Рогатый берспредел (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 9

— Тогда предлагаю разделиться, — подхватил за мной старик. — Часть отряда, что больше остальных от укусов паучьих пострадала, вместе со мной отправится в лагерь. И оттуда мы пришлем народ для утилизации осевшей паутина. Потому как в одиночку техникой сжигать такой объем мне до вечера придется.

— Все правильно, — кивнул я. — Нифиг ману напрасно переводить, когда можно тупо запалить несколько костров, и туда всю эту дрянь постепенно сплавить.

— Ну а пока мы за помощниками ходим, — продолжил ободренный моей поддержкой старик, — оставшиеся ребята, под твоим, Денис, руководством, отправятся чистить от пауков окружающие дома.

— Угу, только, думаю, и без меня они отлично с охотой на затаившихся пауков справятся, — покачал головой я. — Потому как выхлоп с низкоранговых паучишек для меня копеечный, а для игроков третьего-четвертого уровней вполне уже достойный. Вот и пусть спокойно себе охотятся и качаются. А я пока тут снаружи покараулю.

— Ну ладно, давай так, — кивнул старик, хмурым взглядом осаживая внука, уже открывшего было рот, чтоб ляпнуть очередную шпильку в мой адрес.

— Отлично. Порешали тогда, — кивнул я старику и, призвав в руку топор, отправился крушить хитиновые доспехи шлюсера.

Помниться, чтобы расплющить подобный панцирь Заразе приходилось по нескольку часов на нем копытами чечетку отбивать. И это при впечатляющем весе громадины грома-быка. Чую, робота мне предстояла пипец не простая…

— Дэн, ну и нахрена ты этой фигней страдаешь? — решился-таки подкатить ко мне с интересующим многочисленных соглядатаев вопросом неуемный Давид через примерно час моих непрерывных мучений, когда чертов панцирь и все восемь лапам шлюсера оказались наконец полностью вскрыты, и я, напялив на руки толстые резиновые перчатки, стал методично прощупывать пальцами ставшие доступными, отвратительно зловонные паучьи потроха.

Давно вернувшийся к тому времени из лагеря с многочисленной толпой помощников внук дяди Яши организовал во дворе оперативный сбор паутины с последующим сжиганием ее на дюжине разведенных по периметру двора костров.

— Слышь, отвали, а, — вежливо попросил я носатый банный лист. — И без тебя тошно.

— Так перестань в говне-то ковыряться — и сразу полегчает, — хмыкнул юный еврей.

— Млять! Еще слово и, клянусь, башкой тебя в это дерьмо окуну! — для убедительности, даже оторвавшись от поиска, я шагнул к Давиду с резко вскинутыми в его сторону руками, перепачканными вонючей фиолетовой требухой шлюсера.

— Да че ты нервный какой. Совсем, что ль, шуток не понимаешь, — возмутился Давид с безопасной дистанции, задав перед этим позорного стрекача. — Я ж, ведь, не просто так к тебе подошел. А предупредить хотел, что мы тут закончили уже почти. И, типа, долго ты еще там ковыряться планируешь? В смысле: дожидаться нам тебя или как?

— Вот и надо было так сразу говорить, — проворчал я в ответ, снова склоняясь над паучьим дерьмом. — Я тоже заканчиваю уже. Еще минуту-другую мне дайте.

— А че сразу не мог так сказать?

— Слышь, не беси, а!

— Смотри в дерьме своем не утони со злости! — снова рискнул дернуть тигра за усы осмелевший на внушительном расстоянии неуемный остряк.

— Ну все, хана тебе, зубоскал… — я еще только начал разворачиваться, а кучерявый балабол уже улепетывал от меня к дальнему дому со скоростью преследуемого волками сайгака… И вдруг палец правой руки сквозь толстую резину перчатки кольнуло долгожданной находкой.

Мгновенно позабыв об улепетывающем Давиде, я в сладостном предвкушении аккуратно нащупал в потрохах колючий твердый кусок… Но когда вытащил его из фиолетового дерьма наружу:

— Сука! Долбаная ублюдская тварь! — это были самые цензурные слова, из сорвавшихся в следующий момент с моих губ.

Потому как, вместо ожидаемого фрагмента из полосатого металла, который ну просто обязан был отыскаться в туше твари изнанки стадии динозавр, в перепачканной фиолетовой дрянью перчатке зажат оказался гребаный обломок хитинового панциря шлюсера. Он провалился в склизкие потроха, наверняка, аккурат в тот момент, когда я резко выдернул обе руки, имитируя бросок на Давида. Из-за спонтанного движения тогда, помнится, я довольно сильно приложился одной из рук о край вскрытого панциря. И учитывая мои текущие показатели, нечаянное столкновение оказалось достаточно мощным, чтоб надрубленный кусок хитина с панциря мог запросто отскочить и незаметно плюхнуться вниз. Чтобы потом подарить мне долгожданную находку, и обернуться тут же никчемной пустышкой.

— Млять! Столько времени угробил впустую! — продолжая психовать, я сорвал испачканные фиолетовым дерьмом перчатки и следом за обломком хитина швырнул их в ненавистные вонючие потроха. — Ну, Леха! Тот попадись мне только! Я тебе за этот прикол!..

— Извините, ить… — вдруг раздался сзади смутно знакомый голос.

— Ну че еще? — резко обернувшись, я обнаружил попятившегося от моего грозного вида на пару шагов плюгавого мужичка, в грязной, заляпанной темными пятнами одежде.

— Мне ребята, ить… сказали, что вы тыщи живы, ить… мне за хреню ту даете, — проблеял робко тип бомжацкой наружности, в котором я узнал наконец счастливчика Страйка.

— Че за хреня? Толком говори, — набычился я, небезосновательно предположив, что это посланец неуемного Давида, очередным приколом через доверенное лицо решившего, походу, вывести меня из себя окончательно.

— Да лучшее, ить… показать, чем говорить. Во она, — улыбнулся заискивающе Страйк и… Вообразите мое изумление, когда этот хмырь спокойно вытащил из кармана куртки тот самый фрагмент из полосатого металла, который я битый час тщетно пытался отыскать в гребаном шлюсере.

— Где? Где ты это взял⁈ — я буквально выхватил долгожданную находку из рук Страйка.

— Э-э, начальник, а жива? — возмутился мужик.

Я тут же мысленно подтвердил системный запрос о переводе в Запас игроку Страйку трех тысяч живы.

— О, ить… это ж совсем другое дело, — расплылся в щербатой лыбе Страйк.

А перед моим внутреннем взором загорелись долгожданные строки системного уведомления:

Внимание! Найден девятый фрагмент ребуса «это». Обнаружено 9 фрагментов из 25.

Оставшееся время на исполнение ребуса: 9:14:38:12… 9:14:38:11… 9:14:38:10…

— Так, ить… из паучишки ж хреня эта выпала, — вернул меня в реальность голос Страйка, решившегося-таки ответить на изначально заданный мной вопрос. — Такой, знаете, ить… мелкий был паразит. Не больше, ить… ладони моей. И как такая хреня, ить… солидная только смогла в нем поместиться? Мистика, ить!..

— Еще какая, — кивнул я в ответ.

— Ну, ить… как говорится: спасибо за живу, уважаемый, — неожиданно поклонился мне Страйк.

— Ага. Отыщутся еще фрагменты, неси, возьму за ту же цену, — кивнул я в ответ, словив вдруг от выходки мужика дежавю: словно обратно в родовом доме Савельевых вернулся и общаюсь с тамошним холопом.

— Какое такие фрагменты еще, ить… начальник? — сленг из родного мира вернул меня к суровой действительности.

— Хреню эту фрагментом я называю, — разъяснил я Страйку и, прерывая наш затянувшийся разговор, зашагал в сторону выхода со двора. К знакомому проулку, куда уже толпами стекались закончившие сжигать собранную паутину с округи прибывшие из лагеря трудовые резервы.

Глава 8

Глава 8

Что народу в лагере игроков стало определенно больше, я понял еще на подходе к нашим воротам — вернее к распахнутому настежь проходу меж ними. Теперь здесь беспрерывно прокачивало взад/вперед настоящие людские потоки, а на входе/выходе из лагеря даже пробки образовались из ожидающих своей очереди прорваться через единственные ворота. Не чета тем тонким цепочкам людей, что беспрепятственно шныряли тут туда/сюда ранним утром, когда мы с отрядом собранных на скорую руку бойцов отправились решать проблему обнаруженного по соседству с лагерем паутинника.