Кавказский Палач - Седая Лия - Страница 2

– Так, девочка с отеком Квинке чья? – из реанимации выскочил тот же врач, что уносил мою Зойку.

– Я! Моя! – я бросилась к нему, сразу же забыв про кавказца. – Как она?

– Так, вы мама? Документы нужны, оформитесь, как положено, – я впитывала каждое слово, только что за руки его не хватала. – Отек мы снимаем, состояние стабилизируется. У нее такое в первый раз?

– Нет, – я закусила губы и замотала головой. – Нет, это рецидив.

– Тогда будем оставлять под наблюдением на несколько дней, – припечатал врач. – Будем делать дополнительные анализы. Вы аллерген знаете? На что реакция?

– Нет. По прежним анализам не выявили, мы не знаем, на что Зои реагирует, – мне отчаянно хотелось реветь. – А можно мне с ней остаться?

– Нет. В реанимацию вам нельзя.

Я взвыла почти в голос.

– Да не переживайте. Сделаем анализы, разберемся. У нас хорошая больница, хорошо кормят. Зато поймем, на что организм дает реакцию.

Я понимала, что он прав.

Я билась над тем, чтобы разобраться во всем этом давно, но ни в одной клинике результатов не было. Даже в платных! Но как же моя Зои совсем одна останется?

– Док, – кавказец вдруг оттеснил меня в сторону, выступил вперед. Вынул из кармана пятитысячную купюру и обернул ею картонку визитной карточки. Запихнул ее в нагрудный карман врача. – Сделай все по красоте, ладно? Я не обижу.

– А вы, – врач растерялся.

– Я муж, – кавказец кивнул на меня, пока я ловила воздух ртом от такой наглости. – Если что надо будет или с дочкой что, набирай меня.

– Хорошо, да.

– Давай.

Мужчины пожали друг другу руки, и меня подхватили под локоть. Подтолкнули в сторону, уводя от двери, за которой осталась моя девочка.

– Пусти! – я подпрыгнула, дергая рукой. – Что ты делаешь? Какое ты право имеешь?

– Дочку оформляй, бешеная, – негромко сказал мне кавказец, подводя к окошку регистратуры. – И не ори, раздражаешь.

Я задохнулась от бешенства.

Да что он себе позволяет вообще? Хам!

– Тогда исчезни отсюда, «муж»! – ядовито бросила я ему, доставая документы Зойки из сумочки. – И раздражаться перестанешь сразу.

В темных глазах мужчины зажглись огоньки злости, и я с удовольствием отвернулась к окошечку. Так-то! Тоже мне, раскомандовался тут. Муж! Никто его вообще не просил помогать, если что.

И с врачами я договориться сама в состоянии.

Оформление документов заняло минут двадцать. И когда я закончила, противного кавказца уже нигде не было. Я специально все осмотрела, весь холл приемного покоя больницы.

И облегченный вздох удержать не вышло.

Хорошо, что он исчез. Как бы я не огрызалась на него, его слова, что он от отца меня порядком испугали. Своего папочку я помнила. Он появился, когда мне было восемнадцать.

Как раз после гибели мамы.

Появился и заявил, что я должна уехать с ним в республику, в горы. Якобы он будет обо мне заботиться, будет обеспечивать, найдет мне мужа. Даже после стольких лет я все равно возмущенно фыркнула.

Папочка, тоже мне!

Я знала, что мой отец кавказец. Мама рассказывала. Но для меня это ровным счетом не значило, я выросла в Подмосковье. А смешанная кровь только придала мне яркости во внешности, не испортив натурального блонда.

В общем, отказалась я с ним ехать.

И после рождения Зойки, когда он появился с обвинениями, выставила его повторно. Кто бы говорил о неподобающем поведении! Бросить беременную женщину только за то, что она не чистых кровей! Да он никогда не был в моих глазах настоящим мужчиной.

Так, писюноносец.

Как и Зойкин отец, в принципе. Тоже таким же оказался.

Я тряхнула головой. Хватит. Я посмотрела на двери реанимации. Нет, не пустят. Сидеть тут в холле, конечно, можно, но смысл? Надо ехать домой. Собрать Зойке вещички. Когда ее переведут в обычную палату, нужно будет помыть ее и переодеть. Туда-то мне будет уже можно приходить.

Я поднялась, списала со стенда все нужные номера телефонов и вышла на улицу.

Каждый шаг давался с трудом. Сердце рвалось обратно к дочке. И на глаза набежали слезы. Хорошо, что мы успели. Как же хорошо! Ведь я могла ее потерять сегодня. Остаться одной.

Соленые капли на щеках были горячими.

Текли, застилали дневной свет. Смазывали зрение, растворяя все впереди. Я вышла на парковку. Там, за ней, была стоянка такси. Пусть придется заплатить за поездку в час-пик, на общественном транспорте я в таком состоянии ехать просто неспособна.

Я достала платок и высморкалась.

Ладно, пора брать себя в руки. Хорошо, что все так, в общем-то.

Воздух с шумом вырвался из груди.

Все будет хорошо, Марьяш. Иначе и быть не может.

Крупная мужская фигура заступила мне дорогу. Вынудила вскинуть голову в испуге. Но он сразу же сменился злостью.

Значит, с первого раза ты не понимаешь, да, горбоносый?

Глава 3

– Я же сказала, убирайся!

Я была так зла, что ощутила, как крылья носа раздуваются от напряжения.

Смотрела на кавказца, запрокинув голову. Чего он высокий-то такой, у меня же шея сейчас затечет.

А еще – мне стало снова страшно до испарины по спине.

Как ни крути, он – мужчина. Здоровый и сильный. А еще злой, судя по всему. Ему со мной справиться ничего не стоит. А там хоть обвизжись, толку-то. Кто придет на помощь?

Да никто, всем плевать.

Но ради Зойки я должна выстоять.

Я же не могу ее оставить. Даже если отец приказал меня увезти, я не поеду. Я останусь здесь, здесь у нас с дочкой дом.

– Ты глухой?

Кавказец молча разглядывал меня с головы до ног.

Внимательно. Не пропуская ничего, изучал.

– Ладно, – я попыталась обойти его стороной, но он моментально перехватил меня за предплечье.

– Садись в машину.

– Отпусти! – я рванула руку. – Не поеду я с тобой никуда. Я же сказала…

Крепкая мужская ладонь зажала мне рот, перекрывая поток слов.

Вокруг талии словно металлические тиски сжались. Я замычала, потеряв землю под ногами. Задрыгалась в его руках, но кавказец даже внимания не обратил.

Поднял меня и понес к машине.

Напрочь проигнорировал и мои протесты, и изумленные взгляды тех, кто был на парковке. Но чтобы открыть дверь джипа, ему все же пришлось поставить меня на землю. И я этим, разумеется, воспользовалась.

Бежать!

Бежать от этого ненормального! Папаша окончательно перешел все границы, раз прислал сюда такого помощника.

Но удрать не вышло.

– Далеко собралась?

Жесткие пальцы перехватили меня за шею позади. Развернули, прижали всем телом к чьей-то машине. И я захлебнулась визгом, увидев перед собой два черных жестоких озера его глаз.

– Я сказал: сядь в машину.

– Не сяду! – мне хотелось зареветь от страха. Он пугал меня до визга, хотя говорил спокойно. – Я никуда с тобой не поеду, убирайся!

Он равнодушно завел руку за спину. А когда развернулся, то в пальцах его был зажат пистолет. Длинный, черный и с утолщением на конце ствола.

Нет, нет, нет…

Я судорожно сглотнула слюну, вжимаясь вспотевшей спиной в теплый корпус чужого автомобиля. Что там думает о нас дядька за рулем, мне было совершенно наплевать.

Так он что… Он не шутил про убийство, что ли?

– В-вы… Вы что, – я хрипела сухим горлом, не сводя взгляда с оружия.

Кавказец вытянул руку и даже не моргнув, выстрелил в колесо машины. С резким свистом шина сдулась. Качнула кузов, ощутимо толкнув меня в поясницу.

А я закричала.

Сжала руками голову, выронив сумку на асфальт, съежилась от ужаса. Не шутит! Он меня действительно сейчас убьет! Сердце просто замерло, перестало биться само по себе.

– Сядешь в машину? – почти ласково спросил ненормальный. – Или мне выстрелить в него?

Он резко перекинул руку, прицелившись в незнакомого водителя. Я перестала дышать окончательно. Он серьезно? Вот так просто, на виду у всех убьет человека?

Дядька за рулем посерел и сполз вниз как можно ниже.