"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 421

О как. Любопытно. Что именно? Во-первых, то, что это новое заключение. Во-вторых, делалось оно уже не обычной следственной командой, а Имперским целителем Григорием…

— Распутин? — не удержавшись, спросил я. — Серьёзно?

— В чём проблема? — с каким-то подозрением переспросил Лазарев, явно удивленный моим вопросом.

— Нет-нет. Всё нормально. Просто удивился, увидев его фамилию.

Не говорить же ему, что я знал совсем другого Григория Распутина. Мракобеса, шарлатана и интригана, которого его горе-убийцы ещё и прихлопнуть сразу-то не смогли. Ладно, чёрт с ними, с флешбеками из прошлой жизни. Сейчас меня куда сильнее интересовало то, что написано в заключении.

Итак. Если верить распечаткам медицинских отчётов за подписью Распутина, то Анатолия Димитрова убил не сердечный приступ. Это был яд, остановивший работу сердца и убивший барона. А вот последствия действия яда как раз-таки и приняли первоначально за сердечный приступ.

— А ничего, что… сколько там времени прошло? И с чего вдруг решили провести эксгумацию? И почему именно сейчас?

— По требованию Елизаветы Димитровой, — хмыкнул Лазарев. — Она сочла, что первоначальные результаты обследования её брата могли оказаться недостаточно качественными.

Да. Такое возможно в случае появления новых улик, требования суда или же ведущего следователя по делу. Или, как в данном случае, по требованию родственника. Вопрос в другом. Чем нам это грозит?

Медицинское заключение после эксгумации и повторного обследования тела могли не принять в том случае, если имелись нарушения в самом процессе, сомнения в компетентности того, кто делал заключение, а также наличии подозрений на фальсификацию. И по всем этим пунктам фамилия Распутина прокатится, как паровой каток, не оставив от них и следа.

Нет, конечно же, я учитывал вероятность того, что мог что-то пропустить. Даже у самого Лазарева уточнил на всякий случай.

— Нет. Тут без вариантов. Я, конечно, попробую оспорить это дело, но шансов на то, что эти результаты не будут приняты, нулевые.

— Так. Ладно, — я посмотрел на Лазарева, — допустим, его отравили. Но при чём тут Изабелла? Согласен, вариант выглядит даже в чём-то правдоподобно, но отравить его мог кто угодно…

— Не кто угодно, — вздохнул Лазарев, упав в своё кресло и откинувшись на спинку. — Едва только эта информация попала к следователям, те стали рыть носом землю. Это какая-то дрянь, которую очень сложно обнаружить, если не искать именно её. Плюс по показаниям слуг Изабелла сама отнесла вино мужу.

Он резко наклонился к столу и принялся рыться в аккуратно разложенных на столе папках.

— Вот, — воскликнул он, достав одну из них и вынув из неё лист бумаги. — Здесь показания одной из служанок Димитровых. По её словам, Изабелла поднималась в кабинет к мужу с двумя бокалами вина за несколько часов до его смерти. Это же, если ты помнишь, нам сказала и сама Изабелла во время встречи.

— Сомнительно, но окей, — протянул я. — Допустим. Она видела, как Изабелла добавляла яд в бокалы?

Услышав мой вопрос, Лазарев поморщился.

— Ты не хуже меня знаешь, что она не могла бы этого видеть. Иначе бы мы этим не занимались. Я могу предложить такую же версию, но никакой суд не примет подобное заявление в текущих условиях. Если уж на то пошло, то гипотетически они могла это сделать в любой удобный для неё момент времени.

— Но ты уверен в том, что она этого не делала.

— Да, абсолютно, — уверенно кивнул Лазарев.

Мда-а-а-а… Как быстро всё изменилось. Если до сегодняшней ночи ещё можно было рассчитывать на презумпцию невиновности и косвенность улик, то сейчас любой более или менее нормальный прокурор из наших же тезисов верёвку сплетёт и потом нас же на ней и повесит.

— Всё равно, — не сдавался я. — Может ли эта служанка доказать, что кроме Изабеллы никто больше в кабинет не заходил? Или что Анатолий не уходил, оставив кабинет пустым на время…

— Не проканает, — перебил меня Лазарев. — Посмотри отчёт Распутина. Яд действует в течение пары часов. А время действия после приёма совпадает с примерным временем визита к нему Изабеллы и приблизительным временем смерти самого Анатолия. Плюс показания слуг. Анатолий не выходил из своего кабинета, и никто не заходил к нему.

— Хорошо, тогда предположим, что яд принесла она, но не знала этого…

— С каких пор ты заделался адвокатом дьявола? — с подозрением спросил Лазарев.

— А с каких пор ты стал сомневаться в том, что она этого не делала? — кинул я ему ответку. — Или не ты мне говорил, что она не виновата? Что? Уже начал сомневаться?

— Даже и не думал. Просто я не понимаю произошедшего, и это меня бесит, — честно признался мне Лазарев.

— Ну, значит, будем разбираться. С чего начнём?

Лазарев немного посидел, подумал и заговорил.

— Я постараюсь добиться встречи с Изабеллой. А ты займись Распутиным…

— В смысле?

— В прямом. Я хочу, чтобы ты встретился с ним и поговорил. Мы должны знать все до мельчайших подробностей. А если меня не пустят к Изабелле, я поеду к этой служанке… как её там, а, Юлия.

— Нет, — практически сразу же заявил. — С ней встречусь я.

— С чего это?

— Ну-у-у… я очень хорошо разбираюсь в людях, — выдал ему максимально близкую к правде теорию. Не говорить же, что я умею читать человеческие эмоции, словно раскрытую книгу. Да, пусть и не всех, с аристократами это почему-то не работало. Но служанка вряд ли обладательница высоких кровей. Так что мои способности тут будут как нельзя кстати. — Просто поверь мне. Снять с неё показания я смогу и сам. А ты лучше встреться с Изабеллой и поговори с ней.

— Это с каких пор ты начал мне указания отдавать?

Спросил он серьёзно, но я видел, что эта ситуация его забавляла.

— Скорее уж просто не хочу, чтобы мой босс тратил время на то, что сможет выполнить и обычный помощник.

— Ты давай не подлизывайся, — наполовину серьёзно, наполовину шутливо погрозил мне Лазарев пальцем. — Я тебя взял за то, что ты вроде как умеешь нестандартно мыслить, а не за лизоблюдство.

— Надо же, а я-то думал, что просто впечатлил тебя так, что у тебя и выбора-то другого не оставалось.

— Ну разве что чуть-чуть, — не остался он в долгу и свёл указательный и большой палец вместе, чтобы показать насколько. В расстоянии между ними как раз можно было бы лист бумаги просунуть.

— Чёт как-то слабо.

— А ты старайся лучше, — посоветовал мне Лазарев.

На том и порешили. Едва только начало светать, как я позвонил секретарю Распутина. Номер мне заблаговременно дал Лазарев, так что искать его не пришлось.

Что меня удивило — я не просто смог договориться о встрече, но сделал это быстро. Чертовски быстро. Позвонил. Объяснил, кто я и по какому вопросу звоню. Секретарь лишь поставила звонок на паузу, видимо, для того, чтобы переговорить со своим начальством, после чего радостно сообщила мне, что его сиятельство готов будет принять меня в половине одиннадцатого. Лишь попросила не опаздывать, так как у графа очень плотное расписание и он не сможет уделить мне времени сверх оговоренного.

Да. В этой реальности Распутины — это очень и очень знатный графский род. Но удивило другое. Я предварительно немного расспросил Романа об этом мужике, плюс поискал информацию в интернете. Что я ожидал найти? Кучу компрометирующих статей о том, что этот род ведет себя как хитрые интриганы. Ага. Нет. Всё оказалось иначе. Распутины, как и другие семьи, обладающие Реликвиями «целительного» типа, создали что-то вроде общего союза целителей внутри Империи. Они работали по всей стране и действительно трудились на благо государства и его жителей, спасая жизни как благородных, так и простых граждан.

Правда, зарубку в голове я всё-таки оставил. В конце концов, их поведение никоим образом не мешает им быть хитрыми интриганами, ведь так?

Тихо ругаясь сквозь зубы, Розен вышел из лифта и пошёл в сторону общего зала, где находилось его рабочее место. И при этом ни на секунду не прекращал тихо и сквозь зубы ругать этот поганый день. Сначала он почти восемь часов просидел, оформляя бумаги для одного из своих начальников, а затем и вовсе забыл на работе несколько папок с документами, которые ещё днём должен был сдать в архив.