Принцесса в Бодунах - Рузанова Ольга - Страница 3

– Так, значит, любишь нашу деревню?

– Я обожаю деревню!.. Обожаю! – заливаю с жаром, мечтая поскорее выбраться из этой дыры, – Свежий воздух! Пение птичек! А полевые цветы?!..

Парень скашивает на меня взгляд, а я, всплеснув руками, продолжаю вешать лапшу на уши.

– Я без ума от запаха ромашек, зеленой травы и…

– Силоса, – добавляет он.

– Да-а-а!.. Я обожаю, как пахнет силос! – восклицаю в душе не ведая, что это такое, – Его аромат не сравнится ни с одними духами!

– Серьезно?

– Да!.. И знаешь, что?.. Я мечтаю сбежать из загазованного шумного города и жить в месте, похожем на это!

В этот момент машина делает еще один крутой поворот и неожиданно въезжает во двор, из которого я сбежала час назад.

Мои два чемодана, опираясь друг на друга, все так же сиротливо стоят в самом центре.

В ужасе застываю.

– Эй, парень!.. Парень, куда ты меня привез?! А ну, вези обратно!

– Твоя мечта сбылась, Вася, – усмехается он, – Выпрыгивай!

Обеими руками хватаюсь за поручень на передней панели и цежу сквозь зубы:

– Вези меня обратно!.. Быстро! Или я засужу тебя за похищение людей!

Посмеиваясь, он сам выходит из машины и хлопает дверью.

Из небольшого деревянного строения неподалеку выходят Антоныч, а с ним мужичок, до того кривой и страшный, что без слез не взглянешь.

– Нагулялась? – спрашивает Антоныч, пожимая руку парня, – Привет, сын. Долго искал?

– Сама на меня вышла, – отвечает негромко.

Что?.. Сын?! Да, они в сговоре!

Клокочущая внутри ярость смывает волной и мое прекрасное воспитание и благоразумие. Я выпрыгиваю из машины и упираю руки в бока.

– Как вы смеете удерживать меня тут силой? Я требую свободы! – обращаюсь к старшему, – Велите вашему сыну отвезти меня домой, потому что я не намерена оставаться здесь ни на минуту!

Антон обходит внедорожник и достает мой чемодан, а затем, как ни в чем не бывало, принимается разгружать кузов.

Антоныч, выбив сигарету из пачки, зажимает ее губами и прикуривает от спрятанной с ладони зажигалки.

– Никита вроде неплохой мужик, – бормочет под нос, имея в виду моего отца, – Ему бы сыновей.

– Да – да… – поддакивает мужичок, которого я мысленно окрестила Сморчком за его карликовый рост и нескладную фигуру.

– Вы меня слышите или нет?! – восклицаю возмущенно, – Я не останусь тут ни на секунду!

– Людмила, – оборачивается к той, которой срочно нужно на диету, – Посели ее куда-нибудь.

– Куда? – хмыкает она, приближаясь.

Огромные ручищи и груди, как две моих головы, не на шутку пугают. Я пячусь, пока не упираюсь спиной в открытую дверь машины.

– Куда-нибудь, – говорит Антоныч безразлично, – В пристройку.

В какую еще пристройку? О чем они?..

– Там еще не убирали после Мишки.

– Вот пусть она, – кивок в мою сторону, – и уберет.

Я не знаю, как выгляжу со стороны, но наверняка мои глаза лезут из орбит.

Я?!.. Я должна буду убирать за каким-то Мишкой, чтобы мне разрешили спать в… пристройке?!..

Шока, подобного пержитому сегодня, я не испытывала никогда в жизни.

– Идем, – зовет меня Людмила.

– Я никуда с вами не пойду…

– Ну, как знаешь. Значит, будешь ночевать под открытым небом.

– Я поеду домой.

– Не сегодня, – отзывается она, разворачиваясь в сторону дома.

Черт!..

Стою как вкопанная до тех пор, пока не остаюсь во дворе наедине с лохматым псом. Лениво гавкнув на шмыгнувшего мимо кота, он кладет голову на лапы и блаженно закрывает глаза.

Никому тут нет до меня дела. Всем плевать и на мои стертые ноги, и на то, что я, вообще то, голодная.

Глубоко вздыхаю и берусь за ручку чемодана.

Ладно. Во всем нужно видеть плюсы – чем дольше папа не едет за мной, тем страшнее для него будут штрафные санкции.

Иду в направлении, в котором недавно скрылась Людмила и озираюсь.

Двор перед домом большой, но о ландшафтном дизайне здесь явно не слыхали – ни цветов, ни декоративных кустарников. Вместо них деревянные ящики, сложенные в стопку доски и еще куча всего, назначения чему я не знаю.

Сам дом тоже внушительных размеров, но в один этаж. Из распахнутых окон пахнет едой. Я тяжело сглатываю.

– Что, передумала? – ухмыляется неизвестно откуда взявшийся Сморчок, демонстрируя отсутствие пары передних зубов.

– Папа вечером все равно меня заберет.

Тот лишь пожимает плечами и чешет макушку.

– Идем, покажу, где будешь жить.

Да, не собираюсь я здесь жить! Но что толку спорить, они сама скоро поймут это.

Он ведет меня вдоль дома по дощатой тропинке, затем поворачивает налево и вскоре останавливается у пристройки к дому с отдельным входом. В открытом дверном проеме красуется белая занавеска.

– Вот… – указывает торжественным жестом, – Заходи.

Я подхватываю чемодан и ступаю внутрь.

Ну, уж нет! Я не буду ночевать в этом… помещении. Грязном, пыльном, в котором из мебели только стул без спинки, сколоченное из досок сооружение, очевидно, выполняющее роль стола, и железная кровать со сваленной на нее кучей непонятных тряпок.

– Как вас зовут? – оборачиваюсь к Сморчку.

– Георгий, – гордо вскидывает подбородок, – Георгий Долгорукий.

Я едва не поперхиваюсь, но, сдержавшись в последний момент, уважительно киваю.

– Послушайте, Георгий, я уверена, вы что-то напутали. Нет ли здесь, – круг руками, – какой-нибудь другой пристройки? С санузлом, кондиционером, нормальной кроватью и шкафом для моей одежды?

Сложившись поплам от хохота, он хватается за живот.

– Во дает!.. – захлебывается смехом, – Кор – кордиционер!..

Глава 4

Василина

Помещение и правда ужасное. Осматривая его, я не знаю, впасть в истерику от ужаса или смеха, что рвется из горла хриплыми звуками.

Это шок, я знаю. Стадия отрицания, накладывающаяся на стадию гнева. Я все еще не верю, что что это происходит со мной наяву.

Выудив из кармашка телефон, пытаюсь набрать отца еще раз – результат тот же. Папа бросил меня на верную погибель.

– Ну, что? – неожиданно раздается за спиной голос большой Людмилы, – Чего встала как вкопанная? Не можешь поверить своему счастью?

– Есть какие-нибудь другие пристройки?

– А как же!.. Есть. Там, – машет рукой куда-то позади меня, – За сараем. Только сначала оттуда нужно лопаты и ведра вынести.

– И все?

– Еще одна за крольчатником. Мы там сено свежее храним. Будешь на сене спать?

– Нет! – выпаливаю я, – А внутри дома? Неужели нет свободных комнат?

– Нету… все хозяевами заняты.

– Боже!… – не сдерживаю эмоций и еще раз озираюсь.

У меня нет выбора, верно? Максимум одна ночь, а завтра утром меня разбудит голос отца.

– Мне нужно чистое постельное белье, – говорю Людмиле, – И принесите сюда, пожалуста, два моих чемодана.

– Конечно! – восклицает она, положив ладони на свой необъятный бюст, – Что-то еще? Кофе?.. Шампанское с клубникой?

– Кофе… – мямлю, чуя подвох, и не ошибаюсь.

– А пиздячку по лбу не хочешь? – уточняет вкрадчиво, – Встала и притащила свои котомки сама! Потом придешь в дом с заднего входа. Я выдам тебе белье, подушку и веник с тряпкой.

– Я не буду здесь ничего делать!

– Твои проблемы, – пожимает она плечами, – Живи в грязи, если нравится.

– Я не собираюсь здесь жить!.. – сиплю в ответ, но она меня, кажется, уже не слышит.

Отодвинув занавеску, выходит из пристройки, в вместо нее заявляется кот. Облезлый и почему-то с разными ушами.

Не обращая на меня совершенно никакого внимания, запрыгивает на кровать и удобно устраивается в куче тряпок.

Клево. Мне придется делить этот вип-номер с котом.

Стою посреди пристройки, пока не затекают ноги. Никто ко мне не подходит, телефон тоже объявил бойкот. Даже Мия не звонит узнать, как мои дела после вчерашнего. Подруга, называется.

Тихонько шмыгнув носом от жалости к себе, в сотый раз осматриваю выделенное мне помещение.