Принцесса в Бодунах - Рузанова Ольга - Страница 9

– Коричневая с хохолком – это моя!.. – доносится до меня от тех женщин.

– Не было у тебя с хохолком…

– Была!

– Галя!.. – повышает голос, одна из них, в повязанном на голове цветастом платке и синей юбке в пол, – Что ты брешешь?! Я всех твоих кур в лицо знаю! С хохолком это моя!..

– Мне брат ее на прошлой неделе привез!.. Крест даю! – не уступает вторая, в трико с лампасами, заправленными в высокие вязанные носки.

Припав спиной к забору, я внимательно за ними наблюдаю. Хоть какое-то развлечение!

– Да, не приезжал к тебе брат на прошлой неделе! Ты меня за дуру держишь?! Отдавай мою хохлатку!

– Во! – сует Галина фигу под нос собеседницы, – Хрен тебе, а не хохлатка, Кристина Ивановна!

– Ах, ты падла!.. – вскрикивает она, бросаясь на Галину с кулаками, – Блядское отродье!

Та, отбивась, тараторит:

– Ты же, сучка, молчала, что все прошлое лето одна моя курица нести яйца к тебе ходила!..

Шокированная стычкой, я невольно сжимаюсь в комок, словно эти тетки могут обвинить меня в краже своих куриц.

– Откуда мне было знать?!

– Ты же моих всех в лицо знаешь!

Та, что Галина, толкает Кристину Ивановну в грудь и молниеносно скрывается за выкрашенный в зеленый цвет калиткой. Подтянув резинку юбки под грудь, Кристина Ивановна выкрикивает вдогонку:

– Курва старая!.. Воровка!

Идет к своему дому и вскоре исчезает за забором.

Мое сердце гулко стучит в груди. Интеллигентка внутри меня упала в обморок еще на «падле».

Едва отдышавшись и придя в себя от пережитого потрясения, вижу вдруг, как в конце улицы появляется красный трактор. Подпрыгивая на кочках, он бодро ко мне приближается. Не успеваю сообразить и решить, что мне делать, как он останавливается всего в трех метрах и обдает меня густым облаком едких выхлопных газов.

Я отскакиваю в сторону и, оказавшись на другом конце скамьи, машу ладонью перед своим лицом.

Дверца трактора отлетает в сторону, и из него выпрыгивает мужчина лет тридцати пяти на вид. В кепке набок и с травинкой между зубов. Сунув руки в карманы пыльных серых брюк, он склоняет голову.

– Чьих будем, курочка?

Курочка?!.. Меня сегодня преследует куриное проклятие!

– Кхм… Простите, я не понимаю местного наречия. По-русски можно?

Озадаченно нахмурившись, мужик подходит ближе и ставит ногу, обутую в резиновый черный сапог, на край скамьи.

– Ты чья такая… – красноречивый взгляд на мои голые коленки, – дерзкая, красавица? Я тебя здесь раньше не видел.

– Я вас тоже.

– Новенькая, что ли?

– Я приехала сюда изучать нравы и обычаи сельских жителей, – повторяю свою легенду, уверенная, что, чем чаще ее проговаривать вслух, тем ближе к истине она будет.

– Серьезно?.. – еще один тщательный осмотр моих прелестей, – Давай знакомиться. Я Анатолий.

– Василина, – отвечаю, судорожно соображая, как этого Анатолия можно будет использовать в собственных целях в будущем.

– Ну… – широко улыбается, – Рассказывай, чего ты там изучаешь? Я тебе столько местных обычаев расскажу, что ты по ним Нобелевскую премию получишь.

– Правда?! – восклицаю с восторгом, – Анатолий, вы просто находка для меня!

– Обращайся!.. – скалится довольно.

В этот момент я замечаю боковым зрением объемную фигуру слева и, повернувшись, вижу Людмилу. Расстреляв нас с трактористом гневным взглядом, она выходит на дорогу и удаляется по ней стремительным шагом. Так, словно опаздывает на вечерний чай с булками.

– Людка!.. – испуганно вскрикивает Анатолий, – Людк, стой!.. Ничего не было!

Мгновенно забыв и о моей красоте, и о Нобелевской премии, кидается сначала за ней, но внезапно о чем-то вспомнив, возвращается к трактору, с разбега запрыгивает на колесо и достает из кабины сильно поникший букетик полевых цветов.

– Людка!.. Смотри, я тебе цветы привез! – с этими словами он догоняет ее на дороге и пытается взять за руку.

Однако разъяренная Людмила, даже не оглянувшись, пихает его мощной рукой, и Анатолий, отлетев на добрых пару метров, приземляется задницей на дорогу.

– Людка!.. Ну, ты чего?.. Ну!..

– Пшел вон! – слышу я.

Мужик поднимается на ноги и бежит за ней, прихрамывая.

– Людка-а-а!.. Ну, ты сама глянь на нее! Ни сиськи, ни письки, и жопа, как у киськи.

Они оба скрываются за углом, а я так и сижу с открытым ртом.

Что?! Это у меня ни сиськи, ни письки?!

Накрываю грудь ладошками и проверяю ее наполненность. С моими двоечками все в порядке! И с попой, и с тем, что рядом, тоже!

Я очень – очень красивая!

А этот Анатолий, неотесанная деревенщина, просто не знает толк в красоте!

Однако вспышка злости проходит бесследно, когда я понимаю, что по нелепой случайности вляпалась в крупные неприятности.  Очень крупные! Теперь ревнивая Людмила превратит и без того мою несладкую жизнь в ад. Она не простит мне моих молодости и красоты.

Ох, черт!.. Мои женские чары сыграли со мной злую шутку.

Глава 11

Василина

– Ты меня преследуешь? – спрашиваю у усевшегося на заборе кота.

Пес, гавкнув на него для порядка, выходит со двора и разваливается у колеса трактора.

Я, решив, что хватит с меня сегодня впечатлений, собираюсь пойти в свою пристройку, но вдруг замечаю на дороге приближающегося ко мне на велосипеде Кольку. Лихо затормозив, он поднимает облако пыли и, резко развернув свой ржавый двухколесный транспорт, пристраивает его к трактору. Надпись на его сегодняшней футболке гласит: «Мне понадобилось 40 лет, чтобы стать таким красивым».

– О!.. Толян уже здесь? Давно приехал?

– Недавно, – отвечаю я и киваю в сторону того поворота, за которым они скрылись с Людмилой несколько минут назад, – Побежал цветы даме своего сердца дарить.

– Ах-ха!.. Людке, что ли?

Падает рядом со мной на скамью и закидывает ногу на ногу.

– Они встречаются? – спрашиваю не из любопытства, а только ради того, чтобы поддержать разговор.

– Уже нет. Год, как разбежались.

Я вся подбираюсь и двигаюсь чуть ближе.

– Правда? А что случилось?

– Ну дак… – хмыкает Колька, – Ясно, что…

– Что?!

Я ненавижу сплетни и яростно осуждаю тех, кто их разносит, но Анатолий и Людмила не чужие ведь мне люди.

– Толян прошлым летом к училке из Борисовки ездил, – понизив голос, крутит перед собой руками, – Шуры-муры, любовь-морковь… Ромашки ей дарил.

– Вот козлина!.. – ахаю я, – Изменил нашей Людке?!

– Ага!.. Она ему руку сломала, – кивает Колька серьезно, – Два месяца в гипсе ходил.

– И правильно! Я бы вообще убила!..

– Шибко Людка злая была. Той училке волосы повыдергивала.

Я бы Махоркиной, если, не дай бог у нее что-то с моим Рафаэлем было, не только волосы выдрала. Поэтому в этой ситуации я неистово Людмилу поддерживаю.

– И что было потом? – спрашиваю шепотом, – Анатолий разлюбил лысую училку?

– Да, Людка узнала, и он ее сразу разлюбил.

– Какой кошмар! – сетую, качая головой, – Она его до сих пор простить не может, да?

– Говорю же, злая… Он к ней и так, и сяк… А она ни в какую.

– Я ее понимаю! Простить измену не легко.

Колька смотрит на меня, склонив голову. Я чисто интуитивно делаю так же.

– Толян ей даже шоколадные конфеты дарил, – рассказывает таким тоном, словно это были не конфеты, а его последняя почка, – А Людка уперлась и не прощает. Нельзя же так!..

– Ну, знаешь, – пожимаю плечами, – Не нам судить.

– И то верно, – соглашается пацан, – А ты чего здесь сидишь?

– Скучно стало… Чем вы тут вообще занимаетесь?

– Как чем? Работы хватает. Огороды, хозяйство, сенокосы опять же…

– Это понятно, а из развлечений?

Пацан, задумавшись, опускает голову, а я решаю ему помочь:

– Клубы, бары…

Отрицательно мотая головой, он хмурится, а я продолжаю:

– Выставки, театры.

– Какие еще театры?

– Ну, блин… телевизоры-то у вас здесь хотя бы есть?