Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 70

Но в ней есть что-то еще. Что-то помимо внешности. Присутствие, гравитация, которая притягивает меня вопреки всем попыткам сопротивляться.

Это то, о чем вечно твердит Ворон? Я пытаюсь уловить тот «лунный запах», о котором он так поэтично распинается всё время, но чувствую лишь слабейший намек на… что-то вроде лаванды, может быть? Это раздражает, как попытка схватить дым руками.

Мое обоняние похерено. Наполовину из-за того белобрысого самодовольного придурка, которого мне до сих пор не терпится пристрелить, наполовину из-за того, что я сам довершил дело. Я никогда об этом не жалел, но сейчас… было бы неплохо почувствовать, из-за чего Ворон и Николай готовы рвать друг друга на куски, как в старые добрые времена.

Я осознаю, что всё еще держу пистолет, направленный примерно в сторону Николая. Взгляд Козимы мажет по нему, но в её глазах нет страха. Только холодная оценка.

Я убираю его обратно в кобуру.

— Хорошо отдохнула? — спрашиваю я, пытаясь звучать непринужденно и, вероятно, промахиваясь на милю.

Она наклоняет голову, раздумывая.

— Достаточно хорошо, учитывая обстоятельства. — Её голос низкий и мелодичный. Блять, а акцент красивый, даже приглушенный. — Хотя я спала бы лучше, зная, что мои лекарства уже в пути.

А. Сразу к делу. Это я могу уважать.

Я поднимаю посылку, которую только что доставил курьер.

— Срочный заказ, прямо от самого надежного поставщика Ворона. Здесь должно быть всё необходимое, чтобы держать твою… биологию… под контролем.

Она кивает, и облегчение заметно по тому, как слегка расслабились её плечи.

— Спасибо.

— Не меня благодари, — ворчу я, внезапно раздражаясь. — Благодари Ворона. Это он из кожи вон лезет, играя в сиделку.

В её глазах что-то вспыхивает — веселье, возможно, — прежде чем оно быстро скрывается за маской безразличия.

— Разумеется. Я обязательно выражу ему свою признательность, когда он вернется.

Я бросаю ей посылку. Она ловит её с удивительным изяществом; изящные пальцы уже начинают её вскрывать. Халат немного соскальзывает при движении, открывая дразнящий проблеск кожи.

Я заставляю себя отвести взгляд и натыкаюсь на Николая, который сверлит меня яростным взором. Точно. Собственнические замашки альфы. Как раз то, чего нам сейчас не хватало.

— Как наш второй… гость? — спрашиваю я.

Выражение лица Козимы смягчается.

— Измотан, я думаю.

— Хорошо, — бурчу я. — Так он менее опасен.

Она пристально смотрит мне в глаза.

— Он не причинит мне вреда.

Я не пропускаю ударение на «мне».

— Ты можешь его осмотреть? — спрашивает она, оглядываясь в ту сторону, откуда пришла. — Думаю, он позволит, если я буду рядом.

— Ты думаешь? — многозначительно переспрашиваю я.

Она просто кивает, снова наблюдая за мной.

Черт.

Я таю под её взглядом.

Как замазка в её руках.

Я вздыхаю, потирая переносицу.

— Ладно. Я осмотрю его.

Не то чтобы были другие варианты, учитывая, что то, чем эти идиоты накачали моего штатного врача, еще не до конца выветрилось.

Николай ощетинивается.

— Я пойду с вами.

— Как бы не так, — рычу я, уже топая в сторону гостевых покоев, где отдыхает наиболее вероятная причина моей смерти. — Меньше всего мне нужно, чтобы вы двое начали меряться причиндалами и разнесли мой дом. Ты оставайся здесь и… не знаю, броди с угрожающим видом или делай что там еще ты делаешь, когда не усложняешь мне жизнь.

Николай скалит зубы в чем-то, что с натяжкой можно назвать улыбкой.

У него что, клыки стали острее?

Когда это он обзавелся клыками?

Черт, может, они всегда у него были.

— Как скажешь, старик.

— Я не старик, пацан, — парирую я, выходя из комнаты. — Усади свою задницу и постарайся ничего не сломать, пока меня нет.

Он говорит что-то, чего я не могу разобрать, но мне насрать. Козима молча следует за мной, но я успеваю заметить её едва уловимую насмешливую ухмылку. Если Рыцарь меня не прикончит, то прикончит эта тупая стая, собирающаяся вокруг меня.

Нет.

Собирающаяся вокруг Козимы.

Непостоянные планеты, вращающиеся вокруг своей луны, а не наоборот.

А я тогда кто, блять?

Как бы это ни обременяло меня, у меня есть связь с Вороном. Связь, которая, кажется, затягивается вокруг меня с каждой минутой.

Черт возьми.

Мы входим в роскошный гостевой люкс, и шаги Козимы ускоряются. Её босые ноги ступают по густому ковру совершенно бесшумно. Шелковый халат, одолженный Вороном, колышется, словно вода, подчеркивая её изгибы при каждом движении.

Я ловлю себя на том, что слежу за гипнотическим покачиванием её бедер, и силой заставляю себя смотреть в другую сторону.

Соберись, тупой ты кретин.

— Просто будь осторожен. Он ослаб, но не зли его, — говорит она, когда мы подходим к резной двери. Даже из коридора я слышу его тихое рычание почти на каждом вздохе — звук дремлющего хищника.

Осторожность — не самая сильная моя черта.

— Слабый он или нет, он всё еще опасен. Оставайся за мной.

Я достаю табельное оружие, прежде чем толкнуть дверь. Петли отзываются лишь тихим шепотом. Я содержу здесь всё в идеальном порядке — нельзя, чтобы скрипучие двери выдавали нас с потрохами.

Рыцарь растянулся на огромной кровати; на фоне его массивного тела мебель кажется комично маленькой. Широкая грудь медленно вздымается и опадает. Серебряная маска, которую нашла ему Козима, сидит плотно, а его неровно остриженные белые волосы рассыпались по постели, словно нимб.

С этой маской, отмытыми волосами и очищенным от крови мускулистым телом он меньше похож на монстра пустошей и больше — на израненного бога войны. Бога войны, который уже проснулся. И наблюдает за нами.

Его дикий голубой взгляд перемещается на Козиму, затем снова на меня. В груди зарождается низкое, глубокое рычание, от которого ноют зубы.

— Ну и гостя ты мне притащила, — бормочу я, держа его на мушке. Даже лежа, он источает угрозу.

— Убери пушку, — бормочет Козима. Она проходит мимо меня прежде, чем я успеваю её остановить, и приближается к кровати без тени страха.

Я крепче сжимаю рукоять.

— Ты уверена, принцесса?

Она игнорирует меня, изящно присаживаясь на край постели. Одна маленькая ладонь ложится на человеческую руку Рыцаря. Рычание мгновенно обрывается.

— Видишь? — Она оглядывается на меня. — Он совершенно безопасен.

Словно желая доказать её неправоту, Рыцарь внезапно вскидывается с шокирующей скоростью. Эти бритвенно-острые когти совершают выпад. Не в Козиму, а в меня.

Я едва успеваю отпрянуть назад; металлические когти свистят у самого лица, всколыхнув воздух. Я впечатываюсь спиной в стену так сильно, что дух вышибает.

— Блять! — Ругательство взрывается во мне, пока я навожу пистолет прямо в голову Рыцаря. Палец напрягается на спусковом крючке…

— Нет! — Голос Козимы щелкает, как хлыст. Она встает между нами, всё еще прижимая ладонь к руке Рыцаря. — Он просто защищает меня. Убери. Оружие. Живо.

Рыцарь застыл неподвижно, но эта смертоносная лапа всё еще вытянута в мою сторону. Готов нанести удар в ту же секунду, как я сделаю неверное движение.

Долгое мгновение никто не шевелится. Слышно только наше прерывистое дыхание. Наконец, медленно, я опускаю пистолет. Но в кобуру не убираю. Я не настолько доверчив.

— И это ты называешь «совершенно безопасен»? — рычу я.

— Он подумал, что ты собираешься причинить мне вред, — говорит она спокойно. — Он… заботливый.

— Кто бы сомневался. — Я настороженно кошусь на металлические когти. Даже с моей ускоренной регенерацией такие отметины заживали бы долго. — Может, в следующий раз предупредишь?

Рыцарь просто изучает меня. В его груди снова закипает рык, но Козима шепчет что-то слишком тихое, чтобы я мог разобрать. Звук снова смолкает. Это было бы впечатляюще, если бы не было так чертовски жутко.

— Нам нужно его осмотреть, — говорит Козима, переводя на меня свои фиалковые глаза. — Его раны не заживают как следует.