Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 49

Часть меня всё еще не может поверить, что это происходит. Но когда я смотрю на него сверху вниз — на то, как он смотрит на меня с таким благоговением, таким трепетом — я понимаю, что, может быть, так и должно было случиться. Может, нам всегда суждено было найти друг друга вот так.

Рыцарь подстраивается под мой ритм; его бедра поднимаются навстречу моим с каждым движением вниз. Я снова близко; комбинация трения и моей течки быстро толкает меня к краю.

Но я хочу большего. Нуждаюсь в большем.

Дрожащими руками я приподнимаюсь. Рыцарь рычит громче от потери контакта; его бедра гонятся за моими. Но у меня другие планы.

Медленно, осторожно я располагаюсь прямо над его членом. Головка твердо упирается в мой вход, и мне приходится закусить губу, чтобы сдержать стон от того, как приятно ощущать что-то настолько огромное, касающееся моих скользких складок. Он в два раза больше любого и чего угодно, что я когда-либо принимала, может, и больше, а я не стесняюсь своих игрушек.

Но я колеблюсь, внезапно неуверенная. Он такой большой. Слишком большой, может быть. Что если это ошибка?

Словно почуяв мой внезапный страх, Рыцарь совершенно замирает подо мной. Мне не нужно рисковать и снова смотреть на него — он явно ненавидит это — чтобы почувствовать его терпеливое замешательство через ту странную связь, что строится между нами.

Он понимает, что мы делаем, хотя я понятия не имею, какой у него уровень опыта. Может, вообще никакого. Возможно, он действует на чистом инстинкте альфы. Но он всё еще не уверен, почему я это делаю. Я никогда не чувствовала такого колебания ни от одного другого альфы.

Дело не только в том, что он не уверен, почему я хочу, чтобы он трахнул меня. Он не уверен, почему я вообще могу хотеть его. Эта мысль беспокоит меня больше, чем должна.

Он ждет меня. Дает мне выбор. После всех этих лет преследования в моих снах, он не просто берет то, что так легко мог бы взять. Он позволяет мне решать, чего я хочу от него.

Сделав глубокий вдох, я начинаю опускаться на него.

Растяжение мгновенное и сильное. Я ахаю от острой боли, когда его головка запечатывается внутри меня, и мне приходится остановиться. Я немедленно слезаю с него и падаю обратно на его мускулистые бедра, понимая, что это всё еще слишком много, слишком быстро, неважно, насколько я возбуждена. Неважно, что его язык уже сделал со мной.

И всё же я по-прежнему чувствую ту знакомую ноющую боль глубоко внутри. Пульсирующую пустоту, умоляющую, чтобы её заполнили. Эта поза не сработает.

Но может быть…

— Подожди, — бормочу я, мягко толкая его в грудь. — Давай попробуем кое-что другое.

Рыцарь замирает немедленно.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с силами.

— Я лягу, — говорю я ему, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А ты будешь сверху. Но ты должен быть нежным, ладно? Очень, очень нежным. Ты можешь серьезно меня поранить. Я серьезно.

Низкий рокот нарастает в его груди. Это не совсем рычание или урчание, скорее… подтверждение? Надеюсь на это, по крайней мере. Я не думаю, что он может вербально сообщить, что понимает, как-то иначе. Он более-менее совершенно дикий, и с такими челюстями, должно быть, нелегко произносить слова.

Медленно я опускаюсь на спину; листья подо мной хрустят от движения. Я раздвигаю ноги; сердце колотится так сильно, что я чувствую его в горле.

И всё же, когда Рыцарь нависает надо мной, и его массивная фигура загораживает тот скудный свет, что просачивается в наше примитивное укрытие, я не могу заставить себя остановиться. Течка бушует во мне; каждое нервное окончание в огне.

Мне это нужно. Нужно, чтобы меня трахнул именно он. Да помогут мне боги.

Он осторожно устраивается между моих ног; его движения медленные и выверенные. Его член тяжело свисает между бедрами; головка блестит от смазки, капающей на листья под нами.

— Хорошо, — выдыхаю я, заставляя себя расслабиться. — Просто… просто потрись об меня пока. Не пытайся войти сейчас.

Рыцарь издает мягкое урчание; звук вибрирует во всем его теле, когда он подчиняется. Это странно успокаивает, хотя и звучит как гребаный двигатель по сравнению с урчанием, которое я слышала от куда более нормальных альф, с которыми была.

Это в той же мере проверка того, что он понимает, как и всё остальное, и оказывается, что он понимает меня идеально. Он опускает бедра; горячая длина его члена прижимается к моим скользким складкам, но на самом деле не проникает в меня. Контакт посылает разряд сквозь меня, и я не могу сдержать стон, копившийся в горле.

Он начинает двигаться, скользя вдоль моей щелки в медленном, мучительном ритме. Каждый проход его ствола по моему клитору посылает искры ощущений сквозь меня. Я выгибаюсь навстречу ему; мое тело молит о большем, даже когда разум мечется в сомнениях.

Могу ли я действительно сделать это?

Могу ли я на самом деле принять его?

Мысль о том, чтобы принять его узел, пугает и будоражит в равной мере. Но прямо сейчас, с этим горячим трением его члена об меня, трудно думать о чем-то еще.

Я боюсь смотреть на него и заставить его снова замереть или запаниковать, поэтому пытаюсь украдкой взглянуть сквозь ресницы, не провоцируя его. Краткий фрагмент его лица, который мне удается поймать в поле зрения, говорит мне всё. Он внимательно наблюдает за мной, оценивая мои реакции, пытаясь понять, что мне нравится.

Смех пузырится в моей груди, удивляя нас обоих. Рыцарь делает паузу, его рычание становится чуть выше, почти как будто он спрашивает, над чем, блять, я смеюсь.

— Прости, — говорю я, протягивая руку, чтобы погладить его волосы. Он снова деревенеет, прежде чем слегка расслабиться и прижаться к моей ладони, позволяя ласкать белые пряди. — Просто… ты лучший любовник, чем большинство альф. И это, эм, своего рода сюрприз.

Он просто смотрит на меня.

— Не обращай на меня внимания, — говорю я ему, качая головой. — Если только я не говорю тебе притормозить. Тогда определенно не игнорируй.

Он прижимается лбом к моей руке с тихим вздохом; жест удивительно нежный. Это такой контраст с его устрашающей внешностью, что у меня щемит в груди. Что они с ним сделали? Сколько человека осталось под монстром, которого они пытались создать?

Больше, чем я думала, судя по всему.

Я отгоняю эти мысли. Сейчас не время для философской херни, которой я обычно отвлекаю себя, когда нервничаю. Сейчас время для… ну, для того, чтобы мне вышибли мозги гигантским членом моего собственного личного демона-хранителя.

Когда это стало моей жизнью?

Сделав глубокий вдох, я тянусь рукой между нами. Мои пальцы касаются его длины, и он издает низкий рык, который я скорее чувствую, чем слышу.

— Всё хорошо, — бормочу я. — Я просто направлю тебя внутрь.

Я помещаю головку его члена у своего входа, пытаясь расслабиться, насколько это возможно.

— Хорошо, — говорю я; голос едва громче шепота. — Толкай внутрь. Медленно.

Он подчиняется, подаваясь вперед с мучительной нежностью. Давление нарастает; мое тело сопротивляется вторжению. На мгновение мне кажется, что ничего не выйдет, что он просто слишком большой. Но затем, внезапно поддавшись, головка его члена проскальзывает в меня.

Я ахаю, выгибая спину от сильного растяжения. Рыцарь замирает надо мной, не смея даже дышать. Всё его тело дрожит от усилия оставаться неподвижным.

— Всё хорошо, — выдыхаю я, тянусь вверх, чтобы погладить его истерзанную щеку. — Ты молодец. Просто… дай мне минуту.

Он отшатывается от моего прикосновения с гораздо более сердитым рычанием, чем всё, что я слышала от него до сих пор, и я морщусь, ожидая боли. Но каким-то образом ему удалось повернуть только лицо, а не всё тело.

Слава богу, потому что это самое ненадежное положение, в котором я когда-либо была.

Я сосредотачиваюсь на дыхании, вместо того чтобы злить дикого альфу, к которому прикреплен монструозный член, растягивающий меня. Когда я расслабляюсь вокруг толстого вторжения, оно жжет, но не так сильно, как я боялась. Мое тело вырабатывает смазку с почти пугающей скоростью, облегчая путь.