Танец Осенней Луны - Иванова Инесса - Страница 5

Мы с Чжу Сон, стоявшей рядом, переглянулись.

– Это большая честь, господин, – она восприняла мой взгляд как знак, что надо брать инициативу на себя.

Вопреки ожиданиям, нас домой до самого вечера не отпустили. Праздничную одежду пообещали выдать за полчаса до представления.

Но на лицах девушек удивления не было. Здесь все владели искусством «делать хорошую мину при плохой игре», но всё же у меня было подозрение, что у мастера Шу на всё был свой план.

Он уже пожертвовал группой сироток и понимал, что второй раз облажаться права не имеет.

Да и глупо было надеяться, что мы вот так сможем взять мечи и напасть на отряд Да Фона, чтобы наследный принц, которого они охраняют, более не доверял клану Водного Дракона свою жизнь. Тогда он наберёт другую охрану, а уж они и доберутся до наследника.

Цю Юэ тоже всего не знала. Общество «Красной Змеи» было гидрой со многими головами. Каждое отделение не подозревало о том, что готовит другое, а весь план был известен лишь верхушке.

Готовился большой переворот, вот это я понимала.

Нас провели в небольшую комнату, где мы должны были умыться и подготовиться к обеду.

– Значит, сестра, будем действовать по плану «Змея в кровати»? Верно, сестра? – спросила Чжу Сон, и все трое уставились на меня в ожидании приказа.

2

Я уже хотела сослаться на недавнюю болезнь, как на причину потери памяти, но тут вспомнила о другом.

– Нас слушают? – спросила я вполголоса Чжу Сон.

Та ответить не успела, посмотрела на меня с интересом, как на слегка тронутую, а близняшки сразу отрицательно мотнули головами.

– Мы выставили магические метки. Это наш дар на двоих, его никто не может перебить обычными артефактами.

– А у стражи Да Фона это не вызовет подозрения?

У меня бы вызвало. Сиротки с улицы шепчутся о чём-то и магические метки выставили. Значит, есть что скрывать.

– Мы маскируем их. Пять минут есть, – одна из близняшек показала синий огонёк на внутренней стороне запястья. – Когда он погаснет, метки исчезнет без следа.

– Айминь будет больно, – протянула вторая близняшка, и я поняла, как их различать:

У Айминь правая бровь поднимается чуть выше второй, когда она разговаривает, а у её сестры этого нет. Зато Мэйли всех и вся жалела и старалась говорить нараспев, была такой «девочкой-девочкой».

– Тогда не стоит терять времени. Я понравилась Да Фону, значит, должна сделать так, чтобы после своего представления он оставил меня в своём доме.

Я не верила в этот план. Зачем ему любовница-сиротка?

– И ночью ты убьёшь его, – с восхищением и завистью проговорила Чжу Сон.

– Мы будем чтить тебя, сестра, – близняшки закивали, и на глазах Мэйли выступили слёзы.

Ага, то есть меня убьют его люди, это без вариантов. Стану героиней. Посмертно.

– Скажи мастеру Шу, когда вы вернётесь домой, что у меня есть новый план.

Тут уже все трое округлили глаза. Кто мы такие, чтобы планы придумывать?

Наше дело – исполнить долг и погибнуть с честью.

– Время кончается, – заметила я. Знак на запястье Айминь догорал, скоро исчезнет.

– Я напишу записку, а ты передашь.

Чжу Сон кивнула. С послушанием в Ордене был полный порядок.

Я считалась старшей группы, мои приказы сомнению не подвергали. Пока мастер Шу, прочитав мой план, не сочтёт его глупым и не отдаст приказ меня ликвидировать.

Но я надеялась, что когда он поймёт, что я вожу его за нос, я уже вернусь в своё тело. А Цю Юэ пусть расхлёбывает эти щи.

Раз заварила!

Оставшееся до обеда время мы провели за женскими разговорами для отвода глаз.

Близняшки со смехом, перебивая друг друга, рассказывали, что когда получат плату от самого Императора, то купят себе новые платья и по паре цзиньго – это шарфики, которые наматывали на руку богатые дамы.

Здесь каждому сословию полагалась своя одежда и аксессуары к ней. Чтобы издалека по расшивке на платье или заколке было видать: это идёт знатная дама!

Каждая из нас мечтала однажды ей стать. И каждая знала: мечта почти несбыточна.

Едва мы обмыли руки, как нас пригласили в столовую. Да Фон уже сидел во главе прямоугольного стола, нас слуги рассадили по обе его руки. Моё место было рядом с Чжу Сон по правую руку от хозяина, близняшки сидели напротив.

За столом было не принято разговаривать, пока глава не обратится к тебе. Я и молчала, чувствуя, что мастер Шу не так уже и прогадал. Цю Юэ понравилась главе клана Водного Дракона.

Он присматривался ко мне. Не каждый день встретишь деву, танцующую древний танец дракона с таким мастерством, будто она сама родилась им.

Вскоре подали рис в маленьких пиалах. Он тут ко всему шёл вместо хлеба!

И разнесли тарелки с воком.

Пахло изумительно! Я сглотнула слюну и поняла, что безумно голодна.

– Я хочу отблагодарить вас за танец. А у Цю Юэ в тарелке говядина. Это мой личный знак для вас, госпожа Ли.

Мне показалось, что он надо мной издевается. Говядину в стране ели только знатные: ценное тягловое животное простолюдинам не полагалось.

А я обычная танцовщица с улицы.

В чашки для вина налили жёлтый напиток. На основе риса, разумеется, на вкус он был как слабенькое вино.

– Вы безмерно добры, господин.

Разговор не клеился. Я чувствовала на себе взгляд Да Фона и не знала, что говорить и как себя вести. Пользоваться палочками я умела ещё дома, любила суши и роллы, но одно дело есть ими иногда кругляши из риса, а совсем другое – пытаться ухватить тонкую лапшу.

Я нервничала, делала ошибки. И нервничала ещё больше, понимая, что хозяин смотрит больше всего времени на меня.

Время от времени я подглядывала за сёстрами: те ловко орудовали палочками, будто вилкой. К счастью, за столом было не принято торопиться.

– Я думаю, после праздника вам необходим покровитель, – начал хозяин, без обиняков предлагая свою помощь.

И уставился на меня, будто оказал мне великую честь.

Мол, благодари, смертная, падай ниц, ползи в постель. В душе Цю Юэ что-то откликнулось на этот кусок жирного мяса, брошенной голодной собаке. Блин, я уже думаю, как здесь принято: витиевато, со сравнениями и подвывертами!

Сёстры прекратили есть и уставились на меня в ожидании ответа.

Я уткнулась в тарелку, а потом резко подняла голову и ответила, глядя в тёмно-синие глаза дракона.

– Прошу прощения, господин, но я танцовщица, а не какая-нибудь гуницзи (прим. гуньцзи –   вид государственных проституток в древнем Китае, работа дозволялась законом)! Меня никто не продавал в «Дом Радости». Прошу прощения ещё раз, но я наелась и хотела бы вернуться в комнату.

Встала на ноги, поклонилась, сложив руки перед собой, и выбежала прочь.

3

Наверное, я произвела революцию! Посягнула на святое, потому что стоило дойти до комнаты под изумлённые взгляды слуг, как светлячки вырвались из-под одежды и закружили около головы.

Запищали разом:

– Она всех погубит!

– Себя погубила, нас дома и корма лишила!

– Цю Юэ просто бы поблагодарила и рассказала притчу о куропатке и соколе, что преследовал её.

– И что за притча? – спросила я.

Во-первых, чтобы прервать их раздражающий писк, во-вторых, чтобы узнать что-то новое. Надо быть губкой – впитывать что говорят, едят, как себя ведут. Знаний тела, памяти Цю Юэ катастрофически не хватало.

Вот и сейчас вляпалась: Да Фон решит, что я сумасшедшая, а сумасшедших нельзя допускать на праздник Дня рождения Императора.

– Она их не знала, надо просто говорить с умным видом, – получила я единодушный ответ. – Только в притче, поняла? Мол, это не ты против, а притча такая.

 Вскоре дверь отодвинулась в сторону, и ко мне пожаловал сам хозяин.

– Господин! – поклонилась я ему, ожидая отповеди за моё поведение.

Не поднимала на него головы, но распрямилась и ждала, пока он заговорит.