Танцовщица для подземного бога (СИ) - Лакомка Ната - Страница 23

— И они так похожи на нас, — заметил змей.

— Да, — вынуждена была признать она. — Но откуда у них столько еды? Она такая же, как и в городе богов. Просто удивительно…

— Удивительно? — хмыкнул Танду. — Здесь еда даже лучше, потому что выращивается и добывается на этих землях. А уже потом боги и наги забирают её.

— Здесь? — Анджали приподняла брови. — Ты хочешь сказать…

— Разве ты видела где-нибудь на горе Сумеру рисовые поля? — спросил змей, подзывая торговца и покупая у него ещё булочек за пару кусочков серебра. — Или у вас разводят коров и овец?

— Нет, не видела, — признала Анджали, поражённая, что такая очевидная вещь никогда не приходила ей в голову.

— И в Патале никто не возделывает землю, — продолжал наг. — Как странно, что боги и такие могущественные наги кормятся от трудов ничтожных людей.

— Мы свободны от тяжёлого труда, — нашлась Анджали. — Мы можем позволить себе заниматься музыкой, поэзией, ставить театральные представления, танцевать и самосовершенствоваться. Работать должны низшие.

— Представь, если низшие решат, что они ничего не должны высшим.

— Тогда это — бунт! Мятежников следует наказать!

— Тогда это — рабство, — коротко сказал Танду, сунул в рот последнюю зажаристую булочку и обнял Анджали за плечи, притягивая к себе. — Сейчас ты пойдёшь танцевать, — сказал он ей на ухо, чуть касаясь губами нежной мочки, — и я разрешаю тебе показать одно движение из тех, что мы учили в тайной комнате. Поняла? Одно. Вплети его в рисунок танца и покажи, на что ты способна.

— Это не праздник, — Анджали не отстранилась, но по телу пробежал холодок — от затылка до основания позвоночника. — Это продолжение учения.

— Как ты поймёшь, что учение успешно, если не попробуешь его применить? — ответил Танду. — Иди. Танцуй.

Анджали поднялась со скамейки, отряхивая ладони от прилипших сладких крошек.

Повторить одно движение из магического танца…

Всего одно, но чтобы показать, на что она способна.

Как можно показать что-то одним движением? Будет ли результат от одного движения? А какой результат должен быть? Надо очаровать какого-то мужчину?..

— Струсила? — спросил Танду ей в спину. — Боишься танцевать среди людей?

Анджали резко повернула голову, посмотрев на нага.

— Струсила? — повторила она и прищурилась. — Ещё чего. Никогда я не боялась танца. Тем более среди этого сброда. Смотри, учитель, — и она в притворном смирении сложила ладони и поклонилась нагу, а потом решительно заправила за пояс край свисающей ткани и побежала прямо в середину людской толпы.

Барабаны гремели, и Анджали легко подхватила телом этот ритм. Она уже решила, какое движение будет использовать. Про себя танцовщица называла его «перемешать тучи». Обучая её, Танду не называл позы или движения, как это было в школе апсар. Возможно, у движений чёрного танца и не было названия, или они были ещё большей тайной, чем сам танец.

Так или иначе, она влилась в пёстрый круг танцовщиц так же легко, как легко было бы бабочке порхать по цветам.

Девушки исполняли какую-то местную пляску, двигаясь все в лад, повторяя одни и те же движения. Наверное, долго репетировали перед праздником. Когда в круг ворвалась новенькая, многие посмотрели на неё с недоумением. Но ту, которая смогла перетанцевать дайвики Урваши, деревенским плясками было не испугать. Анджали угадывала движения чуть ли не до того, как они были исполнены. Со стороны казалось, что одна из танцовщиц лишь немного опоздала, а теперь снова пляшет вместе со своими подругами.

Дождавшись момента, когда танцовщицы немного успокоились из-за появления странной чужачки, Анджали неуловимо изменила рисунок танца. Вроде бы всё, как у остальных. То же самое — шаг в шаг, наклон в наклон, но вдруг быстрое, почти неуловимое движение, когда ноги переходят в позицию превитам — с широко разведёнными коленями, а руки описывают в воздухе, над головой, то ли дугу, то ли круг.

Анджали нравилось это движение. Оно давало ощущение силы — будто ты стоишь, попирая землю, а руками достигаешь облаков и перемешиваешь их, создавая бурю.

Кто-то из танцовщиц и вовсе этого не заметил, кто-то удивлённо повёл глазами, но Анджали уже как ни в чём не бывало продолжала общую пляску.

Барабаны зарокотали, и этот рокот словно отозвался в сердце.

Анджали снова перепрыгнула в позу превитам и на этот раз «перемешала тучи» более широко и чётко. И земля словно дрогнула под ногами, а от перемешивания облаков словно пошла волна по толпе.

Пара танцовщиц сбились с шага, остальные продолжали танцевать, глядя на чужачку во все глаза. Зрители заволновались и полезли вперёд, чтобы получше разглядеть, что происходит.

Пользуясь случаем, когда всё внимание было направлено на неё, Анджали улыбнулась той улыбкой, которую апсары оттачивали годами — скромно, но многообещающе, таинственно, но чтобы сердце мужчины загорелось от предвкушения.

И сердца мужчин загорелись, потому что многие захлопали в ладоши и закричали в такт музыке. Зрители из задних рядов напирали, тесня тех, кто стоял впереди, кто-то не удержался и полетел в пыль, танцовщицы сбились, танец рассыпался, как бусины с порванной нитки.

Лишь две девушки и Анджали продолжали танцевать, но лица у человеческих танцовщиц были почти испуганными, а вот Анджали не чувствовала страха. Наоборот, сейчас она ощущала себя такой могущественной, что казалось, и вправду могла бы сотворить бурю.

Танду сказал показать всего оно движение, но Анджали почувствовала, что одного движения мало. Хотелось ещё, хотелось большего, чтобы почувствовать танец в полную силу.

Тело ответило быстрее мыслей, и Анджали под грохот барабанов повторила то движение, для которого не придумала названия, но которое так и просилось быть вписанным в пляску под барабаны.

Вскинув руки над головой и чуть согнув их в локтях, Анджали прыгнула на правую ногу, высоко подняв колено левой и коснувшись его левым локтем. Потом прыжок на левую ногу, и правое колено и правый локоть соединяются.

Барабаны и крики мужчин и так оглушали, а тут апсаре почудилось, что грохот и шум доносятся даже с небес.

Девушки-танцовщицы с визгом бросились врассыпную, и на землю хлынул дождь — нескончаемыми потоками, словно сотни небесных водопадов решили спуститься на землю.

Но музыканты продолжали играть, и Анджали совсем не хотелось останавливаться, да и зрители не хотели расходиться, даже проливной дождь не испугал их.

Сердце стучало всё быстрее, ноги превратились в крылья, раскинув руки Анджали закружилась, ловя ладонями капли воды. Щёки горели, но дождь приятно охлаждал их, и гром снова ударил аккомпанементом барабанам. Она не успела понять, что происходит, но рядом оказался Танду и оттолкнул её в сторону. Мимо виска пролетел камень, и Анджали изумлённо посмотрела в толпу. Наг вскинул руку, и ему в ладонь прилетел второй камень — гладкий речной булыжник.

— Что это? — растерянно спросила Анджали, останавливаясь и обхватывая себя за плечи руками.

Музыка резко оборвалась, и зрители больше не хлопали в ладоши и не требовали продолжения танца. Чужаков обступили плотным кольцом, и лица у загорелых до черноты мужчин были вовсе не восторженными.

— Почему они бросают камни? — Анджали схватила Танду за локоть. — Что им не понравилось?

Дождь продолжал литься, гася факелы и светильники, и люди казались демонами ночи, а никак не существами из плоти и крови.

— Я же велел тебе показать одно движение, — произнёс наг сквозь зубы, и в его голосе послышались шипящие змеиные нотки.

— Прости, я… — Анджали пристыжено замолчала, но бояться перестала.

Стоит нагу принять свой истинный облик, эти жалкие людишки разбегутся с воплями, как обезьяны от удава.

Сейчас он превратится…

— Повторяй за мной, — произнёс Танду и повернулся к Анджали лицом, встав спиной к людям.

Он вытянул руку ладонью вверх и развёл пальцы веером, изобразив цветок лотоса. Это было из танца о рассвете, когда восходит солнце, и лотосы раскрывают лепестки.