Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 64

И моя лунная богиня с ним?

Это будет интересно.

Или смертельно.

Скорее всего, и то и другое, как и всё остальное.

Глава 38

КОЗИМА

Я беспокойно мечусь по кабинету Гео, стараясь игнорировать то, как всё еще ноют ноги в этих новых сапогах. Рыцарь возвышается в углу, словно чья-то особенно кровожадная тень; его новая маска ловит тусклый свет. Серебро кажется почти живым в мерцающем сиянии флуоресцентных ламп.

Он выглядит хорошо. Действительно хорошо.

Что… звучит просто чертовски безумно. Но это так. У меня всегда была слабость к длинным волосам, и то, как его костяно-белые пряди обрамляют эту серебряную маску — и его горящие голубые глаза, которые следят за каждым моим движением, — заставляет меня признать: я ни капли не жалею, что позволила ему помочь мне пережить течку.

Наверное, стоило бы, но нет.

Похоже, я сошла с ума.

Когда дверь открывается, я мгновенно напрягаюсь, и Рыцарь отвечает рычанием, делая шаг вперед, чтобы встать между мной и вошедшим. Но это всего лишь один из охранников Гео, нервного вида бета, чье лицо бледнеет, как только его взгляд встречается с Рыцарем.

— Г-Гео просит вас пройти в его личные покои, — заикается охранник, явно изо всех сил стараясь не обделаться, пока рокочущее рычание Рыцаря заполняет комнату.

Я кладу успокаивающую руку на предплечье Рыцаря.

— Всё в порядке, — тихо говорю я ему. Хотя, честно говоря, я в этом не уверена. Но какой у нас выбор? Мы глубоко на территории Гео, в окружении его людей.

Охранник ведет нас через лабиринт туннелей, которые постепенно становятся менее индустриальными и более… жилыми. Бетонные стены местами уступают место настоящим панелям, и я замечаю нормальную мебель вместо молочных ящиков и краденых офисных кресел. Это не просто какой-то подземный черный рынок, осознаю я. Это целая империя.

Мы проходим мимо других охранников. Кто-то отдыхает в помещении, похожем на комнату отдыха, другие патрулируют и бросают на нас настороженные взгляды. Вид у них потрёпанный, но в их движениях безошибочно узнается военная выучка. Как и в качестве их оружия.

Охранник останавливается перед резной деревянной дверью, которая выглядит так, будто её спасли из какого-то довоенного особняка.

— Сюда, — говорит он, жестом приглашая нас войти.

Я вхожу в помещение, которое можно описать только как гостиную, хотя это слово кажется слишком обыденным для такого пространства. Дорогие ковры покрывают бетонный пол, на стенах висят настоящие картины. Огромный камин доминирует у одной из стен; теплый свет от трескучего огня освещает уютную мебель и — черт возьми — пианино. А над камином висит абсолютно гигантский череп какого-то животного. Я даже не знаю, что это была за тварь при жизни, но она была огромной и с рогами. С кучей рогов.

Но именно люди в комнате заставляют меня замереть.

Гео прислонился к каминной полке, его единственный глаз прикован к нам, а мускулистые руки скрещены на широкой груди. Николай стоит у окна — гребаного окна под землей? — его глаза расширяются, когда они находят меня. И там же, практически вибрируя от возбуждения, стоит тот смазливый блондин-альфа с аэродрома.

Рычание Рыцаря становится таким глубоким, что у меня начинают ныть зубы; он почти срывается на оскал. Его массивное тело рядом со мной напряжено до предела.

— Извините, — тяну я, закатывая глаза. — Он немного агрессивно настроен к альфам.

Оцепенение, нашедшее на Николая, испаряется в мгновение ока.

— Отойди от этой твари! — рявкает он, делая шаг вперед. — Он же разорвет тебя на части!

Я не могу сдержать смех.

— Ой, прошу тебя. Я бы предпочла его тебе в любой день. — Я делаю паузу, прикладывая палец к губам. — Вообще-то… я так и сделала.

Слова сочатся ядом, и я получаю дикое удовлетворение от того, как сужаются глаза Николая.

Я вижу, что он хочет знать — не поэтому ли у меня закончилась течка. Насколько ему известно, я могла достать таблетки, которые её прервали. Или, может, я позволила какому-нибудь альфе из подземелья трахнуть меня. Я практически вижу, как в его голове крутятся шестеренки, пока он пытается понять, имею ли я в виду, что буквально выбрала Рыцаря вместо него. Пусть гадает. Я оставлю его в неведении навсегда.

В этот момент блондин-альфа делает движение, приближаясь ко мне с выражением чистого обожания, которое кажется совершенно неуместным, учитывая, что я его даже не знаю.

— Моя богиня, — выдыхает он, потянувшись к моей руке. — Наконец-то…

Рык Рыцаря прорезает комнату, как удар грома. Блондин спотыкается, отступая назад; его зрачки расширяются, пока голубизна в его красивых глазах не превращается в тонкое кольцо.

— Руки. Прочь, — отрезаю я, прижимаясь ближе к защитной громаде Рыцаря и обхватывая его за живую руку. Даже просто касаясь его шрамов, я чувствую, как его обычно медленный, ровный пульс колотит, словно боевой барабан. — Ты вообще кто такой?

Я знаю, Гео сказал, что этот парень считает себя моей парой, но это же абсолютно, блять, нелепо. Даже если от него пахнет… Хм. Вообще-то, довольно приятно. Даже лучше, чем приятно. Он пахнет медом — густым, золотистым и чистым. Ничего общего с тем едким запахом альфы, который обычно вызывает у меня отвращение.

И тут я ловлю себя на мысли: каковы шансы, что я нахожусь в комнате с четырьмя альфами, каждый из которых является исключением из моего странного правила?

Азраэль был первым. Я думала, он единственный альфа, чей запах мне когда-либо понравится. Что это знак свыше — нам суждено быть вместе. Но если это так, то же самое относится и к Николаю. И это та пилюля, которую мне слишком трудно и горько проглотить. Даже от Гео пахнет опасно приятно — камнем, кожей и теми дорогими сигарами, которые он любит.

Я слишком устала для этого дерьма.

— Меня зовут Ворон, и я твоя пара, — говорит блондин, его вкрадчивый голос слегка дрожит, пока он строит мне глазки, как побитый щенок. Странное имя для альфы с волосами цвета пряденного солнечного света. Хотя, такие птицы любят всё блестящее. А это самый блестящий гребаный альфа, которого я когда-либо видела.

Я начинаю понимать, почему этот громила с повязкой на глазу готов на всё ради него, даже если это делает его в сто крат большей занозой в моей заднице. Уверенность Ворона, кажется, растет, и он делает еще один шаг вперед, игнорируя — или просто назло — предупреждающий рык Рыцаря.

— Я почувствовал это в тот момент, когда увидел тебя в «Альфа для Альфа», — продолжает Ворон. — Наверняка ты тоже это почувствовала?

— В «Альфа для Альфа»? — я морщу нос, вспоминая благовония и блокаторы запаха, которые качали через вентиляцию в том месте, куда Монти притащил меня, чтобы я посмотрела, как он получает удовольствие от всех своих извращений. — В том безвкусном секс-клубе?

Лицо Ворона становится каменным, а Гео закрывает глаза рукой. Николай хрипло хохочет.

— Безвкусном? — выдавливает Ворон таким тоном, будто я только что прошлась кувалдой по надгробиям всех его предков.

— Да, безвкусном. Прямо как вот это, — говорю я, указывая на алые кожаные сапоги Николая, просто чтобы он заткнулся. Его смех мгновенно обрывается, и он одаряет меня взглядом, от которого могла бы слезть краска.

— Возможно, пришло время сделать ремонт, — говорит Ворон, и его улыбка колеблется.

Я моргаю.

— Только не говори мне, что ты владелец.

— Виновен, — вздыхает Ворон. — И я с радостью сровняю его с землей, если ты пожелаешь, но он всегда будет занимать особое место в моем сердце, как место, где я впервые увидел тебя.

Я снова моргаю, понимая, что он говорит совершенно серьезно. Обо всём. Усталый вид Гео — лучшее тому подтверждение.

— Я не помню, чтобы видела тебя там, — отрезаю я. Впрочем, я обычно отключаюсь, когда Монти исполняет свою херню. По крайней мере, когда женщина-альфа затыкает ему рот кляпом и почти душит его, мне не приходится слушать его вечное нытье.