Вавилонская башня (сборник) - Сурдыковский Ежи - Страница 16

ЧЕСЛАВ ХРУЩЕВСКИЙ

ДВА КРАЯ СВЕТА

Говорят, жизнь — лучший фантаст. Ни одному писателю за ней не угнаться. А если иногда воображение и разыгрывается, то писатель сдрейфит и напишет лишь о немногом из того, что пришло в голову. Будет думать: «Все равно люди не поверят. Такого в жизни не бывает». А между тем ох как часто бывает наоборот. Жизнь — вот великий мастер создавать невероятные ситуации и фантастические коллизии! И хоть всем известно, что жизнь вообще-то фантастична, в Лаксене жили все-таки скучно.

С моста, соединяющего ажурной пряжкой два обрывистых берега Малого Ущелья, прекрасно видны южные склоны горы святого Альберта. Пять витков шоссе оплетают коричневый трехгранный конус. При желании нетрудно вообразить, что в этих местах побывал легендарный гигант из Дакри, отдыхал на осыпи между громадными валунами, а потом продолжил путь, оставив, наверно, по рассеянности свою коричневую шляпу, украшенную желтой лентой.

В углублении, что лежит в нескольких сотнях метров ниже вершины каменной шляпы, люди построили городок Лаксен. Первый дом был построен, кажется, лет сто назад. Дом, а может, шалаш. Теперь уж не узнаешь, так что махнем рукой на далекое прошлое, поговорим о настоящем.

По желтой дороге медленно движутся четыре черные точки. Это выглядит забавно, словно четыре черных майских жука ползут по ленте, витками опоясывающей шляпу.

Пора покинуть мост над Малым Ущельем и приблизиться к движущимся точкам.

Четыре грузовика с трудом взбираются по шоссе, ведущему к Лаксену. Горная дорога не автострада. Поэтому не удивительно, что хорошее настроение уже давно покинуло шоферов. Головокружительная езда плохо влияет на нервную систему.

Профессор Якуб Дин составлял счастливое и редкое исключение из этого правила. Он был совершенно спокоен, и это спокойствие раздражало водителя машины.

— Адская дорога.

Лицо профессора расплылось в улыбке.

— Дорога в ад, — сказал он, — если память мне не изменяет, идет вниз, а эта спираль ведет к городку, лежащему на высоте 1400 метров над уровнем моря.

— Спираль, спираль! Скажите лучше — чертова карусель! Коловорот! Два часа только и знаю что сворачиваю. Свихнуться можно. Слева — пропасть, справа — скала. Одно неосторожное движение — и конец. Жуткая, адская дорога.

— Город славится прекрасным вином, — утешал его профессор.

— Руки немеют. Не удержу рюмку.

— Там вино пьют стаканами.

Следующие десять минут прошли в молчании. После очередного виража водитель не выдержал:

— Дьявольщина! Дальше не поеду! Поворот за поворотом!

— Уже видна церковная башня.

— И крыши домов.

— Вон та, зеленая, наверняка крыша корчмы.

— Заказываю двойную солянку и литр вина.

Профессор облегченно вздохнул. По счастью, кризис миновал.

— Горный воздух возбуждает аппетит, — шофер прищелкнул языком. — Горло пересохло.

— Смочим.

— Когда вернемся на базу?

— Вы — завтра утром.

— А вы?

— Трудно сказать. Может быть, через полгода. Все зависит от исправности анализатора.

— Кто будет разгружать машины?

— Специальная группа техников. Они приедут вечером. Внимание! Стадо овец!

— Этого еще не хватало!

— Сигкал «Стоп!» для всей колонны.

Пастух даже рот открыл, увидев огромные машины. Его четвероногий друг — симпатичная овчарка приветствовала гостей коротким лаем и тут же вернулась к исполнению своих обязанностей. Ей надо было провести стадо по узкому коридору между скалой и машинами. Она отлично справилась с задачей. Машины могли продолжать путь. Через несколько минут въехали в Лаксен. Точно в три часа выключили моторы. К профессору, вылезшему из раскаленной кабины, подбежал очень полный человек.

— Профессор… профессор, — начал он, страшно смущаясь, — профессор Дин?

— Собственной персоной, хотя и в несколько запыленном виде.

— Ап-ч… — толстяк прикрыл рот пухлой рукой, — простите, ради бога! Вчера я получил сообщение из министерства, что вы приедете в четыре часа пополудни.

— Я выехал с базы раньше.

— И мы не успели возвести триумфальную арку, — толстяк сорвал с головы соломенную шляпу. — Эмануэль Сорт, врач. Заменяю мэра, умершего нелелю назад. — Доктор, как мог, распрямился и начал приветственную речь: — Господин профессор, наш город целиком и полностью отдает себе отчет в той чести, которую… о, госполи, почему вы меня целуете? Я же еще не…

— Дорогой доктор, люди утомлены тяжелой дорогой.

— Понимаю, понимаю. Я только что распорядился приготовить обед, полдник, ужин, ночлег…

Дин решил, что пришла пора прервать излияния мэра.

— С утра начинаем монтаж аппаратуры. Bы нам нашли подходящий дом?

— Разумеется, нашел. Ведь я лично разговаривал с господином министром. Он сказал…

— Итак, дом, — прервал профессор.

— Вилла — игрушка! Принадлежит мадам Рокетт. Полтора километра от города. 1430 метров над уровнем моря. Взгляните, господин профессор. Дом прекрасно виден отсюда.

— Отличное место, почти идеальное.

— Почти? — совершенно искренне удивился Сорт. — Почти идеальное?

— Скальный массив с северной стороны несколько ограничивает поле видимости.

— Но в то же время и защищает от сильных ветров. Однако я вижу по вашему лицу…

— Вы плохо видите, доктор. Я доволен и сердечно благодарю.

— Я в вашем распоряжении.

— Мне хотелось бы посетить хозяйку виллы.

— Разумеется. Госпожа Марта Рокетт угостит вас полдником. Идемте, профессор, пятиминутная прогулка освежит вас, а попутно вы кинете взгляд на наш Лаксен.

Дин не противился. Доктор Оорт, не давая ему вымолвить ни слова, взял его под руку и вывел на середину улицы. Они шли медленно, сияющий мэр тараторил без умолку, раскланиваясь направо и налево. Прибытие колонны грузовиков вызвало вполне понятное возбуждение. Почти во всех окнах двухэтажных домиков появились любопытные физиономии.

— Наш город, — говорил доктор, — наш город насчитывает пять тысяч жителей. День добрый, Грин. Как там овечки?

— Благодарю вас, доктор. Все живы-здоровы.

— Самый богатый из хозяев, — полушепотом объяснил Оорт. — Владелец нескольких десятков домов.

— У него отличная овчарка.

— Мой пациент.

— Хозяин?

— Овчарка, господин профессор. Я ветеринар. В этом городе животных больше, чем людей.

— И все занимаются овцеводством?

— Почти все, почти. Впрочем, есть и ремесленники, торговцы, рантье.

Из ворот каменного дома вышла высокая женщина. Серая пелерина, накинутая на плечи, развевалась по ветру, словно знамя.

— Добрый день, мадам Эйкин. Как дела?

— Скверно, господин доктор. С тех пор как придумали искусственное волокно, цена на шерсть постоянно падает. Из-за этих изобретений все мы пойдем по миру с сумой.

— Мадам Эйкин — профессор Якуб Дин, — представил их друг другу мэр.

— Слышала. Марта Рокетт говорила мне о чести, выпавшей на ее долю. Надеюсь, министерство хорошо заплатит ей за аренду виллы. Я видела из окон четыре грузовика. Кажется, они привезли какие-то машины?

— Профессор будет проводить научные исследования, — объяснил Оорт.

— …которые не имеют ничего общего с созданием искусственного волокна, — добавил Дин.

— Так или иначе, а наш покой будет нарушен.

— Но, дорогая мадам Эйкин, — доктор хрустнул пальцами, — профессор не намерен нарушать наш покой.

— Я знаю, что говорю, господин Оорт. Я никогда слов на ветер не бросаю. Прошу не прерывать. Почему же выбрали именно наш город?

— Здесь самые подходящие условия для проведения намеченных нами работ, — спокойно принялся объяснять Дин. — На вершине горы мы установим радиотелескоп, а на двести метров ниже, в вилле мадам Рокетт, будет смонтирована электронная машина — анализатор радиоизлучения Галактики.

— Понимаю, понимаю, — обрадовался Оорт. — Машина поможет человеку раскрыть тайны Вселенной.

— Не уверена, что это пойдет на пользу человечеству, — заявила мадам Эйкин.