Жрец Хаоса. Книга VIII (СИ) - Борзых М. - Страница 29

Послышался плеск, и в полумраке подземного грота из воды появилась голова архимага-водника.

— Лизонька, душа моя, я плохо представляю, что тебя могло привести в мою скромную обитель. Мы же неплохо общались письмами. Что вдруг заставило тебя явиться лично в мою холостяцкую берлогу?

— Нужда, Владимир Ильич, и перспектива, — не стала отпираться княгиня. — У меня к вам весьма нестандартная просьба будет, которая, возможно, весьма положительно скажется на обороноспособности нашей империи.

— Понимаешь, Елизавета, если бы об этом мне сказала любая другая женщина нашей необъятной империи, я бы отмахнулся и, возможно, даже рассмеялся. Но не в случае с тобой. Ты у нас, Лизонька, с детства была большой оригиналкой, а потому слушаю, душа моя. Что я должен этакого сделать, чтобы вновь повлиять на обороноспособность империи?

— Да сущую мелочь, — обворожительно улыбнулась княгиня. — Владимир Ильич, переночуйте разочек у нас в доме. Помнится, ранее вы были частым гостем у нас, но со смертью дедушки перестали у нас появляться.

— Ты сама прекрасно знаешь, что нас связывала крепкая мужская дружба.

— Знаю. И что ни мой отец, ни я не смогли вам заменить утрату.

— Дорогая моя, я, пожалуй, даже соглашусь выполнить твою просьбу и явлюсь к вам в гости и даже позволю себя усыпить, если ты мне ответишь, каким образом, поспав, я улучшу состояние обороноспособности империи. Нет, я, конечно, помню старую шутку твоего деда, что, когда он спит, от него вреда меньше. Однако же по такому принципу я неплохо повышаю обороноспособность страны и у себя в гроте.

Княгиня рассмеялась, и её смех эхом разошёлся по пещере. Напряжение отпускало. Ведь принципиальное согласие от старого друга деда она получила.

— Признаться, мне не принципиально, где вы будете спать, Владимир Ильич. Главное, чтобы при этом присутствовал мой правнук.

— Вот как?

Капелькин подозревал, что Угаров, столь открыто носящий знак Чёрной сотни, и что более важно, получивший разрешение на его ношение вместе со своей сестрой, был ещё той тёмной лошадкой. Да и получение княжеского титула в восемнадцать лет что-то да значило. Старые друзья оставались у Капелькина в разных структурах; они же и подсказали некоторую информацию о мальчишке: серьёзен, пусть и слегка безрассуден, но этим славились все Угаровы. А потому ради простой шутки вдовствующая княгиня не явилась бы к нему домой для личного разговора.

— Как ему поможет мой сон?

Княгиня колебалась, и Капелькин видел это по её глазам: она знала нечто такое, что ещё не было предметом достояния общественности, и сейчас решала, стоит ли посвящать старого друга семьи в тайну. Колебания длились недолго.

— Владимир Ильич, вы же знаете, что просто так, за правнука, я бы просить не стала.

— Знаю, Лиза, знаю.

— Мы вчера были на полигоне у Игната Радимовича.

— И как? Твой купол отозвался?

— Нет, — криво усмехнулась она. — Не отозвался, хотя в своё время принимал его для тренировок, и Игнат это может засвидетельствовать.

— Тогда… — Капелькин не закончил фразу, предлагая самой завершить её.

— На него отозвался другой купол. Именно та сила поможет через ваш сон вернуть к жизни мой легион.

— Говоришь, он у тебя иллюзионист и химеролог? А теперь ещё и сон… — Капелькин осторожно водил щупальцами по воде, не издавая ни единого всплеска. — Я так понимаю, необходимо будет всколыхнуть в памяти всё, что мы прошли вместе с твоим дедом.

— Да, пусть это не самый приятный пласт воспоминаний, но чем больше крови и смертей будет… тем большее количество химер мы сможем вернуть к жизни, — не стала отпираться княгиня.

— Они будут в своём уме?

Как и всякий архимаг, Капелькин знал, что у любого возрождения есть своя цена. Те же Керимовы, возвращая к жизни, знали, что цена бывает разная, в зависимости от длительности срока смерти.

— Он уже делал что-то подобное?

— Сделал, — не стала отпираться княгиня. — Десяток Властителей неба ещё дедовских вернул. И для них не прошло полувека. Для них это был лишь переход из одного состояния в другое. Вчера обкатывали их на полигоне — всё также сильны, не растеряли манёвренности, слаженности и отлично действуют, хоть сейчас на войну. Но с десятком там делать нечего. А легион ему восстановить под силу. Нужно только покопаться в памяти оставшихся в живых современников, видевших мои творения и творения отца и деда.

— Да-а… Таковых-то осталось немного, — прикинул Капелькин. — К Волошиным обращалась?

— Ещё нет. К вам первому пришла.

— И то верно, — согласился тот. — Волошины любят гулять по подпространствам, ещё выловить их необходимо, да и последнее время как-то отстранились они от всего происходящего после смерти Агоя.

— Я думаю, они не откажут. Правнук успел помочь Климу, когда тот дров чуть не наломал в столичной резиденции.

— Даже та-а-ак, — уважительно протянул Капелькин, — если уж ваша кровь всё-таки решила восстановить Чёрную сотню и былое могущество рода, то кто я такой, чтобы отвечать неблагодарностью за спасение собственной жизни? Приводи его сюда. Всё-таки здесь я уже свыкся с собственными демонами и собственными кошмарами. Уж прости, но к вам не отправлюсь. Погода нынче премерзкая. Если мне не изменяет память, то у вас лишь небольшое озерцо, а его температура мне никак не понравится. Уж лучше дома. Если вытаскивать скелеты из шкафов, то, пожалуй, в домашней обстановке.

— Благодарю, Владимир Ильич, — кивнула княгиня и уже собиралась было уйти, но Капелькин остановил её.

— Лиз, а империя в курсе, что обрела ещё одного архимага?

— Да какой он архимаг, пока лишь заготовка, — отмахнулась княгиня. — Учится, старается, шишки набивает. Это да. Да, и с принцем он в хороших отношениях. Тот обещал на время прикрыть его, не распространяясь о подобном. На него и так раджпутанцы копья точат, уже подсылали убийц. Судя по всему, он местному радже дорогу перешёл. Так что, по возможности, будем стараться не афишировать, пока не войдёт в силу. А так ведь не одним объёмом источника воюют. Как говорили у нас: воюют не числом, а умением. Вот умение мы и пытаемся ему подтянуть до нужной планки.

— В этом есть смысл, — согласился куратор, обмозговывая стратегию поведения с собственным подопечным. — Что же, жду на выходных в гости. Только предупредите, в какой из дней заглянете, а то могу остаться в академии. Всё-таки там самородков мне на голову вывалили — немало проблем они создают, так или иначе. Придётся караулить практически как церберу.

— Хочешь, тебе пару десятков химер в помощь отправлю? — светло улыбнулась Елизавета Ольгердовна. — Присмотрят за твоим молодняком и в случае необходимости за шкирку вытащат из всяких неприятностей.

— Было бы, конечно, хорошо, но, пожалуй, пока справлюсь самостоятельно, — рассмеялся Капелькин. — Но предложение запомнил. Возможно, когда-то и воспользуюсь в качестве воспитательных мер.

Раджпутан, Индия

Раджа Викрамадитья взбирался по белоснежным мраморным ступеням на вершину Звёздной башни. Давалось это ему с трудом, пот стекал по лицу, по позвоночнику между лопаток и ещё ниже, оставляя липкую дорожку слабости и страха. Стояла удушающая жара. Последний раз в чертоги Звёздной башни Викрамадитья вступал почти семнадцать лет назад, тогда, когда родовой алтарь должен был выбрать правителя Раджпутана… Тогда он со старшим братом Андхакар-Натом стояли друг напротив друга и ждали решения. Алтарь выбрал старшего брата, тем самым подписав ему и его семье смертельный приговор.

Жалел ли Викрамадитья, что расправился с семьёй брата? Нет! Жалел, лишь о выборе алтаря. Ведь если бы тот выбрал Викрама, то семью брата не пришлось бы вырезать под корень, тем самым ослабляя боевую мощь Раджпутана.

Сейчас же, за годы праздности, лени и неумеренных возлияний, Викрамадитья располнел, уже и забыв, что это такое — подниматься вверх чуть более, чем на три десятка этажей. Башня называлась Звёздной не потому, что изнутри была украшена зеркалами и самоцветными камнями, но и потому, что это было самое высокое строение, делающее сердце Раджпутана ближе к звёздам.