Когда птенец расправит крылья - Старк Лоял - Страница 7

Мысль, что букет от Володи, придавал цветам солнечный ореол. Его спокойствию, уверенности в действиях и суждениях можно позавидовать. Интересно, какого это, так жить и не переживать за свой статус?

– А если не выйду за муж?! Если просто буду жить так, как мне нравится?! – Мне захотелось выкинуть цветы. Ника округлила глаза как никогда. – Я ведь не ты, не моя мама! Не мечтаю выйти замуж, родить и жить, погрязая в пеленках, и варке еды для мужа. Не хочу наглаживать вещи с утра до вечера…

– Жасмин, ты чего?! Что за мысли? – Она положила очередной бутерброд на тарелку. – Ты ведь женщина! Любая женщина должна быть замужем. Родить детей, заботиться о доме и муже – это наш долг перед обществом! – Приложила пухлую руку к своему лицу. – Из– за одной неудачи, нельзя отказываться от своей мечты! – «От моей мечты?!», подумала про себя. – Подумай о родителях, какого им будет, если так и останешься одинокой девой. Обо мне! Как… Как мне тяжело будет смотреть на тебя одну! Будь ты с детьми, могли бы сами без мужей летать на море или просто в город выходить. Как в студенчестве, помнишь?! – Словесный вентилятор заработал в ее голове.

Ника продолжала произносить слова, которые, как и все нынешнее общество, считает настоящими аргументами, но в голове крутилось совсем противоположное: Почему я должна жить для всех, а не для себя?

Понимая, что суть моих мыслей она не примет, решила согласиться:

– Ты права. – Я небрежно налила вино. – Не знаю, что это на меня нашло. Все еще впереди. Обязательно всего достигну. Видимо, время еще не пришло. – Покрутила вино в бокале и отпила.

– Вот, именно! – Ника потопила оставшиеся слова в глотке вина. – Теперь я тебя узнаю, а то уж испугалась! Надеюсь, маме такого не наболтала? – спросила с театральным переживанием. – Маме и так не легко сейчас.

Она сделала паузу.

– И обо мне совсем не думаешь! С кем мне общаться? – Вновь взялась за бутерброд. – Мой, вон, уже жужжит, что ты меня портишь. «Живет, не понятно чем думает!» – все повторяет. Боится, что испортишь меня! – Чавканье сопровождалось причмокиванием.

– Нет, конечно! Странные мысли… Видимо, результат вчерашнего разговора. – Я случайно произнесла в слух.

– Разговора значит… С кем же это? – Ника лукаво и, в то же время, настороженно улыбнулась.

– Друг Егора. Вообще, долгая история, давай потом. – Я вертела букет, думая как его упаковать в мусорный пакет. Прекрасно зная – Ника такое просто не отпустит.

– Разве похоже, что я спешу или хочешь от меня что– то скрыть? – Она уперлась подбородком в кулак.

– Нет, зачем скрывать. Егор подговорил своего друга, чтобы тот подыграл будто со мной на свидании. Мне совсем это не понравилось. – Я демонстративно сморщила лицо. – Хотела побыть одна. – Надеюсь этого будет достаточно.

Сейчас начнется осуждение Егора. Ника, почему– то, совершенно не переносит его. Всегда говорит о его слишком простом отношении к жизни и, явной, зависимости от алкоголя, вперемешку с безответственной жизнью. Мол, именно поэтому он так и не стал актером. Людям свойственно искать изъяны в тех, кто превосходит того, кого мы выбрали.

– Опять этот Егор! – Ника громко вздохнула и отвела глаза в сторону. – Сколько можно повторять, не стоит он общения! Дурак он – пустой, поверхностный и глупый! Единственный плюс – смазливость в пьяном угаре! – Шлепнула ладонью по бедру. Напряженная интонация не соответствовала огоньку в глазах.

Она вся в этом: говорит полную противоположность тому, что чувствует на самом деле. То пытается себя показать – то угодить.

– Мне он нравится и друг хороший. В нем больше искренности, чем в восьмидесяти процентах моего окружения! – Я открыто посмотрела на Нику.

– Надеюсь, я в эти восемьдесят тоже вхожу! – с лисьей улыбкой произнесла она.

– Ты же знаешь – ты моя семья. – Я коснулась ее руки.

Нике позвонил муж, а я опять погрузилась в мысли. Цветы с каждой секундой вызывали все больше вопросов. Не хотела верить, что Володя мог так подписать открытку. Тем не менее первое, что меня интересовало – зачем? Предположительно, адрес мог узнать от Егора, но зачем? Он видел: мое состояние, слышал мои мироощущения и знает, что не говорят, как минимум, на первом свидании.

– А про цветы, ничего не хочешь сказать? – Лиса вернулась к разговору.

– Сама пытаюсь понять. Скорее всего Володя – друг Егора. Вызывает сомнение то, что нет причины отправлять цветы. Он проводил, но не спросил номер. Вопрос: «Зачем цветы?», остается открытым.

Мой указательный палец поглаживал нижнюю губу, взгляд сверлил потолок, а в это время лицо Ники передавало сотрясение мозга. Даже, не пыталась скрыть смущение.

Она опустила глаза – будет что– то неожиданное для меня.

– Вообще– то, это цветы от Никиты! – Украдкой взглянула на меня. – Я вас знакомила пару месяцев назад, на дне рождения мелкого. Ты ему очень понравилась, но почем– то диалог не пошел. Ты была вся в работе, хотя не надо заниматься этим в твоем возрасте! – В этот момент ей не хватало указки в руках.

– И ты решила дать мой адрес… – Мои ресницы похлопывали ее наглости.

– Нет конечно! Я сама заказала, просто он карточку написал, – протараторила она. – Мило, да? – Она подмигнула.

Только этого не хватало – она не знает, что я не люблю пионы.

– Карточка слишком вульгарна! – Я надула ноздри.

– Да, я знаю. Я его предупредила, что ты не большинство, которое смотрит исключительно на цветы и забывают про текст. Он настоял. – Ника улыбнулась, наклонив голову. – Пойми ты, он нормальный мужик! Работает с моим! Зарабатывает хорошо! Немного дурак, как и мой! Тебе уже пора замуж…

Меня не расстроил ее поступок, не знаю почему. Больше волновало – это не Володя. Интересно, почему хочу цветы от Володи?

– Ну так что, встретишься с ним? – Вдруг уловил мой слух.

– С кем, с Никитой?

Мои брови сошлись воедино.

– Да! А что такого? Первый блин комом, – настойчиво продолжала она. – Теперь будете не на общественном пространстве, а тет– а– тет. Будет проще тебе и ему.

«Первый блин комом!» – резко ударило в перепонки.

– «Тет– а– тет» – это заперты в одной комнате? – язвительно спросила я.

– Ой, хватит вести себя как ботаник с дурачком! – Ника взгромоздила свою руку ко лбу.

– Кафе, ресторан, бар – все это общественные места, которые никак не отличаются от места празднования дня рождения малыша. Что в этом случае будет по– другому? – Я скрестила пальцы.

– Да попробуй ты, что упрямиться?! – Ника подалась вперед. В такие моменты она буквально впивалась в глаза собеседника. – Ради меня! Если не понравится, больше ни разу не заикнусь о нем. – Она произнесла шепотом, не сводя с меня глаз. – Подумай, как нам будет хорошо дружить семьями…

Я устремила свой взгляд в окно, хмурость дня ничего не подсказала. Желание побыть одной вернулось с утроенной силой.

Воцарилась тишина, чтобы это сильно не бросалось в глаза решила съесть бутерброд. Ника попивала вино, не отводя свой цепкий взгляд и уже начала постукивать ногтями по столу, подчеркивая собственную нетерпеливость.

– Хорошо, но с одним условием! – Я выставила указательный палец перед ее лицом.

Потянулась за бокалом.

– Все, что захочешь! Ты же знаешь, мне важно твое счастье! – с широкой улыбкой на лице залепетала Ника.

– Ты больше не будешь проделывать подобное за моей спиной, тем более впутывать в это мою мать! – Я, слегка прищурившись, оттянула бокал от ее бокала.

– Договорились! – немного помолчав, она сказала. – Но знай! Я не сделала ничего такого. Хочу помочь, очень сильно переживаю за тебя. Не могу смотреть, как любимая подружка мучается! – Потянулась обнимать.

Мне совсем этого не хотелось, но сопротивляться не стала. Чувство принуждения присутствовало, как никогда.

– Я знаю и мне очень приятно видеть, чувствовать, что есть настоящая подруга. – Я обняла в ответ. – Тем не менее совершенно не нравится, что встревают в мою жизнь без моего согласия. – Мы сели. – Как давняя подруга, должна была это запомнить! Теперь из своих чувств к тебе, вынуждена встретиться с человеком, который, в твоем же доме, сравнил меня с пустышками… Мечтающими выскочить замуж не глядя ни на внешность, ни на чувства, а лишь на толщину кошелька. А после, продолжил размусоливать эту тему. – Я скрестила руки.