Босс, это мой фламинго! - Дамич Марина - Страница 14

Вижу только голодные глаза Владимира и оцениваю в них бушующий серый шторм. Этот потрясающий мужчина только что делом доказал, что ему важно мое удовольствие и ощущения от его ласк.

Он не бежит утолять собственную похоть. Не кричит, что от меня мало инициативы. Он. Хочет. Меня. И ему без разницы, что я думаю по этому поводу. Мое тело легко сдается перед его натиском.

Я чуть привстаю, опираясь на локти и смотрю прямо на своего мужчину. Своего? Уже приватизируешь его себе, Ирина?

Черная дорогущая рубашка на нем безнадежно испорчена слоем крема от ожогов, брюки тоже в пятнах. Владимира ничто не остановило, чтобы получить доступ к моему телу.

По совместительству он – мой босс. Роскошный мужчина, от которого у всех женщин вокруг текут слюнки. До чего же я везучая. Ведь это мне он подарил наслаждение. Он выбрал меня.

Это лишь начало. Даже если я сейчас ему откажу, он найдет время и возможности, чтобы хорошенько меня отлюбить. И я не смогу сопротивляться. Вообще.

У меня внутри должна сейчас кричать старая добрая поборница морали, призывающая к скромности. Или предохранитель с горящей красным надписью – запрещено! Босс! Вызывает последствия в виде увольнения и разбитого сердца!

Но едва ли это меня спасает.

Напротив.

Его мощная шея напряжена. Когда Владимир сглатывает, нервно дергается кадык. Руки слишком сильно сжимают мои колени. Как будто он ждет сигнал к атаке. Жадный и голодный хищник.

Хочу ли я стать его жертвой?

Да, пусть заберет меня всю, без остатка. Пожалею чуть позже, а пока…

– Ирина… – Владимир тяжело дышит, словно пробежал марафон. Не меньше.

– Давай сделаем это, – прошу его с отлетевшей напрочь крышкой. – Я хочу еще. Но уже с тобой.

И это я? Та, кто слова «кекс» стесняется?

В принципе всего стесняется? Что может быть ужаснее возни и вот этого всего, когда ждешь, чтобы это закончилось, как можно скорее? А в моменты, когда бывает приятно и ты вот-вот… все, наоборот, слишком быстро завершается.

Владимир из тех, кого дважды просить не нужно.

Он не тратит время на раздевание. Знает, чувствует, что если чуть промедлит, я передумаю. А я уже… хоть и в нетерпении но в голове зудят мысли, что это все неправильно.

Зубами рвет упаковку из фольги. Оказывается, он уже вовсю подготовлен? Знал, чем закончится этот вечер? Или думал обо мне изначально, как о безнравственной и готовой на все…

Зажмуриваюсь.

Пусть он сделает это. Я снова разочаруюсь и забуду обо всем.

Но ничего не происходит. Я приподнимаю голову, заинтригованная промедлением Владимира.

Он, вопреки своим поспешным первоначальным действиям, раздевается, обнажая свое превосходно сложенное тело. Я смотрю на него, как загипнотизированная. Внимательно наблюдаю за каждым движением его мышц на груди и руках. Опускаюсь ниже и все-таки заставляю себя посмотреть туда, куда боюсь больше всего.

Ох!

У него все так красиво и эстетично. Хотя муж убеждал меня, что мужчине главное быть чуть симпатичнее обезьянки.

По сравнению с Давыдовым, это я и моя красная обгоревшая попка ближе к обезьянке.

Но этот мужчина почему-то выбрал меня. И если бы я ему не нравилась, он бы никогда не проделал тех сумасшедших вещей со мной.

Меня пронзает горячей молнией насквозь. И теперь я не могу отвести взгляд от Владимира. Слишком шикарный! И мой! Хотя бы на этот вечер, но мой…

Вновь тащит меня на себя, сжимая в своих сильных и невероятно горячих руках. Я задыхаюсь. Но и кислород мне сейчас совсем не нужен. Я полностью в его власти.

Грудь Владимира ходит ходуном после нашего с ним безумия. Он покрывает легкими поцелуями мою шею, царапая и щекоча ее щетиной. Я хихикаю и дергаюсь, но тут же ловлю стон Владимира.

– Ничего не болит? – беспокоится Владимир. Он падает на кровать и утягивает меня вместе с собой.

– Все обезболено и увлажнено, как надо, – выношу вердикт, закидывая ножку на своего босса. Он тут же гладит ее и ведет по ней вверх, добирается до моей пострадавшей попки и легонечко ласкает.

– Ты – ураган, Чижик, – наконец, признается Владимир. – Надо было послать свои принципы и отбить тебя у твоего мужа еще полгода назад.

Ворчит?

И… что это? Я ему нравлюсь? Правда-правда?

– Я не знала, что вызываю у тебя симпатию, – робко отвечаю, прогуливаясь пальчиками по его груди и прессу. В ошалелой гонке я даже не успела потрогать сие великолепное тело. Натянутая на упругих мышцах кожа горячая, с капельками блестящего пота и крема. Почему он сложен так восхитительно?

– Это так называется? Симпатия? – удивляется Владимир. – Я от тебя шарахался, как от огня, чтобы случайно не опрокинуть на какую-нибудь горизонтальную поверхность. И на встречи общие брал не слишком часто. Боялся очень неловких моментов.

– Оу, – я моргаю часто-часто. Никакой мягкости и деликатности, которая меня порой восхищала в Давыдове. Жестко. Строго. По делу.

– Почему ты не поехала в Черногорию? У меня были большие планы, – смеется Владимир и, подтягивая меня повыше, целует. Его язык уже не требует и не берет, напротив, нежно играет с моим.

– Мой муж был с этим не согласен, – отшучиваюсь, хватая ртом воздух.

Долбанный мозг постоянно меня пилит – я всего лишь подчиненная, которая спит со своим боссом. Он меня хотел? Он меня получил.

– И слышать не хочу, что ты была замужем.

– Я и сейчас…

– Нет, Ирина. Ты – моя женщина. Точка. Это даже не обсуждается.

Вау, как быстро он все решает. Его несет, и ему плевать на острые углы и повороты.

– Но…

– Сейчас закажу ужин в номер и мы все решим, кем и кому ты приходишься. Ясно?

А чего я удивляюсь? Давыдов привык командовать и быстро принимать решения. И сейчас ему тоже совершенно плевать, что я думаю по этому поводу.

Впрочем, разве я способна трезво думать? Особенно сейчас?

Я поддаюсь Владимиру. Его женщина? Окей, я согласна. Пусть возьмет меня.

Цепляюсь за реальность, но она уплывает. Ничего нет, кроме мужчины, создающего для меня искрящуюся магию.

Наверное, весь отель слышит музыку наших стонов. Плевать! Я цепляюсь за Владимира, его гладкую кожу. Царапаюсь неосознанно. Понимаю это, когда он вздрагивает и с шумом втягивает воздух. И сразу же отпускает себя, высекая исключительное право на меня.

Я не борюсь с ним. Напротив.

Давыдов словно сбрасывает все замки с меня. Находит нужные ключики, пока я пытаюсь выжить в темном тумане.

Я без ума от Владимира. Знаю, что ничего подобного не случилось бы, не будь я в него по уши влюблена.

Пора признаться, Ирин. Этот мужик уже давно крепко сидит в твоем сердце. Пытаясь быть счастливой в браке, я в действительности представляла, каково это быть той, кого любит Владимир Давыдов.

– Чёрт! Ира! – он выдает и выраженьице покрепче, отрезвляя меня.

Моя душа в пятки уходит. Что? Что я сделала не так?

Мое тело деревенеет.

Владимир заглядывает мне в глаза и хмурится. Сурово так. Будто я серьезно накосячила на работе. Например, налоги квартальные на оплату не подала.

– Все плохо, да? – осипшим голосом спрашиваю. Ну, конечно плохо!

– Зависит от точки зрения.

– Чей?

– Твоей.

– А с твоей?

– С моей – все отлично. Все идет по плану, – констатирует Владимир. Эмпатия – это не про него. Я поняла. Но почему между нами такой странный диалог?

– А можно уточнить, о чем мы говорим?

– О том, что мы с большой вероятностью станем родителями, – он перестает хмуриться и улыбается широко-широко. Обычно так в лотерею выигрывают.

– Что? – и правда. Это же надо, чтобы нас так шарахнуло!

– Извиняться не буду.

– Вот как? Слезь с меня! – стучу его по плечу, но он ловит мою руку и покрывает поцелуями.

– Нет. Могу обнять и зацеловать всю. Пора принимать данность, Ирин, – нагло заявляет Давыдов.

– Какую?

– Мы – пара. Как тебе такая правда? – он целует меня в кончик носа. От его теплоты и заботы меня дурманит. Я реально позволила то, что позволила? И кому? Своему боссу?