Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 59

Мерзость.

Та дрянная альфа, должно быть, отсюда. Люкс? Лакс? Я уже забыла, да мне и плевать. В глубине души надеюсь, что она сейчас валяется по кусочкам вместе с остальными теми ублюдками.

Рыцарь издает еще один звук, на этот раз вопросительный. Когда я оглядываюсь, он изучает туннель с явным подозрением.

— Всё в порядке, — говорю я ему, хотя сама в этом не до конца уверена. — Просто… постарайся никого не убивать, пока они не нападут первыми. И, может быть, даже в этом случае — смотря кто это будет. Нам не нужно привлекать внимание.

Клянусь, я вижу замешательство в этих светящихся глазах. Словно сама концепция «не убивать немедленно потенциальные угрозы» ему чужда.

Что, учитывая то немногое, что я знаю о его происхождении, скорее всего, так и есть.

— Слушай, — вздыхаю я, потирая переносицу. — Я знаю, это не идеально. Но нам нужны припасы, и это единственное место на мили вокруг, где может быть то, что нам нужно. Просто… делай как я, ладно?

К моему удивлению, он кивает. Жест всё еще дерганый, неотработанный, но он есть.

Я глубоко вдыхаю, расправляя плечи.

— Ладно. Сделаем это.

Металлическая лестница, ведущая во тьму, выглядит достаточно прочной, хотя она зловеще скрипит под весом Рыцаря, когда он следует за мной. Каждый шаг эхом отдается от бетонных стен, оповещая о нашем присутствии любого, кто слушает.

Прощай, скрытность.

Но по мере того, как мы спускаемся глубже в подземный рынок, я не могу отделаться от ощущения, что за нами наблюдают. Волоски на затылке встают дыбом, а Рыцарь рядом со мной издает низкое, непрерывное рычание.

Я иду впереди через переполненные туннели, благодарная за нависающую фигуру Рыцаря у меня за спиной. Большинство людей обходят нас стороной; их глаза расширяются при виде его массивного тела, после чего они быстро отводят взгляд. Краденая рейдерская одежда и едкий одеколон достаточно хорошо маскируют мой запах омеги, но я всё равно чувствую себя незащищенной.

Мой взгляд цепляется за торговца. Хорошо одет, карманы выпирают от приличной, судя по всему, пачки валюты. Я посылаю ему свою самую соблазнительную улыбку, покачивая бедрами при приближении.

— Ищешь компанию? — мурлычу я, вкладывая в голос всю омежью притягательность, которую могу выдавить сквозь запах одеколона.

Его глаза жадно осматривают меня.

Идеально.

Глаза торговца темнеют от интереса, когда я подхожу ближе, делая акцент на своих изгибах. Его взгляд задерживается на моей груди, затем опускается ниже — именно так, как я и надеялась. Мужчины такие предсказуемые.

— Сколько? — спрашивает он хриплым голосом.

Я подавляю желание закатить глаза. Вместо этого я провожу пальцами по его руке, наклоняясь ближе.

— Почему бы нам не обсудить это где-нибудь в более… приватном месте?

Он охотно кивает, уже потянувшись к кошельку с монетами, и следует за мной в переулок. Еще пара секунд, и я смогу…

Его рука резко вылетает вперед, хватая меня за запястье стальной хваткой.

— Вообще-то, — рычит он, притягивая меня к себе, — я думаю, что здесь будет в самый раз.

Черт.

Всё идет не по плану.

Я пытаюсь вырваться, но он сильнее, чем кажется на вид. Его вторая рука хватает меня за бедро, пальцы больно впиваются в плоть, когда он вжимает меня в стену. От удара у меня перехватывает дыхание.

— Отвали, — рычу я, бросая соблазнительную игру. Мои ногти полосуют его лицо, пуская кровь.

Он только смеется, прижимаясь теснее. Его проспиртованное дыхание обдает меня, когда он наклоняется.

— С огоньком. Мне такие нравятся.

Прежде чем я успеваю врезать ему коленом между ног и превратить его в пожизненное сопрано, в тенях за его спиной шевелится нечто темное и массивное.

Торговец замирает, когда узкий туннель заполняет нечеловеческое рычание. Его глаза расширяются от ужаса, когда он медленно поворачивает голову.

Рыцарь выступает из темноты, словно демон прямиком из ада; его голубые глаза пылают убийственной яростью. Прежде чем торговец успевает хотя бы закричать, массивная рука Рыцаря смыкается на его горле. Рыцарь отрывает его от земли, будто тот ничего не весит, и впечатывает в стену с такой силой, что бетон трещит.

— Срань господня, — выдыхаю я, глядя, как лицо торговца становится фиолетовым. Его ноги бесполезно бьют по воздуху, а пальцы царапают руку, сдавливающую трахею.

Рычание Рыцаря углубляется, становясь чем-то первобытным и ужасающим. Его вторая рука — металлическая — поднимается; бритвенно-острые когти занесены, готовые содрать лицо торговца.

— Стой! — Я хватаю его за руку, и эти горящие голубые глаза впиваются в меня. — Никаких убийств, помнишь?

Рыцарь замирает, словно раздумывая. Затем он ослабляет хватку ровно настолько, чтобы торговец мог судорожно глотнуть воздуха.

— П-пожалуйста, — хрипит торговец. — Я виноват! Я не знал, что она твоя!

Рык Рыцаря переходит в рев, от которого с потолка сыплется пыль. Я морщусь от звука. И от намека на то, что я кому-то принадлежу.

— Давай деньги, — говорю я торговцу, не убирая руки с плеча Рыцаря. — Все до копейки. И, может быть, мой друг не станет перекрашивать эти стены твоими внутренностями.

Торговец дрожащими руками нащупывает кошелек, чуть не выронив его в панике. Я выхватываю его, взвешивая на ладони.

Тяжелый.

Хорошо.

— Теперь кольца, — добавляю я, замечая золотые ободки, блестящие на его пальцах. — И те модные часы.

Он снимает украшения без колебаний, практически швыряя их мне. Умный человек. Рычание Рыцаря не утихает, а металлические когти всё еще парят в считанных дюймах от лица торговца.

— Никаких убийств, — напоминаю я снова нараспев, когда распихиваю всё ценное по карманам. — Можешь запихнуть его в тот мусорный бак.

Рык Рыцаря становится глубже. Почти уверена, что он предпочел бы более кровавое решение. Но когда я решительно качаю головой, он довольствуется тем, что снова впечатывает мужика в стену. Голова торговца стукается о бетон, глаза закатываются. Тело обмякает в хватке Рыцаря.

— В бак, — напоминаю я, указывая на ржавый металлический контейнер.

Рыцарь тащится к нему и бесцеремонно роняет торговца в бак к остальному мусору. Бессознательное тело исчезает в темноте с глухим стуком.

Я пересчитываю наши свежеприобретенные средства, довольная весом кошелька.

— Идем, — говорю я ему. — Надо найти место, где можно привести себя в порядок.

Лабиринт туннелей рынка в конце концов выводит нас к палатке торговки одеждой. Женщина-бета едва ведет бровью при виде возвышающегося Рыцаря — она слишком сосредоточена на монетах, которые я выкладываю на прилавок. Она помогает мне подобрать прочную дорожную одежду без пятен рейдерской крови. А для Рыцаря я нахожу огромный плащ с капюшоном, который действительно подходит под его габариты.

Но когда мы уходим, мой взгляд приковывает маска в стеклянной витрине соседней лавки. Даже среди того, что напоминает настоящую драконью сокровищницу из безделушек и ценностей, эта маска выделяется. В её мужских чертах есть безмятежное благородство, как у статуй древних королей, которые я изучала в библиотеке отца. Она идеально подходит под его имя — Рыцарь.

Торговка, пожилая женщина с обветренным лицом в цветастом платке, ковыляет ко мне, чтобы достать маску из витрины.

— Это довоенная вещь, из частной коллекции какого-то дворянина, — говорит она, вкладывая маску мне в руки и постукивая по ней ярко накрашенным ногтем. Золотые браслеты на её запястье позвякивают при движении. — Ей тысяча лет. Принадлежала сурхиирийскому королю прокаженных.

В этот раз я верю рекламной болтовне. Тот, кто это сделал, был художником. Пока я верчу маску в руках, сложные узоры филиграни, вырезанные на серебряной поверхности, ловят и отражают неоновый свет.

— Уверена, мне она не по карману, раз она такая старая, — признаю я с сухим смешком. Не те слова, которые я привыкла произносить, но сомневаюсь, что у меня хватит денег. Разве что, если я полностью опустошу карманы и рискну остаться без средств на жизненно важные припасы. По тому, как она говорит, ясно: за разумную цену она её не отдаст.