"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 679

Пока ехал, даже проголодался. Но, всё потом. Сейчас главное работа.

В этот раз я приехал в университет позже. Если честно, то несколько переживал, что не застану её на работе. Всё же до универа сегодня я добрался уже к вечеру. Но, нет. Повезло. В деканате, куда я направился первым делом, мне сообщили, что если она ещё не ушла, то должна быть у себя на кафедре.

Так и оказалось. Когда я вежливо постучал в дверь, то услышал с той стороны знакомый голос.

— Можно.

Помещение кафедры представляло собой несколько комнат, разделенных на отдельные кабинеты, двери коих выходили во что-то вроде просторной гостиной с длинным столом. За такой можно и два десятка человек усадить и тесно им не будет.

София Андреевна как раз и сидела за этим самым столом, обложившись со всех сторон тетрадями и папками с распечатанными листами. Наверное, работы студентов проверяла.

— Добрый вечер, София Андреевна, — поздоровался я, прикрывая за собой дверь.

Преподаватель подняла голову, посмотрела на меня с укором и отложила ручку в сторону.

— Кажется, я уже говорила вам, что не хочу с вами общаться, — холодно произнесла она.

— Да, кажется что-то такое я уже слышал, — не стал я с ней спорить.

— И я обещала, что вызову охрану, — добавила она.

— Да. И такое, кажется, тоже было, — кивнул я, отодвигая один из стульев за дальним от неё концом стола и присаживаясь.

Женщина смотрела на меня со смесью возмущения и раздражения. Целых шесть секунд смотрела.

— Так. С меня хватит, — произнесла она весьма категоричным тоном и достала телефон. — Лучше вам уйти самому. Потому, что я слов на ветер кидать не собираюсь.

И начала набирать на экране какой-то номер. Очевидно, охраны университета.

— Ну, мне не впервой объясняться в сжатые сроки, — пожал я плечами. — Думаю, что у нас есть несколько минут, так что я как-нибудь успею с вами поговорить…

— Разговор возможен в том случае, когда один человек хочет выслушать другого, — с раздражением ответила она, поднеся телефон к лицу. — У нас же с вами подобного понимания явно нет… Алло, Сергей Леонидович? Здравствуйте. Ко мне на кафедру сейчас молодой человек зашёл. Я бы хотела попросить вас выпроводить его с территории университета… что? Нет, не студент. Да, посторонний человек. Да, я жду.

Она положила телефон на стол и снова взялась за ручку, желая продолжить работу.

— Ну, раз уж таймер запущен, то не вижу смысла тратить время впустую, — я с задором побарабанил пальцами по столу. — Почему вы ничего не сделали с тем, чем занят ваш муж?

— А это не ваше дело, — практически огрызнулась она. — Говорить я с вами не собираюсь. Так что можете передать Молотову, что ни его, ни чья-либо помощь меня не интересует.

— То есть, тот факт, что он сейчас пишет работу, которая не только способна изменить концепцию взаимодействия в области интеллектуального права между корпорациями и отдельными физ лицами не в пользу последних вас не интересует? — уточнил я.

Она на миг оторвала взгляд от тетради, которую проверяла и посмотрела на меня. Её глаза чуть сузились, но она так ничего и не сказала.

Что же, значит, продолжаем.

— Слушайте, всё, что я хочу, это помочь вам, — произнёс я. — Но не смогу это сделать, если вы мне не позволите.

— А, кто сказал, что мне нужна чья-то помощь? — довольно резко произнесла она, не отрывая глаз от проверяемой работы. — И я точно не стану принимать её от кого-то вроде вас, корпоративных шакалов.

— Это очень грубо, знаете ли.

Я даже обиду на лице изобразил.

— С чего вдруг такое отношение? Корпорации наступили вам на ногу? Или, может быть, потому, что ваш муж работает на одну из них?

О, её это зацепило.

— Давайте я поясню, как это вижу. А вы подтвердите, так это или нет. Ваш муж сейчас занят тем, что в первую очередь создает прецедент. И вы это прекрасно понимаете. Дайте угадать… рассмотрение интеллектуальных прав не, как защиту индивидуального творчества, а как предмет корпоративного управления. Я угадал?

Угадал. Ей даже говорить ничего не пришлось. На самом деле мне даже эмоции её читать не надо было. Это и так было понятно по тому, как напряглись её плечи, а сжимающие золотую перьевую ручку пальцы побелели.

Значит я прав. Продолжаем.

— Более того, в своей работе он использует ваши общие наработки. Думаю, что человек, всю жизнь посвятивший защите прав индивидуальной интеллектуальной собственности, вряд ли будет рад, если его работа в дальнейшем позволит корпорациям присваивать себе то, что им не принадлежит на законных основаниях.

После моих слов она подняла голову.

— Напомните, как вас зовут?

— Александр Рахманов, София Андреевна.

— Что же, Александр Рахманов. Я повторю это в последний раз, — отчеканила она, выпрямившись на своём стуле. — Меня не интересует всё, что вы сказали или хотели сказать. Мне не нужна ваша помощь. Мне вообще ничья помощь не нужна!

— А я думаю иначе, — не согласился я с ней. — Потому, что если всё то, что я сейчас сказал — правда, то вас ждут большие проблемы. Давайте будем честны. Если в основу его работы легли ваши общие наработки и это будет доказано, то для вашей профессиональной карьеры это будет конец. Ваши предыдущие работы будут поставлены под сомнение, так как новая интерпретация будет опровергать предыдущие выводы. Если его работа будет иметь успех, а думаю никто не сомневается в том, что она будет иметь этот успех, то крупные компании получат теоретическую базу для оспаривания любых авторских прав индивидуальных разработчиков. А ваши собственные экспертные заключения по делам о защите интеллектуальной собственности можно будет оспорить в суде ссылаясь не только на его работу, но и на наличие этих самых появившихся противоречий.

С каждым словом она потихоньку начинала напрягаться всё сильнее и сильнее. Постепенно. По чуть-чуть. Будто температуру в комнате опустили градусов на пять.

А я и не думал останавливаться. Уже понял, что попал в цель.

— Но, это ведь не всё, ведь так? — продолжил я. — Ваша научная репутация тоже пострадает. У людей может возникнуть впечатление, что вы либо изменили свою позицию, либо изначально не имели твердых убеждений…

— Это ничего не значит, — попыталась возразить она. — Убеждения могут меняться…

— Может быть, — пожал я плечами. — Но не в нашей среде. Принципиальность и отстаивание своей позиции — это те столпы, на которых стоит юриспруденция. Если вы изменили мнение по одному вопросу, кто гарантирует, что вы не измените его по другому в тот момент, когда вам это будет выгодно? Более того, как только всё это выплывет наружу, ваша позиция, как начальника кафедры так же попадёт под удар. Подобная публикация может создать впечатления раскола внутри университета. Пусть его и не будет в реальности, но репутация заведения куда важнее. При всех вышеперечисленных фактах вы уверены в том, что ваше начальство будет защищать вас с пеной у рта?

Такой уверенности у неё не было. Я чувствовал это так же ясно, как видел сейчас напряжение на её лице.

Но она ещё не сдалась. Это видно. Чертовски сильная женщина. Сильная и гордая. Такая будет отстаивать своё решение даже тогда, когда, казалось бы, уже и так ясно, что она проигрывает.

— Я смогу это оспорить, — заявила она с таким видом, будто действительно верила в это. — Даже если он опубликует свою работу, то я могу опротестовать его выводы и…

— Да ни черта вы не сможете, — довольно грубо перебил я её. Грубить ей не очень хотелось, но мне нужно выбить почву у неё из-под ног. — Вы продолжите молчать, потому, что в противном случае те, для кого он всё это делает продолжат давить на вас. Точно так же, как они это сделали полгода назад. Когда вы впервые узнали о том, чем занят ваш бывший муж. Или, хотите сказать, что вы просто так замолчали тогда? Что именно они вам сказали? Если не закройте свой рот тогда… что? Масштабный аудит по каждому из ваших предыдущих дел? Блокировка для вас возможности дальнейших публикаций? Или организуют серию «независимых» исследований, чтобы опровергнуть любые ваши слова?