Маленькая хозяйка большой фабрики - Смелая Ника - Страница 9

Схватив какой-то отрез ткани, лежавший на скамье по правую руку от меня, я наспех прикрылась и обернулась. Уже готова была задать младшему Миляеву за то, что не вышел, а внаглую пялился на сестричку. Но в дверях стоял не Ап. Внимательно изучая мою полуобнаженную фигуру и сжимая в руках ставшие большими панталоны-размахайки, которыми я в него запустила, в паре шагов от меня стоял Пётр Чуприков.

Вот и примерила бельишко!

Глава 8 Заказ для невесты

– Мне, конечно, сообщили, что мой заказ готов, но не уточнили, что его уже и на получательницу успели примерить для пущей наглядности, – первым прервал молчание Любин краш.

Вот же язва! И угораздило её в такого втюхаться? Стоп! Какой ещё заказ?

– Здра-а-а-авствуйте, Пётр Карпович, – отмерла старшая над местными работницами.

Кажется, у бедолаги задёргался глаз.

– Доброго дня, Светлана Кузьминична. Не припомню, чтобы давал указание невесту мою о готовящемся подарке известить и на примерку вызвать, – не отрывая взгляда от застывшей в позе зю меня, обратился к женщине Чуприков.

– Право слово, как-то спонтанно получилось, П-п-п-пётр Карпыч, – начала заикаться несчастная. – Любовь Егоровна попросили примерить что-то посовременнее, вот Глашка, дубина стоеросовая, и принесла ей ваш заказ. Подумала, видать, что вы между собой это уже обсудили.

– Христа ради простите! – та самая девушка, что принесла мне бельё, бухнулась в ноги мужчины и вся аж сжалась от страха. – Я и впрямь подумала, что невеста ваша и сама о заказе знали, поэтому и попросили примерить.

Любин жених оторвал от меня взгляд и презрительно покосился на девушку. Я же, наконец, пришла в чувства, тело, скованное внезапным появлением наследника фабриканта, начало слушаться. Натянула на себя отрез ткани, замотавшись в него, как в банное полотенце, и слезла с табуретки, на которой стояла. Как статуя в музее, право слово.

– Доброго вам дня, Пётр Карпович, – обратилась к мужчине, подойдя почти вплотную. – Как поживаете? Вот уж удивили меня своим подарком! И на теле сидит, как влитое, только в груди жмёт немножко, – подтянула руками края корсажа под подмышками, указывая на то, что у Любушки явно есть чем его заполнить. Не то, что у прежней меня. Моя скромная единичка с хвостиком и близко не стояла с полной троечкой местной блаженной.

По тому, как заходили желваки темноглазого красавца, поняла, что он не ожидал моего вмешательства. Дурочкой считал, да?

А ведь я далеко не глупа. Глазки-то у Чуприкова забегали. А значит, не для невесты он заказал эту красоту. Специально ведь именно с этого начал. Побоялся, что на людях раскроется, что он тайком для какой-то пассии бельишко покупает? Вот же жук!

– Так это поправить можно. Ежли сюрприз был, то немудрено, что Пётр Карпыч с размерами ошибся. Мужчины же в этом несведущи бывают. Из каталога выбирают, а там-то стандартное всё, – прокомментировала швея.

– Вот как? – вздёрнув носик, обернулась к ней я. – А можно мне на этот ваш каталог посмотреть? Раз уж Петруша решил мне подарок сделать, так я бы ещё что-нибудь выбрала, – расплылась в довольной улыбке, наблюдая за тем, как бедная женщина в ужасе переводит взгляд то на меня, то на стоящего за моей спиной жениха.

Видимо, Петрушу мой тон не обрадовал, но и рассказать, что заказик не для невесты, он не мог. А значит…

– Несите, Светлана Кузьминична, – раздалось мрачное подтверждение. – А остальным всем выйти. Разговор у меня к невесте есть. Личный.

Девушек как ветром сдуло. Старшая над ними тоже покинула примерочную, отправившись за каталогом. Я же замерла, боясь обернуться и посмотреть в глаза разозлённому мужчине. Мы с Петром остались наедине. Впервые.

Совершенно неожиданно мне на плечи легли горячие мужские ладони. Я вздрогнула, но отталкивать жениха не стала. Потому что прикосновение оказалось не грубым, а аккуратным и, на удивление для меня, приятным. Вероятно, виной тому Любины чувства к Петру. Она-то уж, если верить всему, что говорили о её неразделённой влюблённости, точно от такого бы растаяла.

– Что же вы, Любовь Егоровна, так неуважительно ко мне обращаетесь на людях? – едва ли не прошептал мне на ухо Чуприков. – Неучтиво это. Мы ведь ещё не женаты. А вы такое себе позволяете.

У меня чуть челюсть до пола не отвисла. Ему что же, понравилось, что я назвала его Петрушей? Или это такая скрытая издёвка?

Сделав глубокий вдох, я, наконец, нашла в себе силы обернуться и посмотреть жениху в глаза. Он, на удивление, не злился. Спокойно стоял и ждал моего ответа. При этом взгляд его то и дело опускался на аппетитные округлости Любиного молодого тела и рюшечки корсажа, выглядывающие из-под отреза.

– Давайте не будем притворяться, Пётр Карпович, – решила сразу зайти с козырей. – Весь город знает, что мы с вами помолвлены, и скоро состоится свадьба. Насколько скоро, правда, одному Богу известно.

Чуприков хотел, было, что-то ответить, но я остановила его жестом, не давая вставить ни слова, и продолжила:

– Поэтому я считаю вполне уместным называть вас по имени. Даже на людях. Равно как и не краснеть до кромок ушей в вашем присутствии, будучи практически раздетой. Хотя могла бы. Но! Вы меня не любите и женитесь только потому, что вас обязал папенька, – перечисляла известные мне факты. – И не говорите, что это не так. Думается мне, что это тоже общеизвестно.

– К чему вы клоните? – теперь уже как-то недобро сощурившись, заинтересовался Пётр.

– К тому, что пора нам с вами расставить все точки над и.

Мне очень хотелось справедливости для влюблённой Любочки Миляевой, потому что как бы сильно она в него не втюхалась, терпеть издевательства и откровенное хамство со стороны объекта обожания было уже перебором.

Чуприков отступил на шаг и слегка склонил голову в сторону. В его взгляде читался интерес. Я оказалась права. Не ожидал он, что его невеста вдруг взбрыкнёт.

– Не скрою, вы меня удивили, – начал он, прислушиваясь, не идёт ли швея. – Говорите, пока никого нет. Позже такой возможности может и не представится. Я весь внимание.

Если я тут надолго, то нужно хвататься за любую возможность улучшить условия своего пребывания в Любином теле. И моральные, и физические.

– У нас с вами будет брак по расчёту. Я это понимаю и не настаиваю на взаимности. Равно как и то, что у вас имеется пассия на стороне. Для которой вы и заказали этот подарок, – зачастила я, опасаясь, что нас действительно могут прервать, не дав закончить важный разговор.

При упоминании другой женщины Чуприков слегка осунулся, но всё же постарался не подать вида. Но я-то знала, что попала в цель, поэтому продолжила:

– Давайте договоримся: я делаю вид, что ничего об этом не знаю, и подарок мне ох как понравился, а вы перестаёте мне хамить без причины. В конце концов, ничего плохого я вам не сделала. И, само собой, – подняла в воздух указательный палец, давая понять, что это не всё, – дарите этот замечательный комплект. А также пару других, которые я выберу из каталога, так как этот носить я не стану. Неприятно, знаете ли, ходить в том, что предназначалось другой. Чувство гордости у меня, всё же, имеется. Да и жмёт он местами, чего уж греха таить.

На несколько секунд в примерочной воцарилась тишина. Слышно было, как скребётся где-то в полу мышь и тикают настенные часы. А затем я снова вздрогнула, но уже не от неожиданности, а от внезапного громкого смеха, которым залился Чуприков.

– Право слово, Любовь Еговорна, насмешили, – сказал он. – Но я рад. Очень рад, что между нами есть чёткое понимание того, что ни о какой взаимности не может быть и речи. Так и быть…

– Ой, еле нашла. Простите, Пётр Карпович, что так долго. Девки окаянные убрали его в шкаф и забыли, в который, – в помещение вошла швея, неся большой каталог. – Вот. Новинки, с пылу с жару. Всё по парижской моде. Самое новьё!

Женщина бухнула фолиант на небольшой столик, стоящий у стены. Я же заметила, что на обложке красовалась небольшая надпись: «Исподнее, каталог 1864».