Вавилонская башня (сборник) - Сурдыковский Ежи - Страница 8

— Слишком велика мощность, — говорит человек. — Если бы там хоть кто-нибудь был, он бы давно услышал нас.

Аппараты отключены, слышен только шум вентиляторов. Человек у пульта встает и прогуливается по большому залу, который тонет в полумраке. Несмотря на работу вентиляторов, воздух все еще горяч и сух — несколько часов назад что-то случилось с климатизаторами. В темноте краснеют раскаленные катоды электронных ламп.

— Включай. Попробуем еще раз.

Слышно пощелкивание — это поочередно срабатывают реле, это под полом равномерно гудят насосы, экраны осциллографов заполняются зеленоватыми змейками, на выходе приемника опять появляются беспорядочные импульсы.

— Ничего, — говорит мужчина. — Опять ничего…

Через несколько минут очередной щелчок автоматического выключателя, экраны гаснут. Это не перегрузка. Они еще не успели включить передатчик.

— Заело, — говорит второй мужчина, повыше и как будто помоложе. — И теперь уже по-настоящему.

Двое усталых мужчин обходят зал, зажигая лампы, заглядывая в шкафы, где размещаются подсистемы аппаратуры, смотрят на циферблаты контрольных приборов. Тот,что помоложе, снимает очки, протирает платком стекла и вытирает пот со лба.

— Больше не могу, — говорит он. — Все равно ничего у нас не выйдет.

— Только через три дня можно будет опять установить с ними связь. Ты же знаешь, что может случиться за эти три дня.

— Знаю, — отвечает молодой и скрывается где-то в темноте. Когда он возвращается, экраны опять горят зеленым светом.

— Исправил? — спрашивает он.

— Да. Полетело сопротивление и перегорела лампа. Я скрутил провода рукой. Где ты был?

— Вылил на голову кувшин холодной воды. Начинаем.

— Начинай, — отвечает старший. — Пойду последую твоему примеру.

Передатчик опять начинает работать на полную мощность, восточная часть неба светлеет, но над куполом обсерватории еще ярко горят звезды.

— Может, не стоит? — говорит один. — Может, они уже вошли в тень планеты и только через три дня…

— Это если они движутся нормальным курсом. У нас нет никаких сведений о них, может, они уже сошли с курса.

— Может быть, — отвечает тот и осторожно, чтобы не повредить ламп, увеличивает мощность.

Когда они выключили главный передатчик, солнце уже вынырнуло из-за горизонта. Тот, что помоложе, стоял посреди зала, подняв кверху длинные руки. Пропотевшая сорочка прилипла к телу. Отключив аппараты, они вышли из душного помещения. Некоторое время стояли на ступенях перед выходом, дыша свежим горным воздухом.

— Пойдем пешком? — спросил старший.

— Ты спятил — после такой ночи!

— Ну я пойду, а ты как хочешь, — сказал старший.

Они прошли мимо мастерских. Пустой автобус стоял на своем месте. У выхода, там, где дорога пересекала живую изгородь, человек в темно-синей форме знакомым жестом попрощался с ними, поднеся руку к козырьку фуражки.

Обочины дороги заросли низкой светло-желтой травой; между травинками чернеют осколки гравия. Короткий, но крутой подъем на моренный вал. Карликовые стволы горных рододендронов, прижавшиеся к земле, доползли и до этих высот. Старший немного отстал, младший остановился, оглянулся.

— Ты что?

— Ничего. Цветут как-то странно… белые.

Старший наступил ногой на одну из веток гибкого растения.

— Они выдерживают даже здесь, — сказал он, — а ведь там, внизу, их, кажется, выращивают в теплицах.

Впервые за много часов он усмехнулся. Младший подошел к нему.

— Может, все-таки поедем?

— Нет, — буркнул старший. — Приятно подышать свежим воздухом после такой ночи.

Он убрал ногу, и ветка пружиной взметнулась вверх.

— Хорошо… — сказал младший. — Идем.

— Отвык? — спросил старший:

— Да. Отвык, но это ничего.

Они шли по обочине, спускаясь вниз вдоль крутого обрыва. Под ними раскинулась долина, виднелись облака, плывущие с низин. Было слышно, как где-то позади горный поток разбивается о скалы. Они шли быстро, но старший обернулся, чтобы еще раз бросить взгляд на скрывающуюся за поворотом паутину антенны — последнее напоминание о космодроме.

Шоссе извивалось здесь по склону, а трава была гуще и выше. Карликовые рододендроны уступили место редко разбросанным соснам.

— Думаешь, они вернутся? — неожиданно спросил младший.

Они опять остановились на обочине.

— Понимаешь… — сказал старший, — если предположить…

— Нет, — торопливо прервал его младший, — не допускаю и мысли, что они… Но ведь за те дни, которые прошли с момента прекращения связи, мы сделали все, что могли. Ведь еще никогда не было, чтобы столько дней… и ничего.

— Было, — ответил старший, — только ты еще слишком молод, чтобы помнить это.

— Когда? — спросил первый.

— Дяденька! — неожиданно прервал их чей-то голос. — Дяденька!

Из небольшого соснового бора выбежало несколько мальчишек.

— Дяденька, — тихо сказал один из них. — Вот он…

— Что?

— Шлем, — сказал паренек. — Дяденька, вы видели настоящий шлем космонавта? Он ведь такой, верно?

В руке у мальчугана был шлем, склеенный из бумаги.

— Да, — серьезно ответил старший. — У космонавтов именно такие шлемы. Точно такие, ты теперь космонавт.

— Хорошо, — обрадовался мальчик, — а то вот он говорит, что шлем плохой. Теперь я могу лететь на другую планету.

Они постояли еще немного на шоссе, но разговор не клеился.

— Ты говорил, — сказал младший, — о том, что…

— Да, это было давно. Они полетели вчетвером, плохо рассчитали посадку, и ракета разбилась о поверхность Луны. Была повреждена радиостанция и часть емкостей с кислородом, в реакторе обнаружилась радиактивная утечка. Они умирали с голоду, а рядом была пораженная радиацией пища, им недоставало воздуха, и руководитель полета покончил с собой. После разрыва связи все примирились с их смертью, — он на минуту замолчал. — Все, за исключением очень немногих. Потом их нашли, и один из этих людей даже до сих пор работает на базе.

Дети стояли на обочине. Он говорил глухим голосом, потом опять замолчал.

— Дяденька… — начал один из мальчуганов. — Дяденька, а вы…

— Ну, ну, — ободрил старший. — Ты тоже хочешь быть космонавтом?

— Да, — сказал мальчик. — Если бы вы принесли мне шлем, настоящий… Вы работаете там, — он показал рукой на долину. — У вас, наверно, есть старые, ненужные шлемы. Если б вы могли, то я бы… — Мальик опустил голову. Взрослый улыбнулся.

— Может, и смогу, — сказал он. — Если будешь послушным.

— Ну, конечно, — обрадовался мальчик. — Только ведь вы не принесете. Папка тоже обещал и не принес, а потом полетел к звездам.

— Как тебя зовут? — спросил старший.

— Андрюша, — ответил мальчик. — Андрюша Корнилов.

Взрослые обменялись быстрыми взглядами.

— Руководитель восьмой, — сказал старший очень тихо. — Это его сын.

— А вы тоже полетите к звездам? — спросил мальчик.

— Нет, — ответил он. — Уже нет. Я принесу тебе шлем. А вы бы полетели?

— Эх, папке повезло, — вздохнул мальчик. — А мы только играем в другую планету. Здесь другая планета, и мы ищем сокровища.

Только теперь взрослые заметили, что стоят рядом со старыми, уже никому не нужными бункерами, укрытыми среди невысоких сосен.

— Мой папа не позволял нам играть в другую планету, — сказал Андрей, — а вы на нас даже не крикнули.

— И зря, — улыбнулся младший. — Надо бы накричать. Тут неподходящее место для ваших игр. Эти старые бункеры…

Из-за поворота показался автобус, он быстро приближался, было слышно ворчание мотора и шелест шин по гладкому асфальту. Водитель резко притормозил.

— Я решил вас подобрать, — сказал он, высовываясь из окна. — Дорога дальняя. Люди сказали, что вы пошли в поселок; я подумал, что не следует вам мешать, но на всякий случай…

Он был не так молод, как его сменщик, работавший вчера. На его лице остались шрамы после давно перенесенной болезни.

— Ладно, — ответил младший. — Сядем, коли уж вы приехали. Надо только забрать этих пацанов, слишком далеко они забрались в поисках другой планеты.