"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 408

Со звучным шлепком та упала прямо на стол, заставив стоящие на его поверхности фарфоровые чашки и блюдца зазвенеть.

А я порадовался зрелищу, как Штайнберг едва своим кофе не подавился от удивления подобной наглостью.

— Да что ты себе позволяешь⁈

— Здесь девяносто семь претензий, — уверенно произнесла Марина. — Каждая подписана жильцом дома, которого вы выкинули из него с мизерной компенсацией. Это те самые люди, которых ваша фирма обманула, пообещав им достойное жильё, а взамен поселила в дрянных районах и разваливающихся домах.

— И что? — презрительно фыркнул барон. — С чего вы вдруг решили, что это хоть как-то должно меня волновать?

— С того, что все эти заявления оформлены и подготовлены, — с вызовом бросила моя начальница. — Можете проверить, если хотите. Мы подадим групповой иск. Каждый из этих людей требует возмещения отобранного у них жилья, либо эквивалентной компенсации в стоимости жилья, либо возмещения уплаченных по арендному договору средств в тех случаях, когда жилая площадь этого здания сдавалась в аренду, а проживающие на её территории люди были выселены раньше срока.

Глаза Штейнберга опасно сверкнули, а от стоящих за его спиной служанок до меня долетели нотки страха и даже чего-то напоминающего тихую панику. Похоже, эти девушки знали своего господина куда лучше, чем им бы того хотелось…

— И? — повторил Штайнберг, глядя на нас уже куда более раздражённо. — С чего вы взяли, что я собираюсь платить этому сброду? Здание принадлежит мне. А значит, я могу делать с ним всё, что захочу…

— Здание принадлежало вашей фирме, ваше благородие, — бодро отозвалась Марина. — А эта компания, как и любая другая, должна подчинятся законам империи. Александр?

Уже готовый, я открыл свой портфель и протянул ей ещё одну папку, которую Марина положила на стол рядом с первой.

— Это копия выписки из жилищного законодательства империи. Я потрудилась отметить для вас каждый из семи пунктов, которые нарушили вы и ваша фирма при выселении ваших людей…

На лице барона неожиданно появилась странная улыбка, а взгляд переместился куда-то нам за спины.

— Если бы это было так, то чего же они раньше-то не возникали? — прозвучал сзади насмешливый женский голос. — Ах, да. Очевидно, не хотели, чтобы их защищала неудачница вроде тебя.

Стоящая рядом со мной Марина словно одеревенела. Исходящие от неё всего секунды назад волны уверенности моментально потухли. Словно кто-то свет в комнате выключил. Им на место пришла смесь из липкого, мерзкого по ощущениям страха и какой-то совсем уж детской неуверенности. Что за чёрт?

Обернувшись, я посмотрел на молодую девушку немного моложе тридцати. Высокую и стройную длинноногую блондинку. Она шла к нам от ведущих в особняк дверей уверенной походкой с высоко поднятой головой и надменным выражением на лице.

— О, Оливия, а вот и ты, — тут же оживился Штайнберг и посмотрел на нас. — Похоже, что мой адвокат, наконец, появилась. Ты как раз вовремя.

— Я вижу, — улыбнулась блондинка, подходя ближе.

Она обошла столик, проведя ладонью по плечу барона, и опустилась в одно из кресел рядом с ним. Одна из служанок тут же подошла к ней, чтобы налить кофе.

— Итак, какую глупость ты решила сделать на этот раз? — с улыбкой змеи полюбопытствовала она, уставившись на Марину, как удав на замершего кролика.

— Я… — запнулась та. — Мы хотим подать групповой иск и…

— Групповой? — перебила её блондинка. — Не смеши меня. И кто тебе разрешил разговаривать с моим клиентом до моего прихода?

Я едва не отшатнулся. От Марины буквально разошлись волны не то что испуга, а, скорее уж, натурального ужаса.

— Я…

— Да, ты, — насмешливо подтвердила она и повернулась к Штайнбергу. — Видишь ли, Григорий, я её знаю. Училась на моём курсе. Но даже тогда она была ничтожеством, которое не способно было даже игровой суд выиграть. Не то что настоящий. Потому она уже пять лет сидит в отделе «pro bono» своей фирмы и занимается делами нищебродов… ах, прости, Мариночка. Ты даже и ими-то толком не занималась. За тебя все сделки заключали другие люди, если не ошибаюсь. Ведь так, да?

Воу! Какого хрена? С чего это пошли личные оскорбления? Чёрт. Я посмотрел на свою напарницу и приуныл. Маринка поплыла. От былой уверенности не осталось и следа. Ну! Давай же! Возьми себя в руки! Я буквально мысленно орал на нее. У нас всё есть! Всё! Мы раздавим этого ушлёпка! Соберись!

О! Удивительно, но в её взгляде появилось что-то похожее на былую уверенность. Она даже плечи немного расправила.

— У нас есть заявления от почти сотни истцов для этого иска, — заявила Скворцова, и её голос практически не дрожал. — А ещё семь пунктов жилищного законодательства, которые нарушила ваша компания и…

— Какие? — уточнила Оливия и указала пальчиком с идеальным маникюром в сторону лежащих на столе папок. — Ты вот про эти? Те самые, которые я разобью в суде, даже не вставая с места? Да будет тебе, Марина. Мы обе знаем, что для твоей фирмы эти дела не более чем попытка показать, что вы якобы заботитесь о простых людях. Вот только вам на них наплевать точно так же, как и всем остальным.

Оливия сделала глоток кофе и повернулась к явно забавляющемуся всем происходящим Штайнбергу.

— Это жалкое подобие группового иска, Григорий, не более чем жалкий блеф, — пояснила она своему клиенту. — Моя дорогая Мариночка знает, насколько проблемны они в рассмотрении и затратны по деньгам и времени. Вот и хотела надавить на нас таким образом. Решила, будто ты или моя фирма испугаемся подобной работы. К её сожалению, — эта стерва посмотрела на нас и улыбнулась, — это не так. Да и ей, я уверена, ресурсов на такое дело никто не даст. Так что можешь не переживать. Всё это не более, чем пустая болтовня.

Я стоял, смотрел на то, как Марину в глаза поливали помоями и медленно, но уверенно закипал. Хотел взять эту стерву за горло и вытереть ей пол. Никогда не любил подобных личностей.

Но больше всего меня поразило то, что и сама Маринка сейчас стояла, практически дрожа, и не могла вымолвить ни слова в ответ. Что между ними произошло… хотя нет. Не важно! Как она могла забыть о том, зачем мы на самом деле сюда пришли? Ведь мы всё обговорили! Но вместо этого девушка замерла, а её эмоциональный фон больше подошёл бы перепуганному и забитому щенку, чем уверенной в себе девушке.

Прости, подруга, но, похоже, придется брать всё в свои руки.

Вздохнув, сделал шаг вперёд, в очередной раз поморщившись от боли в ноге. Отодвинул один из резных деревянных стульев и с облегчением уселся прямо на него. Нет, всё же сидеть куда приятнее, чем стоять.

От этой картины Штайнберг и Оливия, до этого мило ворковавшие между собой, уставились на меня.

— Не припомню, чтобы я приглашал тебя за свой стол, — выплюнул барон в мою сторону, но я даже ухом не повёл.

— Не помню, чтобы я спрашивал разрешения, — в тон ему отозвался я. Раз уж с нами тут не любезничают, то и я этой ерундой заниматься не собираюсь. — У меня нога болит.

— Да плевать я хотел, что у тебя там болит! — вспылил Штайнберг, и стоящие за его спиной служанки дёрнулись от этого крика, как от пощёчины. — А ну живо встал с моего стула!

— А кто сказал, что это ваш стул? — поинтересовался я, открывая портфель.

— Что⁈

— Ой, прошу прощения, немного ошибся, — тут же поправился я, доставая папку. — Я хотел сказать, что это пока ещё ваш стул. Потому что в скором времени он таковым быть перестанет.

Брошенная мною папка приземлилась перед бароном, едва не сбив со стола блюдце из тонкого фарфора. То жалобно звякнуло и запрыгало на столешнице.

— Раз уж у нас не вышло договориться по-хорошему, будем общаться по–вашему

Глава 12

Их реакции оказались разными. Если барон начал орать на меня, то Оливия повела себя именно так, как я и предполагал, сразу же обратив внимание на папку.

— Да я тебя закопаю, щенок! — рявкнул Штайнберг и резко повернулся к Марине. — Слышь! Девка! Что твой поганый помощник себе позволяет⁈