Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 57

Но почему-то это кажется… правильным.

Словно так и должно было быть всегда.

Ноги и ступни убивают меня, но я стараюсь не показывать этого слишком явно, чтобы он не волновался. Не могу жаловаться, на самом деле, когда Рыцарь тащится рядом без единого слова, несмотря на свои раны.

Некоторые повязки, которые я наложила вчера, разболтались или вовсе отвалились. Раны под ними уже начинают заживать, но всё еще выглядят болезненными. Его невероятная регенерация, похоже, работает сверхурочно. Травмы, которые должны были его убить, теперь просто воспаленные красные порезы и вмятины на коже.

Интересно, какие еще модификации они с ним провели, помимо очевидных металлических частей. Сколько в нем осталось человеческого? Сколько было изменено в том учреждении, где его сделали таким?

И что случится, когда мы доберемся до черного рынка? Я не могу вечно разгуливать с восьмифутовой машиной для убийства. Кто-нибудь обязательно узнает его рано или поздно. И что тогда? Пробиваться с боем? Снова бежать?

Или, может быть… Может, он просто исчезнет. Как мои кошмары всегда исчезают с рассветом.

От этой мысли в груди сжимается так, что я не хочу анализировать это слишком глубоко. Я отгоняю её, сосредотачиваясь на том, чтобы переставлять ноги. Мы перейдем этот мост, когда дойдем до него. Пока что нам просто нужно выжить.

Я бросаю взгляд на Рыцаря, наблюдая, как он сканирует окрестности с хищной сосредоточенностью. Его металлическая рука поблескивает на солнце, пробивающемся сквозь серые облака — постоянное напоминание о том, что с ним сделали. О том, кто он есть.

Но также и напоминание о том, кем он не является. Он больше не безмозглый зверь. Он нечто иное. Нечто, что выбрало защищать, а не разрушать. Нечто, что держало меня во время течки с нежностью, о которой я бы никогда не подумала, что она возможна для рук, созданных для убийства. Нечто, что заставляет меня чувствовать себя в безопасности в мире, который какой угодно, но только не безопасный.

Я не знаю, что это значит.

И не уверена, что хочу знать.

Глава 33

АЗРАЭЛЬ

Я стою неподвижно, пока ветер хлещет вокруг меня; мой казенный серый шарф щелкает в резких порывах, поднимающих облака красноватой пыли. Умирающий у моих ног хватается за живот, пока его кровь впитывается в пересохшую землю, окрашивая пыль в темно-багровый.

— Пожалуйста, — молит он; кровь пузырится в уголках его рта. — Я скажу всё, что ты хочешь знать. Всё! Просто… дай мне жить.

Я изучаю его с отстраненным любопытством. Это последний. Последний лоялист Совета, за которым Артур Мейбрехт отправил меня охотиться во Внешние Пределы. Единственное, что стоит между мной и Козимой.

Я выслеживал его через три территории, следуя по следу из тел и взяток, который он оставлял за собой. Теперь, когда он истекает кровью у моих ног, я чувствую странное разочарование. Для того, кто так долго избегал поимки, его конец на удивление… банален.

— Никакой информации больше не требуется, — спокойно говорю я; мой голос легко перекрывает завывания ветра. — Мы уже знаем всё.

И это правда. Каждая явочная квартира, каждый тайник с оружием, каждый грязный маленький секрет, который пытался скрыть Совет. Мы потратили месяцы на демонтаж их структуры власти, задолго до того, как Призраки невольно сделали остальную часть грязной работы Мейбрехта, кусок за куском. Этот человек — просто последний оборванный конец.

— Должно быть что-то! — протестует он; голос срывается на панику. — Деньги! У меня есть доступ к тайникам с оружием! Военного образца, довоенные технологии…

Я продолжаю смотреть на него пустым взглядом, совершенно не заинтересованный в его отчаянных подношениях. Мое молчание, кажется, нервирует его больше, чем любая угроза. Я обнаружил, что люди склонны заполнять тишину собственными страхами, собственной виной.

Ветер усиливается, неся с собой запах радиации и разложения, которым пропитано всё во Внешних Пределах. Моё пальто бьется вокруг ног, пока я смотрю, как он корчится, гадая, знает ли он, насколько основательно мы уже лишили Совет их власти. Насколько бессмысленно всё это было.

— Ты работаешь на эту змею, Мейбрехта, да? — выплевывает он внезапно; кровь брызжет с его губ. — Он предаст тебя в тот же момент, когда ты перестанешь быть полезным!

Слабая улыбка трогает мои губы.

— Конечно, предаст.

Мой пистолет стреляет прежде, чем он успевает ответить. Его тело валится на землю с аккуратной дырой между глаз. Еще одно тело, которое заберут пустоши. Еще одна фигура, убранная с шахматной доски.

Я достаю платок с монограммой — подарок из другой жизни — и тщательно стираю брызги крови с лица. Белый шелк уже запятнан бесчисленными подобными чистками, но я соблюдаю ритуал в любом случае. От некоторых привычек избавиться труднее, чем от других.

Последние слова мужчины эхом отдаются в голове, пока я убираю оружие в кобуру. Он не ошибся насчет Артура Мейбрехта. Финансист — это змея, свернувшаяся кольцами и ждущая, чтобы нанести удар при первом признаке слабости. Но чего он не понял, так это того, что я на это рассчитываю.

Я отворачиваюсь от трупа; сапоги хрустят по ржавой пыли, пока я возвращаюсь к своей машине. Тяжело бронированный транспорт сидит, как спящий зверь, на фоне пустынного пейзажа; темный металл поглощает тот скудный солнечный свет, что просачивается сквозь вечно затянутое облаками небо.

Всё идет по плану. Структура власти Совета была систематически демонтирована. Их оружие захвачено, явочные квартиры сожжены, секреты раскрыты.

Осталось только найти Козиму.

Но сначала… епитимья.

Я снимаю пальто; ткань шуршит по коже, когда я обнажаю правое предплечье. Металлическая верига, обернутая вокруг него, тускло блестит в слабом свете, пробивающемся сквозь вечную дымку. Пальцы находят цепь, прикрепленную к шипованной ленте, и я тяну.

Шипы из птичьих костей впиваются в плоть и мышцы со знакомой жестокостью. Кровь выступает вокруг металлических зубьев, но я продолжаю тянуть, затягивая цепь, пока звезды не начинают плясать на краях зрения. Стон рождается в груди, но я проглатываю его.

Движение привлекает мой взгляд. Там, паря над трупом, который я оставил остывать в пыли, обретает форму знакомый силуэт. Белый ибис расправляет крылья над мертвецом; её перья светятся потусторонним светом, который прорезает вечный мрак.

— Очищающая, — шепчу я, наблюдая, как она выполняет свой священный долг. Очищает насилие, которое я сотворил. Делает его святым.

Видение поворачивает голову ко мне; эти древние глаза видят мою душу насквозь. Затем, как дым на ветру, она исчезает.

Пальцы отпускают цепь, и я откидываюсь на водительское сиденье. Кровь стекает по руке, окрашивая белую рубашку в багровый. Боль расходится волнами, очищая разум от всего, кроме того, что имеет наибольшее значение.

Возможно, я заслужил эту малую милость.

И вот она. Сама Козима материализуется передо мной, такая же живая, как в день, когда я оставил её. Серебряные волосы ловят свет, словно лунные лучи. Фиалковые глаза наполнены доверием, которого я не заслуживаю. Она тянется ко мне изящными руками, которые никогда не знали настоящего насилия.

— Я иду, — шепчу я видению. — Я иду за тобой, любовь моя.

Кровь продолжает сочиться из-под вериги, но я не делаю попыток остановить поток. Физическая боль заземляет меня, держит сосредоточенным на моей миссии. На моих грехах. На том, что я должен сделать, чтобы искупить вину. Чтобы быть достойным.

Призрак Козимы исчезает слишком быстро, как всегда, оставляя меня наедине с тяжестью моего выбора. Тело снаружи в конце концов найдут — еще одна жертва бесконечного насилия пустоши. Никто не задаст вопросов. Всем будет плевать.

Кроме ибиса.

Она всегда знает.

Всегда наблюдает. Всегда судит.