Идол - Малиновская Маша - Страница 9

– Сожалею.

– М… – я откашлялась. – Принято.

– Спасибо, – кивнул Зимин. – А теперь ешь.

Прозвучало это как безапелляционное распоряжение, и я даже опешила немного. Но послушно взяла вилку и тоже отделила себе небольшой кусок чизкейка, а потом положила его в рот. Шоколадный вкус был изумительным, но я неумолимо снова начинала краснеть, потому что Зимин продолжал шарить по мне внимательным взглядом. И я даже искренне обрадовалась, когда у меня в сумке зазвонил телефон.

– Извини, мама, наверное, – я смущённо пожала плечами и потянулась к сумке.

– Так ответь, – чуть вздёрнул бровь Матвей, не изменившись в лице.

Я открыла сумку и стала копошиться в ней в поисках смартфона, которые вибрировал и звенел как-то слишком уж нервно.

Звонила Эля. А ещё на предпросмотре висели от неё и Жданы несколько сообщений, а в последнем было истеричное: «Ты там хоть жива????»

Звонок я сбросила, а в наш чат на троих сбросила короткое ОК.

– Извини, – смущённо улыбнулась я МаЗу и снова положила телефон в сумку, но случайно зацепилась рукавом свитера за что-то. А вытянув руку, обомлела.

Господи, ну и позорище…

Боишься?

Когда я вытащила руку из сумки, то в первые секунды не сразу заметила, что за рукав свитера зацепился мой брелок. Он выскочил из сумки и брякнулся на пол.

Я дёрнулась, чтобы его поднять, но не успела. МаЗ подхватил вещицу первым.

И всё бы ничего, если бы это ни был… он.

Точнее, его миниатюрная фигурка с гитарой в руках, которую я сделала из полимерной глины этим летом.

И получилась она очень похожей. Даже надпись «Тотем» на куртке была.

Наверное, облейся я кофе, и то было бы не так стыдно и позорно.

– Прикольный брелок, – Зимин покрутил фигурку в пальцах, рассматривая, а я ощутила, как моё лицо постепенно превращается в пепелище. – Это же я?

– Да, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Только гитара не моя, – внезапно Матвей улыбнулся. И не так, как обычно на сцене или постерах – своей демонической улыбкой, а как-то по-мальчишески, с ямочками на щеках, от вида которых у меня кольнуло в груди. – Это Богдана Запалина.

– А в чём разница? – смущённо переспросила я. Мне казалось, я выдержала всё до мелочей, специально рассматривала постеры и фотки в интернете.

– Это бас-гитара. У неё четыре струны и ремень обычно шире, потому что она тяжёлая.

Этого я точно учесть не могла…

– Не знала, – я спрятала улыбку, ощущая, как лицо всё ещё пылает. Всё-таки это слишком стыдно вот так спалиться.

– Ты… сама её сделала? – Зимин оторвал взгляд от брелока и посмотрел на меня с недоверием.

– Да, – кивнула я и почувствовала, как гореть начали уже даже кончики ушей. Взяла вилку и, чтобы хоть немного переключиться, отломила кусочек чизкейка, даже не представляя, как смогу его сейчас проглотить и не подавиться. – В школьные годы я ходила в художественную школу, занималась скульптурой. Потом начала делать всякие милые штучки из полимерной глины. Украшения, брелоки, лепнину на кружки и ложки всякие сувенирные.

– Прикольно, – МаЗ снова улыбнулся, а я едва не потеряла сознание, опять увидев эти ямочки. – Мне нравится. «Милая штучка» в виде меня. Получается, я тоже милый?

Вопрос он задал в шутку, только вот смотрел как-то серьёзно. И ответить что – я не нашлась. Только пожала плечами, пробормотав глупое «возможно».

И только я хотела протянуть руку и забрать свой брелок, как МаЗ сунул его в карман своей куртки.

– Эм… – я растерянно моргнула, растерявшись и не зная, как реагировать.

– Оставлю себе, – он непринуждённо пожал плечами. – Как подарок. Ты же не против?

В ответ я лишь покачала головой. Даже если бы и против была, то не решилась бы возразить.

Чтобы скрыть смущение, снова потянулась к чизкейку, напоминая себе, что если я так на каждом нерве буду браться за сладости, то скоро в дверь не пройду. И всё же сейчас мне нужно было как-то снять напряжение, потому что казалось, что оно буквально звенит вокруг меня в воздухе.

Но это, похоже, только для меня, Зимин же выглядел расслабленным и вполне спокойным.

– Где ты живёшь? – вопрос показался неожиданным и немного пугающим. Мама всегда говорила, что малознакомым людям не стоит сообщать своё место жительства. Но учитывая, что я проснулась прошлым утром в его постели, наверное, это другое.

– В общаге.

– Там, наверное, весело, – Матвей сказал это даже с какой-то грустью, или же мне показалось…

– Вообще-то не особенно, – пожала плечами я. – Иногда там слишком весело. А это не очень хорошо влияет на учёбу. И, кстати… как ты узнал, где я учусь?

– Я тоже учусь в Политехе. Только на заочке. И у меня там есть… скажем так, некоторые знакомства.

Оу. Неожиданно. Понятно, что на дневном у него нет возможности учиться, ведь, наверное, вся его жизнь это репетиции, подготовка к концертам и сами концерты.

Или… нет?

Сомнения у меня возникли, когда я вспомнила, что в правом кармане куртки у него вообще-то пистолет. И сразу стало не по себе. Особенно, когда перед глазами всплыла картинка, как уверенно и хладнокровно он стрелял в тех людей тогда в клубе.

Ощущение тишины и относительной безопасности тут же рассеялись. Горло сдавило, по плечам поползли мурашки. Я словно потеряла бдительность, отвлеклась, позабыв, что передо мною не обычный парень, а настоящий хищник.

Да, именно так. Идеальная ассоциация. Он не милый лабрадор, он – волк. Дикий и с острыми клыками, способными разорвать в клочья. А я, дурочка, сижу и растекаюсь лужицей от его ямочек на щеках вместо того, чтобы думать, как улизнуть и побыстрее оказаться у себя в общаге.

Зимин будто заметил изменения во мне, хотя я и пыталась виду не подать. Возможно, я как-то неосторожно метнулась взглядом к карману его куртки, где лежал пистолет.

Матвей прищурился, чуть склонив голову на бок, от улыбки не осталось и следа.

– Лора, скажи мне… – позвал негромко, – ты боишься меня?

Поразительно… Меня буквально передёрнуло от того, насколько точно он считал моё состояние.

– У тебя ведь пистолет в кармане, – я старалась говорить спокойно. Не видела смысла юлить.

– Тебя это пугает? – МаЗ смотрел так внимательно, что я начала чувствовать нервную дрожь в кончиках пальцев снова.

– А разве не должно? – скорее выдохнула, чем спросила вслух.

– Очень даже должно.

Матвей сказал это весьма серьёзно. Даже мрачно. И намёка на шутку или хотя бы сарказм в его словах отнюдь не ощущалось. Я сжала пальцы в кулак под столом, чтобы немного взять себя в руки.

– Если ты доела, то поехали. Я отвезу тебя в общежитие.

– Я могу и на автобусе.

– Можешь. Но поедешь со мной.

Интересно, а если я воспротивлюсь, он возьмёт меня за шкирку и потащит? Или как в клубе – забросит на плечо?

Но проверять я не решилась. Кивнула, натянула куртку, взяла свою сумку и пошла за Матвеем на улицу к его мотоциклу.

Странный разряд

– Уверен, что девчонка будет молчать?

Артист вальяжно привалился спиной к косяку и прищурился, глядя на меня. Видеть его в образе препода было ржачно, но данный разговор к смеху не располагал.

– Уверен, – я ответил хмуро и засунул руки в карманы куртки, тоже привалившись спиной к стене в пустой аудитории. Нащупал брелок, который вчера забыл в кармане и сжал его пальцами.

– И ты сможешь закрыть ей рот, если что-то пойдёт не так?

Мне не нравились его вопросы. Они странно коробили, вынуждая меня чувствовать непривычный дискомфорт.

– У меня когда-то были с этим проблемы? Не будет и с девчонкой.

Богдан выгнул бровь и стал похож сам на себя – с блядской подъёбкой во взгляде. В костюме и рубашке в образе препода, куда его заслал по делу Шорох, Артист выглядел старше, но стоило ему вот так посмотреть, он снова становился похож на себя.