Рогатый берспредел (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 33

— А это еще зачем? — возмутился я.

Попытался тут же отодвинуться от опасного артефакта в дальний угол своего диванчика, но прикипевшие мгновенно к завораживающей пульсации яркого света внутри алмаза глаза вынудили остаться на месте.

— Блин, да че происходит-то⁈ — запаниковал я.

— Ну не трясись ты так уж, баронет, — хихикнула за пределами видимости ослепленных глаз коварная дама напротив. — Физического вреда это тебе точно не доставит. А нам ведь с тобой любопытно: что там высокоуровневая грандмастер углядела в твоем За…

Одновременно с исчезновением звука остававшийся еще частично на периферии зрения полумрак каретного салона полностью сгинул в буйстве красок, ожидаемо обрушившегося со всех сторон…

Глава 24

Глава 24

— … РА-ЗУ! — еще не проморгавшись, услышал я впереди мощную многоголосицу, подхватившую имя пита словно в продолжение оборвавшейся только что речи Гуй Чи.

— ЗА-РА-ЗУ! ЗА-РА-ЗУ! ЗА-РА-ЗУ!..

Окончательно наконец прозрев, я увидел, что оказался на улице незнакомого города, по брусчатке которой, заполнив от края до края проезжую часть и тротуары, на меня надвигалась разношерстная толпа… рогатых дамочек, со схожими коровьими чертами на разноцветных, а местами даже пятнистых, лицах. Буренки — а это определенно были самки минотавров — одеты были в привычную человеческому глазу зимнюю одежду: пальто, шубы, пуховики — сверху, джинсы, колготки, спортивные штаны — снизу. Помимо вызывающи торчащих в небо рогов, всех дамочек объединяло еще наличие цокающих о дорогу массивных копыт, вместо привычных мне ступней и, соответственно, обуви, расточенных на манер изящных туфелек и покрытых лаком, соответственно, под цвет остального наряда. Еще у буренок имелись, разумеется, сзади хвосты, но по зимнему времени они по большей части скрывались под длинной верхней одеждой, и особого внимания сейчас не привлекали.

Решительно надвигающиеся на меня буренки с какого-то перепуга слаженно скандировали имя моего питомца. Да так громко, что их единый рев запросто заглушал даже дробный цокот по булыжникам мостовой сотен (а может и тысяч) копыт.

— ЗА-РА-ЗУ! ЗА-РА-ЗУ! ЗА-РА-ЗУ!..

А еще над рогами дамочек где-то в задних рядах я увидел развернутые транспаранты-растяжки так же с прописанным огромными буквами именем пита: «ЗАРАЗА!».

— Э-э, тетки, вы чего?.. — занервничал я, невольно пятясь от надвигающейся демонстрации решительно настроенных рогатых дамочек.

Поскользнувшись почти сразу же на каком-то подвернувшемся под пятку обледенелом камне, я больно плюхнулся на задницу. А когда через секунду суетливо вскочил обратно на ноги, до первого ряда стремительно надвигающейся толпы оставалось уже не больше пары метров.

Сообразив, что если буду и дальше так же тупить, меня просто сейчас сметут и затопчут, к хрустам свинячьим, копытами, я развернулся и задал стрекача от толпы. Однако рогатые преследовательницы, судя по резко участившемуся цокоту копыт за спиной и характерной тягучести, появившейся в скандировании однообразного речитатива, похоже тоже всей огромной толпой бросились за мной вдогонку.

— ЗА-А-РА-А-ЗУ-У! ЗА-А-РА-А-ЗУ-У! ЗА-А-РА-А-ЗУ-У!..

Оборачиваться и проверять свою догадку на бегу не рискнул, опасаясь повторного падения на коварных скользких камнях.

Впрочем, грохот копыт за спиной вкупе с непрерывной слегка натужной речовкой и без оглядки красноречиво подсказывали, что рогатые преследовательницы играючи держат мой темп и, несмотря на все мои отчаянные старания, сбежать от них похоже ни на метр не получается от слова совсем.

К счастью погоня эта затянулась недолго. Я примерно с четверть километра со всех ног несся вдоль прямой, как стрела, улицы. И выскочив на венчающий ее перекресток, там с ужасом обнаружил вдруг, что бежать дальше некуда. Потому как с двух расходящихся в стороны новых уличных проспектов навстречу мне одновременно вываливались точно такие же плотные потоки скандирующих имя питомца буренок.

— ЗА-РА-ЗУ! ЗА-РА-ЗУ! ЗА-РА-ЗУ!..

Единственной возможностью не оказаться тут же затоптанным толпами обезумевших рогатых дамочек, стремительно заполняющих относительно небольшую площадку перекрестка, стал многоярусный мраморный фонтан, гордо возвышающейся в самом его центре. По зимнему времени, к счастью, не действующий. А набранное за предыдущие пару сотен метров ускорение послужило нехилым таким трамплином для моего первого отчаянного прыжка. Благодаря высоте и длине которого я запросто вскарабкался на довольно высокий нижний ярус. И дальше, как по высоким ступеням, по оставшимся ярусам фонтана я ужаленной в задницу белкой мгновенно вскарабкался на саму маковку.

К счастью за мной на фонтан преследовательницы не полезли. Запрудив в считанные секунды своими рогатыми макушками все пространство внизу вокруг относительно небольшой нижней окружности фонтанного бассейна, буренки, тряся над головами транспарантами, уже стоя продолжили выносить мне мозг набившим оскомину беспрерывным требованием:

— ЗА-РА-ЗУ! ЗА-РА-ЗУ! ЗА-РА-ЗУ!..

— Да, ладно-ладно, достали уже блин, — устало проворчал я, спускаясь на ярус ниже, и под восторженный рев толпы устанавливая-таки в верхнюю чашу фонтана добытую из пространственного кармана плаща каменную статуэтку грома-быка.

Увы, но внушенное мне беснующейся внизу многотысячной толпой агрессивных буренок чувство загнанного зверя притупило в моменте критическое мышление. И осознание того, какую вопиющую глупость я только что сотворил, пришло уже пост фактом, когда отпустил руку от установленной в верхней чаше фонтана статуэтки.

Материализовавшаяся спустя мгновенье в полном объеме исполинская туша ожившего питомца своими габаритами изрядно превосходила даже нижний бассейн фонтана — чего уж говорить о совсем крохотной верхней чаше. Разумеется, мраморная конструкция не выдержала веса многотонной бронированной махины. И под треск разрушаемого камня мы оба конечно же тут же сорвались и полетели вниз. Причем я, отброшенный боком питомца изрядно в сторону, наверняка стал заваливаться на острые рога восторженно ревущих заразиных фанаток.

Не растерявшийся питомец, вроде бы, успел в падении развернуть в стороны гигантские полотнища крыльев. И этот импровизированный парашют, вероятно, смягчил его приземление. Идиота-хозяина же подхватить едва вернувшийся в реальность грома-бык, увы, уже никак не успевал.

— За!.. — успел лишь сорваться с моих губ первый слог его имени. Увы, не расслышанный питом в окружающем восторженном реве буренок.

И в следующую секунду я таки шарахнулся спиной на острые…

…Камни?..

На лицо же тут же, заливая глаза, обрушился из свинцового неба ледяной водопад дождя…

А губы облегченно прошептали окончание имени, начатого еще в навеянном маяком сне:

— … раза…

— Муууу?.. — раздался тут же рядом обеспокоенный рев верного питомца. И надо мной, словно просторный купол шатра, распахнулось огромное заразино крыло, заботливо прикрывая развалившегося на каменистой земле хозяина от струй бесконечного изнаночного дождя.

Потому что из наведенного любопытной графиней мистического сна-морока мы оба с питом вывалились уже на мрачные просторы изнаночной пустоши.

— Со мной все норм, бро, — поспешил заверить я обеспокоенного напарника, рогатая бошка которого, величиной с телефонную будку, занырнув под крыло из серой водяной хмари, слепо уставилась на меня побуревшей от грязи лентой-повязкой. — Просто поскользнулся, и неудачно плюхнулся на спину.

— Муууу!..

— Слышь!.. Вот давай только обойдемся без пошлых комментариев. Лучше встать помоги, умник.

— Мфф!.. — фыркнул питомец насмешливо, но язык из пасти в мою сторону все-таки выпростал и, аккуратно подхватив меня за руку, рывком поставил на ноги.

Ушибленная спина еще слегка побаливала. Но, сравнительно с ожидаемым падением на длинные острые рога, такая остаточная боль — это, разумеется, просто сущие пустяки.