Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 81

У меня нет времени на это дерьмо. Первый совершает ошибку, высунувшись слишком рано. Я жму на спуск, и он падает с дырой между глаз. Второй чуть умнее, ведет подавляющий огонь, перебираясь на позицию получше. Но он предсказуем. Я жду, пока он начнет перезарядку, и снимаю его двумя выстрелами в грудь.

Оставшиеся трое расходятся, пытаясь взять меня в клещи. В хороший день я бы разделался с ними не вспотев. Но спина орет протестом, когда я разворачиваюсь, чтобы отследить того, кто заходит слева. Мой выстрел уходит в молоко, лишь задев его плечо вместо сердца.

Блядь.

Пуля чиркает по руке, разрывая рукав пальто. Кровь проступает мгновенно, горячая и липкая. Я игнорирую это, сосредоточившись на ответном огне. Третий нападающий падает с пулей в горле, клокоча и хватаясь за рану.

Двое осталось. Перезаряжаюсь быстро, пальцы работают на автопилоте. Солнце в глаза мешает засечь четвертого, пока не становится почти слишком поздно. Я скорее чувствую, чем вижу его — легкое изменение давления воздуха, когда он бросается на меня сзади.

Я разворачиваюсь, вскидывая винтовку, но я слишком медлителен. Боль взрывается в боку — его нож нашел цель, скользнув между ребер. Неглубоко — угол был не тот — но этого хватает, чтобы зрение поплыло. Я вбиваю приклад винтовки ему в лицо, чувствуя, как под ударом лопается нос. Он шатается, и я добиваю его выстрелом в грудь.

Один остался. Где он?

Ответ приходит в виде удара ботинком в спину, точно туда, где пули Гео растерзали мышцы и кости. Боль мгновенная и ошеломляющая, она роняет меня на колени. Винтовка с грохотом падает на землю рядом.

Я пытаюсь дотянуться до нее, но тяжелый сапог прижимает мое запястье к грязи. Я поднимаю взгляд и упираюсь в дуло дробовика, который держит ухмыляющийся альфа со шрамом на щеке.

— Ничего личного, — говорит он, палец напрягается на спусковом крючке. — Просто бизнес.

Я закрываю глаза. Не от страха, а от ярости. Сдохнуть вот так, от рук какого-то безымянного наемника после всего, что я пережил… это, сука, оскорбительно.

Гремит выстрел, оглушительный на таком расстоянии. Но боль не приходит. Я открываю глаза и вижу, как альфа стоит, застыв с выражением крайнего удивления. Затем его глаза закатываются, и он валится вперед с аккуратной дыркой точно в центре затылка.

Я откатываюсь от трупа, сканируя местность в поисках новой угрозы. Друг или враг? Второе, по моему опыту, в тысячу раз вероятнее.

Фигура выходит из-за обрушенной стены, подсвеченная солнцем. Лица не разобрать — оно частично скрыто банданой, только силуэт: стройный, грациозный, с волосами, ловящими свет, как пряденое золото. Ворон.

— Это что же, уже третий раз за сорок восемь часов я спасаю твою задницу? — окликает он, и его голос четко разносится в тишине. — Ну и кто теперь принцесса?

Самовлюбленный ублюдок разок крутит пистолет на пальце, прежде чем эффектно убрать его в кобуру. Он приближается медленно, с каждым размеренным шагом поднимая пыль.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, отказываясь позволить ему видеть меня на коленях. Кровь сочится из раны в боку, но я стою прямо, расправив плечи и вздернув подбородок. Точно так, как я учил его много лет назад.

Никогда не показывай слабость. Особенно тем, кто тебе небезразличен.

— Твое чувство времени улучшается, — говорю я, заставляя голос звучать твердо, несмотря на боль. — Раньше ты заявлялся уже после того, как драка заканчивалась, и красовался, пока я делал всю грязную работу.

Смех Ворона — звонкий и резкий, как осколки стекла на солнце.

— А ты всё такой же неблагодарный. Простого «спасибо, что спас мне жизнь» было бы достаточно.

— Учитывая, что я торчу здесь только потому, что искал тебя, будем считать, что мы квиты.

— Гео тебя послал? — спрашивает он, выгибая бровь.

В горле саднит, когда я сглатываю правду.

— А кто еще?

— И он еще называет меня приставучим, — бормочет он, останавливаясь в паре футов. Эти голубые глаза сканируют меня, фиксируя каждое ранение. Я вижу момент, когда он замечает свежую ножевую рану — вспышка беспокойства, которую он тут же маскирует привычным безразличием.

— Выглядишь как дерьмо, — констатирует он, слегка склонив голову набок.

— А от тебя несет борделем, — парирую я. Это правда. От него пахнет подавителями запаха и благовониями, но никем чужим. И мне на это глубоко насрать, если бы только он не заявлял, что Козима и его пара тоже. — Оправдываешь доверие нашего общего друга?

На его лице проскальзывает нечто, что я не успеваю считать.

— Собирал информацию, как и обещал. Кстати, насчет этого…

— Избавь меня, — обрываю я его, прижимая руку к кровоточащему боку. — Нам нужно вернуться в комплекс.

Уверен, он раздобыл то, за чем пришел. Он всегда добивается своего. А значит, рано или поздно мне придется иметь дело и с Азраэлем. Я просто еще не решил, как именно.

Брови Ворона взлетают вверх.

— Ну надо же, что-то новенькое. С каких это пор ты исполняешь приказы, Николай? Последний раз, когда я проверял, ты был тем, кто их раздает.

— С тех самых, как этот монстр трахает нашу омегу, — рычу я; слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить.

Ворон срывает бандану с лица, обнажая застывшее выражение.

— Он что делает?

— Ты меня слышал, — ворчу я, надеясь, что он не станет слишком долго раздумывать над частью про «нашу омегу». — Они…

— Нет, — Ворон вскидывает руку, останавливая меня. — Это я понял. Я просто завис на вопросе «как». Он же, блядь, огромный. В смысле, у него член должен быть размером с мое предплечье, а значит, узел будет…

Он замолкает, описывая руками воображаемую окружность, и его взгляд становится затуманенным.

— Ну, девочка, сильна.

Ну конечно, он зациклился именно на этом. С чего я вообще взял, что он может быть надежным союзником?

— Просто пошли уже, блядь, — рычу я, разворачиваясь туда, откуда пришел.

— Ты ревнуешь, — напевает Ворон мне в спину, шурша гравием следом за мной. — Великий Николай Влаков, поверженный зеленоглазым чудовищем.

— Заткнись, — огрызаюсь я, сильнее прижимая ладонь к ране в боку. Свежая кровь сочится между пальцами, горячая и липкая.

— Или фиалковоглазым чудовищем? — Он легко догоняет меня, подстраиваясь под мой шаг, будто и не было этих лет. Будто мы всё еще… кем бы мы там ни были раньше. — Да ладно, признай. Она тебе небезразлична.

Я резко разворачиваюсь к нему, игнорируя то, как от этого движения плывет перед глазами.

— Она моя гребаная пара.

— И моя, — напоминает он.

— Да. Так что это и тебя должно, блядь, волновать.

Он элегантно пожал плечами.

— Слушай, омеги — редкость. Я всегда полагал, что если когда-нибудь и найду свою пару по запаху, то мне, скорее всего, придется ее делить. — Его губы кривятся в той самой бесячей ухмылке, которую я так хорошо помню. — А ты меня знаешь — я никогда не был против того, чтобы делиться.

— Не напоминай мне, блядь, об этом, — бормочу я.

— Сюда, — окликает Ворон, указывая на груду обломков. — Я… позаимствовал машину. А ты не в том состоянии, чтобы идти пешком.

— Я в норме, — огрызаюсь я, но даже сам слышу натугу в своем голосе.

— Конечно. — Он ведет меня в обход руин туда, где спрятан от дороги лакированный черный автомобиль. — А теперь дай мне взглянуть на раны.

Я отбиваюсь от его рук, когда он тянется к моему пальто.

— Просто веди.

Он драматично вздыхает, но не настаивает. Чудо для пустошей. Я опускаюсь на пассажирское сиденье, стараясь не замечать, каким холодным кажется кожаное покрытие для моей горящей кожи.

Погоди.

Горящей?

Блядь, это последнее, что мне сейчас нужно.

Ворон запрыгивает за руль и заводит мотор. Радио оживает с треском, из колонок доносится какая-то довоенная песня, которую я смутно узнаю. Он начинает подпевать, совсем как раньше, и я пытаюсь злиться на это.

Честно пытаюсь.

Но веки такие тяжелые…

— Нет, не так, — слышу я собственный голос. — Ты сорвешь шестерни. Плавно переключай.