Рионада - Смит Натали - Страница 5

На экране мелькали облака, а лесистая местность полуострова, где им предстояло сесть, с каждой секундой становилась все ближе. «Морок» играючи отработал посадку стабилизаторами и маневровыми двигателями и с нечеловеческой (разумеется) точностью приземлился на площадку. Тряхнуло совсем немного: клацнули зубы, да желудок попросился наружу. Андрей с усилием загнал его на законное место.

– Добро пожаловать на Рионаду! – сухо сказал ИИ. – Смотрите по сторонам и не дайте себя сожрать, а то мне скучно будет.

***

Настя натягивала и подгоняла по фигуре серый спецкостюм для наземной работы едва не быстрее космодесантника – сказывались тренировки с отцом. А все потому, что в шлюзе негде было скрыться, начальник великодушно отвернулся, что-то рассматривая на экране накса, наручного компьютера. Ей обещали выдать такой же. И все равно было неловко, она раньше избегала общих раздевалок.

Подтягивание регулирующих шнуров вернуло Настю мысленно в недалекое прошлое. В учебном центре чего только не было: всевозможные симуляторы, курсы, можно было даже найти спарринг-партнера из ствелларов. Однажды Настя здорово отхватила от пришельца. Тот свалил ее с ног подлым приемом – захватив хвостом ногу. Но ничего, она в следующий раз была готова, и против ее железных кулаков ему не помогли ни хвост, ни рога, ни улыбка. Настя пристроила на лицо маску-преобразователь воздуха:

– Я готова.

Андрей повернулся, осмотрел, одобрительно кивнул.

– Температура за бортом – плюс двадцать по Цельсию. Охранный периметр активирован, в радиусе пяти сотен метров деятельность местных животных, – ИИ приступил к наземной работе. – Обнаружено несколько особей трещотника, судя по всему, пара. Будьте внимательны, у них период размножения, и они особенно агрессивны.

– Можно подумать, есть какая-то разница между периодами – они всегда злы, – хмыкнул Андрей, надевая свой костюм. Стеснительность не входила в его базовые настройки, так что Настя отвернулась без просьбы, но не сразу, не сразу. На сетчатке будто остался отпечаток: мышцы Андрея не бугрились как у десантников и озабоченных наращиванием массы знакомых, он скорее был похож на работу древних скульпторов. Гибкий, высокий, но с четко очерченными мышцами под гладкой белой кожей.

– Защитный купол активирован, внутри периметра чисто. Рекомендую начать с расконсервации модулей, – кораблю было не до шуточек, отрабатывал протоколы. – Пробы воздуха в пределах стандарта. Прогноз погоды на ближайшие несколько часов благоприятный.

На фоне бубнил ИИ, вычеркивая пункты проверки безопасности.– Что за трещотники? – спросила Настя.

Андрей вывел изображение со своего накса, и над его рукой появилась голограмма животного. Четыре мощные короткие лапы, шесть глаз – по три с каждой стороны приплюснутой морды, бочкообразное тело, покрытое гибкими коричневыми иголками, короткий хвост-обрубок.

– Иглы видишь?

Настя угукнула, внимательно рассматривая голограмму. И Андрей продолжил:

– Иголки трутся друг о друга, и возникает звук. Таким образом хищники шлют сигнал, предупреждают о нападении.

– Что еще мне стоит знать о местных?

Трещотник ей не понравился. Если на планете окажется больше небезопасных музыкантов, то налегке особо не походишь, а брать оружие она не любила. Отец говорил: «Ты смертельно точна с любым оружием». Всегда произносил с гордостью, но Настя была против насилия.

– Сначала стреляй, потом спрашивай, кто был.

– Варварство, – нахмурилась Настя. – Мы же не на сафари приехали?

Все сохраненные угодья Земли многие века не тронуты, но человеческая натура неисправима – сафари нашли на других планетах и даже под водой, этот вид развлечений, к Настиному сожалению, не исчез, как аппендикс у людей. Для чего-то эволюции требуется больше времени.

– Живое на этой планете, испытывает к нам гастрономический интерес. Если не съест, так понадкусывает. Растения часто ядовиты, животные любопытны и не пуганы. Можешь попробовать отгонять или улепетывать.

– А ты что делаешь?

– Я местный мастер бега по пересеченной местности, – улыбнулся Андрей.

– Сделаю тебе медаль, – пообещала Настя.

Кощеев не удержался от смешка. В наушнике раздалось:

– У нас много дел. Даю двадцать минут осмотреться и привыкнуть к ощущениям, затем работаем.

Послышалось негромкое шипение воздуха – открылся шлюз, шелест выдвигаемого трапа, и вот Андрей широким жестом пригласил ее сойти первой. Хорошо, что «Морок» мог садиться и взлетать горизонтально. При вертикальной посадке некоторых кораблей трапы не позволили бы спуститься бегом… но и не позволили бы потерять равновесие. Маленькая деталь, несколько слов от ИИ, потерявшихся в массе новых вводных – гравитация Рионады. Настя едва не полетела носом в землю. Поверхность взлетной площадки оказалась преступно близко, спасло тренированное тело, сработало быстрее мозга: оттолкнулась руками, сделала колесо и благополучно встала на ноги.

– Ох ты ж! – Настя чувствовала, как от неловкости горят уши, но Кощеев не позволил себе даже сузить глаза, выдавая улыбку. Он просто сделал вид, что все нормально и такое происходит каждый день, да не по одному разу, и понес ящик с сухпайками к первому модулю.

Настя выдохнула с облегчением, осмотрелась, неторопливо скользя взглядом по “Фронтиру”.

Грязно-белые коробки тер-домов стояли полукругом за площадкой, и большая их часть оказалась скрыта махиной корабля, пришлось обойти, совмещая необходимое и необходимое: понять, как передвигаться, чтобы не краснеть ежеминутно, и рассмотреть лагерь.

Земля будто отталкивала от себя, и шаги вприпрыжку напоминали о беззаботном детстве. Тело быстро приспосабливалось к облегченной нагрузке, и вскоре уже не тянуло скакать. Настя на минуту присела потрогать почву и сочную траву, давненько не была ни на одной планете, перемещаясь с одной станции на другую. Отца два года не видела, только сообщения бороздили вакуум. Ощущения жизни, тепла, шероховатость почвы, гибкость травинок стали блеклыми, но чтобы их восполнить нужно было снять сапоги спецкостюма и походить босиком, руки ей в этом деле не помощники.

Восемь модулей, между которыми сновал Андрей, подготавливая их к работе, составляли исследовательскую базу. Настя смотрела, как разворачиваются энергетические панели, зажигается свет. Один модуль остался нетронутым – лишний жилой для третьего человека. Домики для нее и Андрея, помывочная, лаборатория – самый большой; пищеблок, хозяйственный и для отдыха.

Территория по периметру слегка мерцала и гудела – силовые ограждения, предназначенные для защиты и отпугивания, добавляли спокойствия. Деревья с желтоватой гладкой корой и коричнево-зелеными листьями как будто тоже опасались находиться рядом – лес начинался на приличном расстоянии от ограды. Скорее всего, площадку под лагерь просто вычистили, это расстояние и отсутствие деревьев в самом лагере казались неестественным явлением.

Возле ограды возвышалась золотистая металлическая стела с табличкой.

– Артемий Кощеев, 3598—3750 гг з. л.**, – прочла Настя, всматриваясь в надменное породистое лицо мужчины лет пятидесяти, и добавила с чувством: – А ты был редкостным козлом, похоже.

– Как невежливо с покойным, – хмыкнул в ухо ИИ. – Мне нравится, продолжай.

– Пора за работу, цветы возложите потом, – сухо прокомментировал Андрей, и Настя прикусила язык.

Первый рабочий день начинался на редкость неловко.

Глава 4. Чужая земля

Модуль отдыха казался совсем другим, когда в нем действительно проводили досуг за неторопливой беседой. Раньше Андрею было некомфортно со своими помощниками, он старался минимизировать контакты вне рабочих задач, так что и зону отдыха обходил стороной, предпочитая микроскопы и анализаторы социальному взаимодействию.

До сих пор.

– Андрей, ты извини, что я так неуважительно к твоему отцу, – Настя сидела в глубоком релаксационном кресле напротив, пила кофе и ее щеки розовели не то от удовольствия, не то от смущения. После необходимых работ она переоделась в гражданское, заявив, что внутри лагеря спецкостюм ей не нужен. Своеволие помощницы оказалось на руку Андрею – мешковатые брюки цвета хаки и свободный свитер сделали ее фигуру не столь привлекательной, как облегающий костюм. Неуместные мысли ушли в сторону, не приходилось силой переводить взгляд на что-то другое. Подумать только, немногим ранее он и придумать бы не смог вероятность разглядывания своих помощников с нерабочими мыслями.