"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 112

Мы переглядываемся. Никто не перечит. Думаю, с планом согласны все без исключения. Ник, устав стоять, опускается обратно на диван.

– Но мы так не договаривались, – возражает Рейвен, глядя на всех по очереди растерянным, удивленным взглядом, в котором явно читается обида.

– Прости, детка, – вклинивается в разговор Арт, – но единственный человек, с которым ты могла о чем-то договориться, сейчас не вспомнит ни слова из контракта, что вы заключили, кидаясь друг в друга картинками на крыше. Так что теперь это тайна за семью печатями, и придется тебе…

– Постой, постой, постой… – перебивает его Ник. – Что ты только что сказал про договор на крыше?

Я невольно сглатываю комок в горле, чувствуя, как бледнеет лицо. Одна мысль о том, к чему этот разговор ведёт, заставляет меня искать глазами выход, который так стратегически загораживает Шон. «Сдвинься, сдвинься», – мысленно приказываю я ему.

Пока я просчитываю пути к побегу, Артур поднимает голову, набирая в легкие воздуха, и сбрасывает эту бомбу.

– Мы открыли диск, – так, словно констатирует самую очевидную в мире вещь. – Паролем к нему был номер жетона Тая. Ты вроде как сам его Виоле оставил, так что кого здесь винить? И вот я сидел как-то вечером, а жетон валялся рядом, и я подумал: «А почему бы и нет, Артур?» Ну и дневник там твой тоже вроде как... так что…

– Вы решили и его открыть…

И это не вопрос. Ник слишком быстро переходит в наступление.

Он знает, что мы читали его дневник. Я вижу это по тому, как медленно, но верно он вторгается в мысленное пространство каждого. Пусть его тело слишком истощено, чтобы даже стоять ровно, разум ищет ответы, и ничто не сможет ему помешать.

Сейчас я завидую Шону, которому нечего скрывать. Опустив глаза, чтобы стыд не проступал на лице, словно невидимые чернила, я тереблю заусеницу, пытаясь схватить её ногтями, но, оторвав, делаю только хуже. На пальце выступает капля крови. Положение как обычно спасает Арт:

– Я читал, – заявляет он. – Но чувством вины себя загружать не собираюсь, – а потом наклоняется к моему уху и тихо шепчет: – Ты мне не помогаешь!

Разумеется, какая сейчас с меня помощь? Я вся обратилась в закостеневшую от страха приближения неминуемой участи статую, застывшую в безмолвном крике. Не так все должно случиться. И не здесь.

Долгое время я мечтала рассказать всё, что чувствую, и, глядя Нику в глаза, честно спросить: что нам теперь делать дальше? Но никогда не смогу вытащить эту правду на глазах у всех присутствующих.

– Ладно, – спокойнее, чем я ожидала, вдруг произносит Ник. – Раз все уже в курсе своего, – он демонстративно откашливается, – и моего прошлого, обсуждать будет проще. Я тоже читал свой дневник.

Ник берет со стола стакан, делает глоток воды и смотрит на меня. Таким странным взглядом, ему совершенно не свойственным. С небольшой долей неловкости, а может, даже смущения или стыда, которого ему явно не стоило бы испытывать, учитывая обстоятельства. А потом говорит:

– Прости, Ви, не знаю, в курсе ли ты, но твой парень погиб. Зря мы его искали в Карлайле. Я сожалею.

Рей, глядя на меня, ошарашенно молчит.

Шон молчит выразительно.

«Что за чертовщина происходит?» – спрашивают широко распахнутые глаза Арта. И мои поднятые плечи отвечают: «Кто бы мне объяснил».

Не находя, что ответить, я сдержанно киваю. Наверняка, Ник читал тот дневник, что раздобыл ему Джесс, из Коракса. Поэтому ничего обо мне в нем не писал. Всё, на чем строятся его предположения, – переписка с Тайлером и мои отчаянные попытки его найти, следуя за воспоминаниями.

Я понимаю, что этот неудачный спектакль пора сворачивать, потому до того, как Арт успеет открыть рот, собираясь произнести что-то вроде: «О, брат, ты еще многого не знаешь…», я хватаю его за локоть и выволакиваю за собой из комнаты, сдержанно извинившись. Надеясь лишь на то, что мою реакцию Ник спишет на разбитые ожидания и печаль о кончине его лучшего друга, по совместительству моего парня, а остальные просто не заметят.

Рейвен кричит что-то о том, что мы обязаны разрушить Коракс до основания, но конец её речи я дослушать не успеваю, затаскиваю Арта в чулан через стенку и запираю за нами дверь.

– Я не могу рассказать ему сейчас, – шепотом кричу я.

– Почему? – спрашивает Арт, потирая предплечье, на котором наверняка остались следы моих ногтей и синяки от пальцев.

– Слишком много между нами произошло с момента побега. Дерьма по большей части. – В этот момент по мне бьет каждое сказанное Нику презрительное слово, все наши стычки и ссоры, коих было немало. – Мое мнение о нем было ужасным. Ужасно неверным. Я просто не вынесу его снисхождения из чувства долга, понимаешь?

Моя наивность, взявшись за руку с глупой надеждой на счастье, выросшей по сути из ничего, из черных букв, сложенных в слова и предложения, убедили меня в том, что я для него что-то значу. Но значу ли? Пусть Ник и оказался лучше, чем я о нём думала, разве это изменило что-то между нами здесь, в реальности?

– Я просто хочу любить кого-то, кто будет любить меня в ответ. И не потому, что чувствует себя обязанным, как это вышло с Шоном, – стараюсь объяснить я.

– Ник бы не стал.

– Ты уверен?

Он замолкает, не решаясь спорить.

– Дай мне неделю. Пожалуйста, – прошу я. – Я расскажу ему все сама, но только когда буду готова. Когда мы оба будем готовы к этому.

Арт недовольно отворачивается и, сжав ладонь в кулак, легонько бьет по стене.

– Теперь я уже жалею, что влез в это дерьмо, – стонет он. – Молчание – не моя сильная сторона, ты же знаешь.

Знаю. Сегодня смогла убедиться лично. Поэтому я подхожу ближе, обхватив двумя ладонями его кулак, убираю его от стены и прошу:

– Всего неделя, Арти. А потом я всё расскажу. Обещаю.

Из комнаты Ника доносится шум. Шаги гремят в коридоре, а потом на лестнице. Значит, все разошлись. Собрание закончилось.

– Ладно, – неохотно тянет Артур. – В конце концов он твой парень, не мой. Тебе решать. Просто если Ник узнает, что я от него скрывал, он меня прикончит.

– Не прикончит, ведь ты его лучший друг.

– Слабое оправдание, – отмахивается Арт, вскинув бровь.

Постаравшись сделать максимально убедительное лицо, я кладу ладони ему на плечи и прошу:      – Арти, ну пожалуйста.

Он демонстративно закатывает глаза:

– Хорошо тебе говорить, ведь ты девушка. Тебя Ник не убьет.

– Зато это сделает его брат, – отвечаю я. – И поверь, он на то, что я девушка, не посмотрит. Еще и обставит всё как несчастный случай.

Арт ухмыляется, качая головой:

– Старину Джесса я возьму на себя. Только прошу, не затягивай с этим, ладно? – Он открывает дверь и на пороге добавляет: – Одна неделя! – А потом уходит.

Я устало прислоняюсь к пыльной стенке. На рукаве тут же остается белесый след, и я принимаюсь стирать его другим рукавом. Из комнаты Ника слышится недовольный голос Джесса. Я хочу развернуться и уйти, но останавливаюсь, выхватив собственное имя из монотонного бурчания.

– И что теперь с ней делать? – спрашивает Джесс. – Ты же понимаешь, пока Виола здесь, Максфилд нас в покое не оставит. Он будет искать ее даже по ту сторону океана. Ее надо вернуть отцу.

– В каком смысле вернуть? Она же не вещь, – отвечает Ник. – Если решит остаться, значит, так и будет. И тебе придется смириться, нравится она тебе или нет.

– А тебе? – вдруг спрашивает Джесс.

Ник притихает.

Не дождавшись ответа, я залепляю его многозначительным молчанием, словно пластырем, дыру в сердце и, прикрыв дверь, выскальзываю из подсобки. У меня остается неделя. И отсчет пошел.

Глава 7. Фантом

Сегодняшнее утро начинается рано. Я открываю глаза от шума голосов. Вокруг темно. Сквозь занавешенные ветошью и заклеенные бумагой окна я вижу: солнце еще не встало. Настольная лампа, слишком тусклая для такого помещения, служит единственным источником света в комнате, которая нашими стараниями обросла мелочами, превратившими ее в дом: шкаф в углу из трех сложенных друг на друга ящиков, стопка поддонов под матрасами и даже большая столовая зона, собранная из кресел зрительного зала и огромного деревянного стола.