Маленькая хозяйка большой фабрики - Смелая Ника - Страница 3

У меня голова пошла кругом. То ему не важно, кто поедет, а то подавай того, кто разбирается в деталях проекта. Видимо, что-то там у них пошло не по плану. Редиска никогда не извинялся и не просил прощения, а тут такие слова. Надо же!

– Минуточку, – буркнула в трубку и приложила её к груди, в которой сердце билось, как бешеное.

Нужно было что-то ответить, но я же вроде как обижена. Да и в отпуске. А Ольгу мне куда девать? Хотя… она-то как раз поймёт. Не даром лучшая подружайка.

Меня затрясло. Проект, над которым я так долго работала, должна была представлять партнёрам именно я. И судьба решила так же. Так чего же я тяну с ответом?

– Извините, а что в итоге ответил Карп Фомич? – обратилась к доброжелательной сотруднице музея. – Поехал на выставку?

– Конечно. Это же Париж! Кто в здравом уме откажется от такой возможности? Да ещё в составе делегации. Вы, кажется, добрую половину экскурсии прослушали, – улыбнулась мне кассирша, – Может, ещё раз хотите посмотреть?

– Вы правы. Я какая-то рассеянная сегодня. И да, отказываться действительно не стоит, – приняла её ответ как руководство к действию. – У вас отличный музей. Спасибо за всё, – отблагодарила и пулей выскочила на улицу.

Вдох-выдох. Всё правильно. Всё хорошо. Если бы была не судьба, он бы не позвонил.

– Редис…. Ой, Иван Германович, – приложила телефон к уху.

– Да, Люба, – тот будто только и ждал, когда я отвечу.

– Я еду, – решительно ответила, ища возле музея Ольгу, с которой мне предстояло объясняться. – Когда вылет?

– Через пять часов, – раздалось не из трубки, а прямо у меня за спиной.

Глава 2 Можешь быть свободна

– Иван, – обернувшись, увидела перед собой босса собственной персоной. Да так удивилась, что забыла его отчество. – …Горыныч? – добавила, чтобы не оставлять обращение уж совсем формальным. – П-п-п-ро-стите, Германович?

– Он самый. Очень рад, что ты согласна лететь и уговаривать не придётся. Где ваша машина? Забираем твои вещи и едем, а то на рейс опаздываем, – начальник в пару шагов оказался рядом.

Я даже вякнуть не успела, как меня схватили за руку и потащили в большую и очень дорогую чёрную машину. Спасибо Ольге, которая вовремя подсуетилась и принесла из своего старенького «Пежо» мою дорожную сумку.

Она, видимо, решила, что босс приехал извиняться. По крайней мере, её активные подмигивания и жестикуляция, при помощи которой она очень, даже слишком, активно изображала сердечки, наталкивали на подозрения. И это при том, что я рассказала о непристойном предложении Ивана Германовича. Эх, Ольга, Ольга! А я-то считала её лучшей подругой.

Гнал начальник так, что я за всю дорогу ни слова сказать не смогла. Вжалась в сиденье и молилась о том, чтобы не отдать Богу душу раньше времени. Я не из тех, кто верит в правдивость выражения «Какой русский не любит быстрой езды?» Терпеть не могу скорость. Мне бы на телеге, запряженной старой кобылой, ездить, а не на вот этом вот безобразии в не пойми сколько лошадиных сил.

Редиска тоже молчал, сосредоточившись на дороге. На мои редкие «А почему?», «Может, расскажете…», «А Лерочка…» на светофорах он реагировал скупым: «Позже, Люба. Позже».

– Приехали, выгружаемся и на регистрацию, – открывая мне дверцу машины уже на парковке аэропорта, уведомил меня мужчина, но руки не подал.

Тоже мне джентльмен!

Я выкатилась из дорогой иномарки, как куль с не самым бодрым содержимым. Голова шла кругом, подташнивало, а ещё хотелось столько всего спросить, что я даже не представляла, с чего лучше начать.

– Иван Германович, может, уже расскажете, что к чему? Я вообще-то в отпуске… была, – начала я, думая, что выгляжу довольно грозно, и только потом заметила своё отражение в зеркальной поверхности окна машины.

На меня смотрело бледное, лохматое нечто с выпученными глазами и трясущимися от испуга руками. Жуть!

– Лерочка заболела. Тошнит или что-то там такое. Разбираться некогда. Твой проект – тебе его и представлять. Идём.

У меня глаза на лоб полезли. Этот сухарь полностью оправдывал свою репутацию бездушного бабника. Сколько пассий он сменил за тот год, что я работала в его компании, страшно представить. Лера была лишь очередной красоткой в его длиннющем списке достижений. Но что-то тут было не так. Из-за простой тошноты? Серьёзно?

– Это французы, да? – догадалась я. – Они потребовали, чтобы эскизы и наработки показала я?

– Давай на регистрацию, ладно? Позже расскажу, – заверил начальник, а я поняла, что попала в яблочко.

Не скрою, стало приятно, ведь ценители прекрасного отлично понимали, что лучше всех собственный проект знает только тот, кто над ним корпел, а не тот, кому всунули готовые бумажки в руки и велят просто ими помахать перед иностранными менеджерами.

Но осадочек остался. Что это вообще такое? Приехал в Коломну, запихал в машину, теперь подталкивает вперёд на регистрации, будто я могу передумать и сбежать. Это больше похоже на похищение.

Если бы не проект, который я так хотела представить сама, отправила бы Редиску на три шикарных жирных буквы и уволилась. Но я потратила год своей жизни на воплощение задумки в реальность. Могла ли я теперь отказаться?

О том, откуда у босса мой загран с полученной месяц назад французской визой, и как он узнал, что я в Коломне, решила не думать. Потому что это означало одно: разрыв отношений с Ольгой. Ведь только она одна знала, куда мы едем, и могла прихватить мой документ из дома. С чего только эта тетеря решила, что у меня намечается служебный роман, было совершенно непонятно.

– Как прилетим, сразу в гостиницу, вечером презентация, а потом можешь быть свободна, – сказал босс, когда мы уже взлетели, и шанса сойти с самолёта у меня просто не было.

– Можно будет погулять по городу? – уточнила я, глядя на пушистые облака.

– Нет. Свободна в принципе. Я подписал бумаги на твоё увольнение. Проект представишь и отдыхай, сколько хочешь. Хоть в Коломне, хоть где, – выдал Иван Германович на серьёзных щах.

Я аж поперхнулась от недоумения и шока.

– Твоё место займёт Лера. Передашь ей дела, как вернёмся, – продолжил забивать гвозди в крышку гроба моей карьеры босс. – Только не надо сейчас истерик. Мы уже в самолёте. Уверен, ты не сорвёшь презентацию, так как знаешь, какие деньги стоят на кону. Но то, как ты себя повела…

Этот гад намекал на мой отказ. Его это настолько задело, что он решил от меня избавиться? Вот же индюк! Если б не проект, влепила бы ему пощёчину, чтоб в ушах до самого Парижа звенело, но он, к сожалению, был прав. Моя гиперответственность и тут сработала против меня.

Не могла я так поступить: потерять миллионный контракт и возможность увидеть один из самых романтичных городов Европы. Ну, уволит и уволит. К этому всё и шло. Понимала же, что отказ может плохо сказаться на моей карьере. Бог с ним! Найду другое место. Но эскизы свои покажу сама.

– Могли бы и попридержать эту чудесную новость, Иван Горыныч, – тут я уже специально так его назвала, так как внутри всё кипело и бурлило, а срываться и истерить в самолёте на глазах у пассажиров не хотелось.

Босс что-то ответил, но я не слышала. Не желала слушать.

А после меня вообще накрыло какой-то странной апатией. Я не злилась, не строила планов мести, не горевала о том, что скоро стану безработной. Просто сидела и смотрела в иллюминатор, разглядывая белые облака и бескрайнее синее небо. Это помогло успокоиться, и я решила, что раз уж так всё сложилось, то и к лучшему.

До самого прилёта не сказала Редиске ни слова, а как прошли паспортный контроль, узнала, что гостиница наша находится недалеко от всем известной Триумфальной арки, взяла телефон и кошелёк и отправилась гулять по городу, оставив Горыныча с моей дорожной сумкой в руках прямо в аэропорту.

Благо, словарик на все случаи жизни в мобильном имелся, да и пару фраз а-ля франсе я помнила ещё со школы, общий язык с местными нашла бы, и потеряться было сложно.