноречиво оглядывая комнату. — У тебя здесь целое гребаное логово. Я даже не знаю, кто ты. Полевой командир? Наемник? Мафиози?

— Ты права по всем трем пунктам, маленькая психопатка, — говорит он, подтягивая стул и садясь на него задом наперед. Он опирается на металлическую спинку, наблюдая за мной. — Поверь, тебе лучше быть с кучкой грязных разбойников, чем с любой крысой, ухитрившейся пережить падение Райнмиха. Но, полагаю, ты и сама скоро это поймешь.

— Я прекрасно знаю, на что способны эти крысы, — шиплю я. — Куда лучше, чем ты когда-либо мог бы представить.

Я жду, что Николай начнет спорить, скажет, что я ничего не смыслю в мире за пределами моей золотой клетки. Но он замолкает, и мне становится не по себе от того, что я не могу прочесть выражение его лица за этими алыми линзами. Тишина натягивается между нами, как струна, пока он наконец не разрывает её.

— Возможно.

Его тихое согласие выбивает меня из колеи сильнее, чем любой спор. Я продолжаю, отчаянно пытаясь сменить тему:

— Как тебе удалось загнать монстра в ту яму?

Легкая улыбка кривит его губы.

— Давай договоримся, — говорит он, подаваясь вперед на стуле. — Ты отвечаешь на мой вопрос, я — на твой.

Я раздраженно сжимаю челюсти, но понимаю, что выбора у меня особо нет.

— Ты не поверишь, даже если я скажу.

— А ты попробуй, — он пожимает плечами. — Я на удивление непредвзятый человек.

Я вздыхаю, подтягивая колени к груди; его плащ всё еще наброшен на меня. Я убеждаю себя, что это только ради приличия, а не из-за его запаха. Сам этот человек — сплошное недоразумение, но его аромат… он заземляет меня по причинам, которые я сейчас даже не хочу обдумывать.

Воспоминание о преследующих голубых глазах монстра заставляет меня вздрогнуть, несмотря на гору одеял.

— У меня видения, сколько я себя помню. Сны о том, как он выслеживает меня. Охотится. — Я крепко обхватываю себя руками. — Пожирает меня.

Я жду, что он назовет меня сумасшедшей, как это делал отец. Собственно, из-за этого я и подсела на таблетки. Азраэль говорит об этом мягче, но по его глазам всегда видно: он думает так же. Впрочем, это неважно. Когда я засыпаю в объятиях Азраэля — это единственное время, когда я сплю без сновидений.

Но Николай просто молча слушает, слегка наклонив голову, будто взвешивает мои слова.

— Откуда ты знаешь, что это тот же самый монстр из твоих снов? — наконец спрашивает он.

Я издаю резкий смешок.

— Ты шутишь? Не то чтобы у него была заурядная внешность.

Николай хмыкает, и звук этот оказывается неожиданно теплым.

— Да уж, — соглашается он. — Пожалуй, нет. — Он ерзает на стуле, наклоняясь ближе. — Ты знаешь, что это такое?

Я медлю, перебирая пальцами край одного из одеял.

— Нет, — признаюсь я. — Но теперь твоя очередь отвечать. Как вы его поймали?

Он кивает, принимая правила игры.

— Мы с моими людьми наткнулись на него — буквально — по пути в Сурхиир. Он шел так, будто у него была цель. — Николай делает паузу, изучая меня сквозь красные стекла так пристально, что я чувствую себя раздетой. — Может, так оно и было.

Ужас ворочается в животе от его слов. Мысль о том, что мои кошмары могли быть чем-то большим, чем просто сны (на чем настаивали все, даже Азраэль), что монстр на самом деле искал меня всё это время… Я знала, что он реален. Но получить подтверждение — это совсем другое. Это должно пугать, и это пугает. Но часть меня чувствует… облегчение? Потому что я не сумасшедшая. По крайней мере, не из-за этого.

— Он уложил больше двух дюжин моих людей, прежде чем нам удалось его скрутить, — продолжает Николай. — Пришлось обмотать его цепями и тащить сюда.

— И теперь ты держишь его в яме, — заканчиваю я за него, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Зачем?

— А-а, — он грозит мне пальцем. — Это уже другой вопрос. На этот ответ тебе придется заработать.

Я свирепо смотрю на него.

— Я уже рассказала тебе о своих снах.

— А я рассказал, как мы его поймали, — парирует он. — Одна правда за одну правду. Таков уговор.

Я хочу поспорить, но усталость снова берет свое. Привычный туман, накрывающий после моих «эпизодов», делает мысли вялыми и бессвязными.

— Ладно, — бормочу я, откидываясь на подушки. — Что ты хочешь знать?

— Там, внизу, когда я оттащил тебя от края — кстати, не за что, — говорит он многозначительно. — Ты сказала что-то о том, чтобы тебя отдали. Ты говорила о Рыцаре?

— О Рыцаре? — повторяю я, хмурясь. — Ты дал ему имя?

— Нет, его так называют, — бросает он сухо. — Отвечай на вопрос.

Я вздыхаю.

— Я не знаю, о чем я говорила, ясно? Меня похитили, держали в тесной, темной, безвкусной и вонючей комнате, а потом я чуть не свалилась в яму к гибриду человека и машины, который гонялся за мной во снах всю жизнь. Я могла нести чушь хоть про гребанного гуся в день солнцестояния, откуда мне знать?

Он фыркает, явно узнав отсылку к старой вриссийской сказке. Хоть кто-то понял.

— Справедливо. — он замолкает, снова становясь серьезным. Кажется, мне больше нравится, когда он ведет себя как подонок. — У тебя часто бывают такие эпизоды?

Я вскипаю от этого напоминания. Эта тема всегда была чем-то, что моя семья, даже мать, предпочитала — нет, твердо намеревалась — игнорировать. Будто всё само пройдет, если об этом не говорить. И какое-то время так и было. По крайней мере, для них. Я просто научилась лучше это скрывать. Говорила, что мне нужно уйти в свою комнату, потому что мне нехорошо, или списывала туман после фуги на последствия плохого сна. Но в этом и штука с постыдными секретами. Они не остаются похороненными навсегда. Рано или поздно они тебя настигают. В этом плане они очень похожи на монстров.