"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 756

И, как бы мне ни хотелось отмахнуться от этого заявления, Настя могла быть права. Возможно. Но я всё равно с ней не согласен. Она просто не могла почувствовать то, что ощущал я. Фальшивые эмоции отличить от настоящих для меня не проблема. А то, что испытывала Лиза, было до отвратительного настоящим.

Зайдя в один из кафетериев, взял себе пару слоек с ветчиной и сыром и чашку кофе. Уселся за стол и принялся жевать это добро. А голова продолжала работать.

Итак, она хочет, чтобы мы добились для неё справедливости. Цель громкая, пафосная, но не столь понятная с точки зрения профессии. Если уточнять, то это наказание для всех причастных и Меркулова в частности. Возможно, добиться закрытия приюта.

Она хотела прекратить то, что там творилось.

Вопрос ставит задачу. Проблема в том, как этого добиться. Как? В обычной ситуации можно было бы затребовать медицинские записи и прочую документацию, но… почему-то у меня не было никаких сомнений, что с ней не будет никаких проблем. Точнее, в самой документации ничего не будет. Вот абсолютно.

Что дальше?

Устроить полномасштабное расследование в приюте с опросом всех, кто в нём находится? В особенности подопечных заведения. Вариант, конечно, хороший, но кто мне даст на это право? Для этого нужны основания. Как вариант использовать в качестве аргумента показания самой Котовой. Или же…

Ладно. Поступим по-другому. Если у нас есть один случай с Елизаветой, то должны быть и другие. Будем отталкиваться от них. Ведь если это случилось с ней, то, опять же по её словам, должно было произойти с кем-то ещё.

А для того чтобы найти подобные сведения, нам требовался список «выпускников» этого места. К сожалению, такая информация также не являлась общедоступной из-за требования конфиденциальности личных данных несовершеннолетних. И она будет закрытой от общего доступа даже после того, как они этого совершеннолетия достигнут. Тем не менее законные способы у нас существовали.

Достав телефон, набрал Настю.

— Ладно. Будем действовать по старинке, — произнёс я, когда она сняла трубку. — Готовь судебный запрос. Нам нужен список всех, кто покинул стены этого места. И да, прежде чем ты начнешь возражать, я знаю, что эта информация под замком.

— Тогда ты знаешь и то, что с этим будут проблемы, — моментально отозвалась Лазарева. — Делать такой запрос до того, как мы подадим основной иск, может быть проблемно без наличия прямой связи и…

— Нормально всё, — отмахнулся я. — Оформляй его как административный иск и ходатайство об ознакомлении с документами в рамках подготовки к возможному судебному процессу.

Настя тут же фыркнула.

— Ага, а они тут же заявят, что эта информация конфиденциальна по соображениям личной безопасности их подопечных и…

— Насть, я знаю всё, что они могут нам выставить в качестве возражений, — прервал её. — Просто сделай это, хорошо? Подготовь бумаги, а с остальным я сам разберусь.

— Хорошо. Как скажешь…

— Как скажу, так и будет. И ещё кое-что. Мне отъехать надо на полтора часа.

Закончив разговор, я откусил кусок от слойки и, пока жевал, набрал короткое сообщение.

Снова я здесь. Дошёл до нужной мне двери. Даже постучать собирался, но дверь меня опередила, открывшись раньше.

— Рахманов. — Меня придирчиво осмотрели. — Ты опоздал.

— Простите, Екатерина Александровна, — не стал я спорить. — Пробки.

И даже не соврал. Надо было на метро ехать, но я, дурак, решил на такси добираться. В итоге в центре стояли почти полчаса. Тем не менее я рассчитывал на её помощь. Всё же в деле Стрельцова она пошла мне навстречу. Может быть, и тут не откажет?

Судья вздохнула и, закатив глаза, кивнула в сторону коридора.

— Ладно, пойдём. Объяснишь мне по дороге, а то я спешу на встречу. Что у тебя за вопрос жизни и смерти требует моей помощи.

Мда-а-а-а. Надеюсь, что когда она узнает, то не станет слишком уж лютовать.

Чтобы пересказать суть дела, мне потребовалось не больше минуты, за которые мы с уважаемой судьёй дошли до лестницы.

— Очень печально, — не совсем искренне вздохнула судья. — Только я всё ещё не поняла, чего ты хочешь от меня.

— Мы готовим административный иск, чтобы получить данные по тем детям, что покинули приют после совершеннолетия…

— Они отмахнутся от вас недостаточностью оснований и законом о защите прав несовершеннолетних, — сразу же ответила Екатерина, спускаясь по лестнице. — А если верить твоему рассказу, пока вы не подали иск от вашей клиентки, этого окажется достаточно, чтобы заблокировать ваш запрос. Им даже второй раз в суд приходить не придётся.

— Я это и сам понимаю. И именно поэтому пришёл к вам…

Она резко остановилась прямо посреди лестницы и повернулась ко мне.

— То есть ты хочешь, чтобы я поддержала ваше требование, несмотря на абсолютно законные претензии с их стороны?

В её голосе сквозило возмущение, но оно и понятно.

— Один раз вы это уже сделали, — напомнил я ей, но натолкнулся на довольно-таки ожидаемую реакцию.

— Потому что твоя просьба имела под собой логичные основания, — тут же возразила она. — А здесь исключительно твои ничем не подкреплённые догадки…

— Клиентка…

— Показания с её слов, — перебила меня судья. — Всё, что у тебя есть, — это показания, возможно, неуравновешенной девушки с мутным прошлым с одной стороны и заведение с крайне хорошей репутацией с другой.

— И что? Мы теперь право на справедливость будем репутацией мерить? — тут же задал я встречный вопрос. — У Стрельцова с ней тоже было всё в порядке. А он из-за своих тараканов едва не посадил молодую невиновную девушку.

На это ей ничего было ответить. Вижу, что она со мной согласна. А значит, надо давить дальше.

— Екатерина Александровна, послушайте. Я же не прошу вас переступить через закон, — максимально убедительным голосом произнёс я. — Всё, чего прошу, это дать нам шанс защитить интересы и права моей клиентки. Если мы прямо сейчас подадим иск от её имени, то я вам гарантирую — всё это превратится в бесконечное бодание в суде против их юристов. В лучшем случае. В худшем же нам просто не дадут права помочь ей.

— А ты, значит, решил сделать всё по-быстрому, так, что ли? Рахманов, быстрых решений не бывает!

Я мог бы с ней поспорить, но времени на это тратить не хотелось.

— Мне не нужны быстрые решения. Мне нужна информация, по которой я смогу добиться, чтобы правда, какой бы она ни была, всплыла наконец на поверхность из этого болота. И вы можете мне в этом помочь. Я это знаю. И вы это знаете.

Она ответила не сразу. Вместо этого отошла в сторону, чтобы пропустить идущих по лестнице людей.

Я чувствовал, что она сомневается. Если бы не опыт нашего предыдущего общения, то она даже слушать мою просьбу бы не стала. Хотя бы потому, что едва только стоит ей согласиться, как это моментально сделает её вовлечённым в это дело лицом.

А судьи, хорошие судьи, я имею в виду, этого не любят. Они вообще не должны быть вовлечены в процесс. Приговор обязан быть вынесен беспристрастно.

— Если вы сомневаетесь, то подумайте вот о чём, — проговорил я, понизив голос. — Если всё это правда, если детей там действительно подвергают насилию, то разве наш долг не в том, чтобы остановить это? Хотя бы на секунду, всего лишь на одну, представьте, что моя клиентка говорит чистую правду. Разве это недостаточные основания, чтобы докопаться до истины?

— Это если забыть о презумпции невиновности, — ответила судья. — А согласно ей ты не можешь обвинить в чём-то приют со слов всего одного человека и без доказательств.

— Для того мне и нужна эта информация. Чтобы подтвердить её слова. Поэтому я прошу вас пойти мне навстречу.

Она раздумывала почти полминуты, прежде чем сдаться.

— Хорошо. Подавайте запрос. Сообщишь мне, когда это сделаете, и направите на рассмотрение на моё имя. Я дам добро.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, на что она лишь многозначительно хмыкнула.