Вавилонская башня (сборник) - Сурдыковский Ежи - Страница 5

Охотники, до сих пор находившиеся на деревянной платформе, ловко, словно обезьяны, спустились вниз и бросились бежать в глубь рощи. Около ракеты появилась фигурка Сверхробота (обладая способностью внечувственного восприятия, Карратес отличил его от охотников), вспыхнул огонь, и Сверхробот начал большими прыжками удаляться от ракеты. Огонь медленно полз вдоль пропитанного селитрой шнура. Когда Сверхробот добрался до зарослей, огонек скрылся в раскрытой дюзе ракетного двигателя. Тотчас же загрохотали запальные ракеты, потом заработал главный двигатель. Клубы дыма окутали башню, а спустя секунду из них с ревом вынырнула ракета и, наращивая скорость, устремилась в небо. Вдруг совершенно неожиданно красные медные листы разгорелись ярче Солнца, обшивка лопнула, листы свернулись, словно лепестки цветов, и ракеты не стало.

На вершине сосны командор Карратес убрал в кобуру еще дымившийся лазер.

В своем отчете командор Карратес писал:

ЧЕСЛАВ ХРУЩЕВСКИЙ

ГОРОД ГОРОДОВ

Они совершили вынужденную посадку на чужой планете в иной солнечной системе. Из-за космического вихря корабль сбился с курса, приборы отказали. Ракета упала на поверхность планеты, словно лист, сорванный с дерева. Очень странный способ посадки.

Первым из корабля вылез Дорн, осмотрелся, ловко перескочил через ярко-красный камень, весело махнул хвостом и тявкнул. Тогда из ракеты на землю спустились люди. Два человека, мужчина и женщина.

— Ах, какой воздух, — затараторила женщина, — настоящий бальзам! Ах, какие краски — ничего подобного в жизни не встречала! Красное, золотое и голубое. Только три цвета, ах, как это восхитительно!

Мужчина не разделял восторгов женщины. Он прошел множество космических дорог, немало повидал на своем веку, не на одном космическом полустанке едал хлеб. Он был насторожен, готов к самому худшему.

— Не знаю, где мы.

— Это изумительно.

— Планета не значится ни в одном космическом расписании.

— Наконец хоть что-то новое.

— Ты рассуждаешь как дитя.

— Просто у меня всегда хорошее настроение. Впрочем, именно поэтому я и сопровождаю пилотов почтовых ракет, скучающих в пути.

— Какая чистота вокруг!

— За горизонтом нас ждут апартаменты с ванной.

— За горизонтом…

— Соберешь нашу унгверса, поедем.

— Ты поможешь мне, щебетунья.

— Вот это другое дело. Меня всегда интересовало, есть ли у вас, космонавтов, сердце.

— Есть.

Мужчина был неразговорчив. Не обращая внимапня на болтовню женщины, он провозился несколько часов, собирая из заранее заготовленных блоков планетоход. Наконец универсальная машина двинулась в неведомое.

— Она совмещает в себе достоинства ковра-самолета, транспортера, глиссера, экипажа на воздушной подушке, аэросаней — просто чудо современной техники, — удовлетворенно заметил космонавт.

— Но это чудо немного трясет.

— Когда я увеличу скорость, вибрация прекратится. О! Уже прекращается.

— Замечательно, прекрасно. Взгляни, золотые скалы в красной пустыне под голубым небом.

— Голая, необитаемая планета.

— Не говори гоп, пока не перескочишь.

— Гоп!

— Мы перескочили через колорадский каньон.

— Действительно, немного похож.

— Вот видишь. Впервые за много-много месяцев ты согласился со мной… Похоже на реку. Переплывем или перескочим?

— Пусть решает Дорн.

Мужчина остановил машину на самом берегу. Собака выскочила, лизнула языком янтарную воду и заскулила.

— Она обожглась, — сказал космонавт. — Да, вода горячая.

— На той стороне виднеется что-то похожее на стену.

— Оптический обман. Это, наверно, горы.

— Я вижу длинную стену, — не сдавалась женщина, — хорошо вижу. Справа, за золотистыми скалами, — темно-зеленая стена.

— Действительно, похоже. Перескочим через реку. Садись, Дорн, к ноге!

— А ты говорил — пустота, ни единой живой души, говорил — вымершая планета… а под нами изумительный город. Вы, мужчины…

— Черт побери! — воскликнул космонавт, — действительно колоссальный город, тысячи зданий, гигантский город, ни конца ни края.

— Улицы пустые, широкие. Как раз для нас. Преврати самолет в автомобиль. Я хочу ехать по улицам этого города.

— Этот город вымер.

— Может, они спят.

— Сейчас? В разгар солнечного дня?

— А может, здесь всегда светит солнце. Что мы знаем об этой планете?

— Ничего.

— Знаешь, я слышала о таких планетах, у которых два солнца, а то и больше, и когда одно заходит, другое восходит. Там всегда светло и тепло, всегда цветут цветы.

— Этот дом…

— Что «этот дом»?

— Нет, невозможно… но мне кажется, что этот дом я уже когда-то видел.

— Знаешь, во сне, бывает, что-то видишь, а потом встречаешь это наяву. Или наоборот.

— Этот дом…

— Этот дом, этот дом… Скажи же наконец, в чем дело?

— Этот дом напоминает палаццо Минелли в Венеции.

— Ты был в Венеции?

— Двенадцать лет назад… А вон тот, другой — это же Сан Джордже Маджоре… Смотри, Порта делла Карта. Крылатый лев святого Марка, перед ним опустилась на колени супруга дожа Фоскари… Церковь Санта Мария деи Мираколи, а перед ней дворец Анджарани-Контарини.

— Но мы же не на Земле.

— Конечно, нет. Поэтому я ничего и не понимаю. Я знаю Италию как свои пять пальцев. На той стороне дворцы Флоренции, Медичи-Риккарди, Пандольфини, собор Санта Мария дель Фьоре, дом Невинных младенцев. Уж не спятил ли я?.. Палаццо Марино из Милана. Мы проезжаем собор из Мантуи, Пизанскую падающую башню, этими дворцами я восхищался в Генуе, этими в Вероне… И Колизей. И памятник Марку Аврелию.