Вавилонская башня (сборник) - Сурдыковский Ежи - Страница 36

— Как вы думаете, — спросил я, — возможно управлять кем-нибудь на Земле, находясь от нее на расстоянии в двадцать с лишком световых лет? Мне думается, нет. Хотя бы потому, что время полета сигналов…

— Конечно, мы учитываем это. Район Земли тщательно патрулируется.

— Вы думаете, в нашей системе находится их межзвездный корабль?

Полковник не ответил, потому что мы приближались к дому…

Я уже снимал ботинки, когда постучал Филипп и заявил, что доктор просит меня спуститься вниз. Я взглянул на часы. Почти десять. Странно. Меня охватило беспокойство — вспомнились события вчерашнего вечера. Правда, вчера доктор говорил, что у него есть ко мне какое-то дело…

Я вышел в коридор. Замочная скважина в двери Затля светилась, значит, он у себя.

Шлепая туфлями, я спустился вниз, а потом снял их и, стараясь не шуметь, вернулся на второй этаж, В дверях туалета мелькнула чья-то фигура. Я минуту стоял тихо, прислушиваясь. Вдруг в конце коридора открылась дверь. Из нее вышел Филипп и, завидев меня, остановился, словно растерявшись, потом закрыл дверь и подошел ко мне. Мне показалось, что перед тем, как ее закрыть, он что-то буркнул себе под нос, но я не мог это гарантировать.

— Вы уже были у доктора? — спросил он.

— Нет. Только иду.

Он повернулся и пошел в ближайшую комнату.

Квина я застал в кабинете.

— Простите, что побеспокоил в такую позднюю пору, — улыбаясь, сказал он. — Но я вас не задержу. Мне хотелось бы пополнить данные, касающиеся вас…

Он подошел к стеллажу и, поднявшись на цыпочки, потянулся за скоросшивателем. Но он не выдался ростом, и я решил помочь ему.

— Вон тот! — показал он, смешно подпрыгивая.

Его лысина находилась на уровне моего плеча. Я подал ему папку. Он заглянул в нее и, извинившись, вернул мне.

— Ошибся. Немного левее…

Я уже протянул было руку, чтобы поставить скоросшиватель на место, но в этот момент Квин всем телом навалился на стеллаж. Стеллаж покачнулся и привалился к стене, от которой был немного отодвинут. Я машинально схватился за полку и в этот момент краем глаза заметил, что стоящая наверху статуя атлета теряет равновесие. Я инстинктивно выбросил вверх локоть, защищая голову, и отскочил от стеллажа.

Бронзовая глыба, задев мою руку, рухнула прямо на лысый череп Квина и, отскочив от него, с грохотом повалилась на пол. Доктор покачнулся и упал. Я подскочил, чтобы поднять его, но он как ни в чем не бывало провел рукой по лысине, а потом, поднявшись с тюла, пробормотал: «Ничего, ничего», выпрямился и встал передо мной с ужасно обеспокоенным выражением лица.

На голове у него не было и следа шишки или царапины! А ведь я точно видел, как тяжелая статуя обрушилась ему на голову. У него как минимум должен был треснуть череп!

Дверь широко распахнулась. На пороге кабинета появился Филипп, а за ним Руди, который нес свернутые носилки. Взглянув на нас и на лежащую на полу статую, они нерешительно переступили через порог. В конце концов Руди попытался было спрятать носилки, прислонив их к стене коридора.

«Услышали шум, прибежали… но зачем носилки-то?» — подумал я, совершенно сбитый с толку. Но вдруг меня осенило: «Лопаты! Лопаты! И отсутствие следов на грядках. Они копали могилу!»

Воспользовавшись замешательством санитаров и нерешительностью Квина, который продолжал стоять с глупой миной и повторял: «Ничего, ничего!», украдкой подавая при этом знаки Филиппу, я резко наклонился и, схватив доктора обеими руками пониже колен, Приподнял его и кинул под ноги санитарам. Он был тяжелее, чем я предполагал. Филипп прыгнул на меня, но я саданул его в живот. Он откинулся назад так, что, падая, подкосил Руди, и оба повалились на лежавшего посредине кабинета Квина. Руди, который был наверху, поднялся первым. В этот момент за его спиной в открытых дверям появился Затль.

«Конец, — подумал я. — Их четверо…»

Огонь погас. В слабом лунном свете, льющемся из окна, я увидел, как Руди, подкошенный сзади, опять рухнул на поднимавшегося с пола Филиппа. Раздался резкий свист. Затль выхватил из-под халата короткоствольный пистолет и, прицелясь в копошащуюся на полу груду тел, встал в дверях, заслонив проход. В тот же момент за его спиной во мраке коридора по полу прошмыгнули три белесые тени, словно огромные крысы или большие коты. Затль повернулся и выстрелил, а потом с проклятиями помчался за ними к входной двери! Не успел я опомниться, как из кучи неподвижных тел, лежавших посреди комнаты, выбрались еще три точно таких же светлых клубка и, мелькнув в открытых дверях, исчезли во мраке вестибюля. Тогда и я выбежал из дома. Еще дважды где-то за живой изгородью грохнул пистолет Затля, а через секунду он сам вынырнул из-за угла.

— Холеррра! — рявкнул он, схватив меня за руку и втолкнув в дверь. — Дьяволы! Адские создания!

Страшный рев разорвал воздух, посыпались стекла, на стене зарослей и облачном небе вспыхнуло ослепительное зарево. Рев перешел в оглушительный протяжный вой. Только когда он немного утих, Затль отпустил мою руку и выскочил из дома. Я побежал за ним и, следуя его примеру, поднял глаза вверх.

Сквозь низкие облака просвечивало пятно, будто над островом появился второй, более яркий месяц. Светлый круг бледнел и уменьшался на глазах. Не говоря ни слова, Затль обошел вокруг дома. Я молча шел следом за ним. По его поведению я угадал, что если вообще и можно было что-либо предпринять, то теперь все равно уже поздно.

На том месте, где чудесная клумба окружала «памятник космонавтам», теперь чернело пятно выжженной земли, в самом центре которого зияла темная яма в форме круга.

— Я просчитался! — сказал Затль. — Ну и пройдохи! Вместо того чтобы замаскироваться, они поместили свой космолет в центре клумбы…

В коридоре Затль повернул главный выключатель, и во всем здании загорелся свет. Возле кабинета Квина лежал Линдгард. Повернув его на спину, я увидел, что у него распорот живот. Я наклонился над ним к только тогда заметил, что внутри у него пусто.

Это была просто-напросто кукла…

Точно такие же куклы Квина и санитаров мы нашли в кабинете. Куклы Конти и Либнера валялись на лестнице. Манекен Асвица лежал в коляске в его комнате.

Кожа кукол отлично имитировала человеческую. Лица, на которых остались случайные гримасы, даже теперь выглядели как живые.

— Они были слишком маленькими и слабыми, чтобы что-нибудь сделать! — ворчал Затль. — Скрывались под видом психически больных. Это освобождало их от необходимости помнить «свое» прошлое… Интересно, сколько таких успел отправить отсюда «доктор Квин»… Отличная работа! — сказал он с уважением, поднимая за шиворот пустую оболочку Либнера и осматривая ее со всех сторон. — Посмотри, все управление внутри, да еще здесь хватит места для кошки.

— А ты… из четвертого отделения? — нерешительно спросил я.

— Майор Тукс к вашим услугам! — усмехнулся мнимый Затль и стал по стойке «смирно». — А ты? От полковника Кройса из второго, да?

— Угадал. Теперь вспоминаю, где я тебя видел: в штабе обороны.

— Вот к чему приводит излишняя секретность и отсутствие координации. Из всех здешних обитателей мы вызывали самое большое подозрение друг у друга.

— Ты подозревал меня? — спросил я.

— Конечно.

— А я тебя с первой минуты… Ты вел себя странно, да и это имя…

— Это была ошибка. Я спрашивал Затля, не может ли кто-нибудь здесь его знать. Он уверял, что его знакомые умерли с полвека назад.

— Значит, он все-таки жив? Вернулся из своей неудачной экспедиции?

— Вернулся.

— Ну… что ж, напишем рапорт вместе… Надо доложить руководству.

— Не спеши. Их все равно не поймать. Перейдут в надсветовую — и ищи ветра в поле.

— Ты думаешь, они развивают надсветовую скорость? Это же невозможно!

— Господи! Ты только что вернулся, и тебя сразу же упекли сюда! — засмеялся Тукс. — Откуда тебе знать о теории Цвайштейна и парадоксе тройников! Пока это только теория, которую мы не можем использовать на практике, но они…