Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 72

— Справедливо. — Я поднимаю руки в притворном жесте капитуляции. — Но постарайся сделать так, чтобы этот выбор не закончился тем, что мою базу разнесут по кирпичику, ладно? Я тут только ремонт сделал.

Ухмылка возвращается, на этот раз чуть острее.

— Я постараюсь.

— Пойду найду дока, — бормочу я. — Вы двое… ведите себя хорошо. — Я многозначительно смотрю на Рыцаря. — Чтобы никого не покалечили, пока меня нет.

Он просто сверлит меня взглядом, абсолютно неподвижный. Но клянусь, в тени его маски я ловлю в его глазах вспышку чего-то, подозрительно похожего на иронию.

Да не.

Быть не может.

Я просто так вымотан, что мне уже мерещится всякое.

Когда я направляюсь к двери, голос Козимы останавливает меня:

— Гео?

Я оглядываюсь.

Она все еще сидит на краю кровати, все еще касается руки Рыцаря так естественно, будто в этом нет ничего особенного. Будто она не гладит альфу, который мог бы разорвать ее в клочья прежде, чем она успеет моргнуть.

— Да?

— Спасибо, — шепчет она. — За помощь.

Я неопределенно хмыкаю.

— Не рассыпайся в благодарностях. Я просто пытаюсь сохранить свой дом в целости.

Но мы оба знаем, что это не совсем правда.

Есть в ней что-то такое, что заставляет хотеть помочь, хотеть защитить. Даже зная, что она, вероятно, самый опасный человек в этом месте прямо сейчас. Не из-за того, что она может сделать сама. А из-за того, что другие сделают ради нее.

Закрывая за собой дверь, я бросаю на них последний взгляд.

Красавица и чудовище, серебро и сталь, запертые на какой-то безумной орбите, которую мне не дано понять. И я осознаю, что мне полный, окончательный пиздец. Потому что мне начинает становиться не всё равно. А в этом мире «не всё равно» — самый быстрый способ отправиться на тот свет.

Глава 43

АЗРАЭЛЬ

Полы моего темного пальто хлещут по ногам; ткань задубела от соли, принесенной резким ветром с озера Сурхиир. Я сканирую доки в поисках подходящего судна. Это не привычное мне военное облачение, но сейчас скрытность превыше всего. Шарф, обмотанный вокруг нижней половины лица в традиционном сурхиирском стиле, помогает скрыть личность, хотя сейчас меня всё равно мало кто узнал бы.

Я изменился с тех пор, как был принцем.

Несмотря на поздний час, в доках кипит жизнь: рыбаки и торговцы занимаются своими делами в серебристом лунном свете, отражающемся от темной воды. Идеально. Больше хаоса — меньше шансов привлечь внимание.

Мои сапоги глухо стучат по выветренным доскам, пока я прохожу мимо ржавых грузовых контейнеров и куч рыболовных сетей. Едкая вонь рыбы и дизельного топлива заставляет меня брезгливо скривить губы даже сквозь шарф. Группа портовых рабочих обходит меня стороной — их взгляды трусливо соскальзывают, не выдерживая моей властной ауры.

Я замечаю идеальную цель: человек развалился на груде ящиков. Матерый рыбак, явно в стельку пьяный, судя по почти пустой бутылке, болтающейся в его пальцах. Шарф наполовину сполз с его обветренного, покрасневшего лица; он похотливо пялится на двух девушек в белых сурхиирских робах, которые спешат мимо.

То, что нужно.

Я подхожу бесшумно, мои шаги заглушает постоянный плеск волн о пирс. Рыбак не замечает меня, пока я не оказываюсь практически над ним. Он вздрагивает, едва не выронив бутылку, и смотрит на меня мутными глазами.

— Вечер добрый, — произношу я ровным голосом с тщательно выверенным нейтральным акцентом. — Мне нужно переправиться через озеро.

Он щурится, слегка покачиваясь.

— Док закрыт, — заплетающимся языком выплевывает он. Звучит не по-сурхиирски. Еще лучше. — Приходи завтра.

Я запускаю руку в пальто и достаю толстый конверт.

— Думаю, вы обнаружите, что он вполне открыт. — Я веером раскрываю купюры, давая ему увидеть внушительную сумму. — Для частного чартера.

Налитые кровью глаза рыбака расширяются при виде таких денег. Я практически вижу, как в его одурманенном алкоголем мозгу крутятся шестеренки, пока он взвешивает варианты.

— Куда? — спрашивает он наконец, когда жадность побеждает осторожность.

— На тот берег, к старым рудникам, — лгу я, убирая конверт. Скоро он узнает, куда мы направляемся на самом деле. — Это мое любимое место, чтобы насладиться лунным светом в такую ночь.

При этих словах он слегка бледнеет, хмель немного выветривается.

— Это… это закрытые воды. Опасно.

— Отсюда и щедрое вознаграждение. — Я делаю шаг ближе, нависая над ним своим ростом. — Мы договорились?

Рыбак нервно облизывает губы, но его глаза то и дело дергаются туда, где спрятан конверт.

— Да… да, ладно. Моя лодка вон там.

Он ведет меня к потрепанному рыболовецкому судну: корпус в рыжих потеках ржавчины, ошметки облупившейся краски обнажают металл. Видело оно и лучшие времена, но для моих целей сгодится.

Пока рыбак возится со швартовами, я думаю о собранных мною сведениях. «Допросы» были… продуктивными. Стая моего брата укрылась в заброшенном комплексе на дальнем берегу. Чума возомнил себя хитрецом, но он не сможет вечно прятаться от меня.

Особенно когда у него есть то, что принадлежит мне.

Двигатель лодки с трудом заводится, выплевывая в ночной воздух клубы черного дыма. Я следую за рыбаком вверх по короткой лестнице в рубку.

— Значит, прямиком на ту сторону? — спрашивает он, подкручивая какие-то ручки и датчики.

— Да. — Я небрежно кладу руку на рукоять ножа, скрытого под пальто. — Если доберемся быстро, будет бонус.

Он охотно кивает и толкает рычаг газа вперед. Лодка дергается от причала, прорезая темную воду белым следом. Я встаю у грязного окна, наблюдая, как береговая линия отступает назад.

Скоро, брат.

На полпути я замечаю, как изменилось поведение рыбака. Его руки слегка дрожат на штурвале, а на лбу, несмотря на холод, выступает пот.

— Нам надо повернуть назад, — внезапно говорит он, его голос натянулся от страха. — Это… это неправильно.

Я не двигаюсь от окна.

— Продолжайте следовать курсом. На самом деле, вам стоит взять левее. К старому военному аванпосту.

— Т-твою мать. Тебе ведь на самом деле не нужны были рудники, да?

— Нет.

— Ты не понимаешь, — протестует он, уже начиная крутить штурвал. — Эти воды… за ними следят. Он. Самый гребаный огромный альфа, которого ты когда-либо видел. И говорят, что его лицо…

Одним плавным движением я выхватываю нож и прижимаю его к его горлу. Он замирает, с губ срывается всхлип, когда острое лезвие рассекает кожу.

— Я понимаю всё прекрасно, — негромко произношу я. — И перед тобой стоит выбор. Либо ты рискнешь и продолжишь движение…, либо сдохнешь здесь и сейчас от моей руки. — Я слегка усиливаю нажим, пуская тонкую струйку крови. — Выбирай.

Рыбак тяжело сглатывает, его заросшее щетиной горло дергается у моего лезвия.

— Я… я продолжу путь.

— Мудрое решение.

Я остаюсь на месте, не сводя ножа с его горла, пока он рулит дрожащими руками. Теперь виден старый военный аванпост — темная громада на фоне звездного неба.

Краем глаза я улавливаю движение. Вспышка белого во тьме. Я прищуриваюсь, вглядываясь в приближающийся силуэт. Еще одно судно, разрезающее волны с поразительной скоростью.

— Держать курс, — приказываю я рыбаку, наконец убирая клинок. Он оседает от облегчения, но я едва замечаю это, выходя из рубки на палубу.

Белый парус проступает сквозь темноту, как призрак, резко выделяясь на фоне залитых лунным светом вод. Даже с такого расстояния я могу различить две фигуры на борту. Один у штурвала, другой — возвышающаяся тень у носа, массивный левиафан среди альф.

Печально известный цепной пес «Призраков».

Призрак.

— Держи ровно, — командую я рыбаку; мой голос легко перекрывает шум мотора и ветра. Его единственный ответ — испуганный скулеж.