"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 847

— О, думаю, это не составит проблемы. Я соберу требующиеся документы.

— Что же, это превосходная новость, — довольно заявил Арсеньев. — Поверьте, выбрав нас, вы не прогадали. Мы будем относиться к вашим деньгам как к своим собственным. Обещаю, что вы не пожалеете…

— Точно так же, как не пожалели Сергей и Мария Юдины? — неожиданно спросил я его всё тем же беззаботным тоном, что несколько сбило его с толку.

Дмитрий удивлённо моргнул, а любые радостные эмоции, испытываемые им от перспективы заключить крупную сделку и, соответственно, получить солидную комиссию за это, тут же начали растворяться в удивлённой подозрительности.

Но следует отдать ему должное: в лице он практически не изменился, сохранив на своей морде недоумевающее выражение. Лишь чуть-чуть потемнел его взгляд.

— Не понимаю, о чём вы, — высказался он, но отступать ему тут уже некуда.

— А я вот уверен, что очень даже прекрасно понимаете, — не согласился с ним. — Мне вот интересно, знает ли ваше начальство, что человек, которого они взяли на работу, вывел средства подконтрольного ему благотворительного фонда через мнимые сделки?

А вот теперь его маска треснула. Что же, неудивительно. Нелегко сохранять самообладание, когда тебе в лицо называют способ, с помощью которого ты украл огромную сумму.

Тем не менее он по-прежнему продолжал гнуть свою линию.

— Думаю, что это какой-то фарс, — недовольно фыркнул он и потянулся к телефону. — Наша встреча окончена.

Пока он набирал номер, я протянул руку и достал из открытого кармана своего портфеля папку, после чего кинул её на стол перед ним.

Произошло это настолько неожиданно, что хлопок папки по столу заставил его замереть на месте.

— Что это? — брезгливо спросил он.

— Моё предложение.

— Какое ещё предложение?

— Очень простое, — сообщил я ему. — Ты возвращаешь деньги в фонд, а Юдины отказываются от своих исковых требований. После чего обе стороны подписывают соглашение о неразглашении обстоятельств этой ситуации. На этом всё. Не будет никакого судебного дела и последующего расследования. И, соответственно, тебя не посадят, что, как по мне, звучит не так уж и плохо.

— Меня и так не посадят, — оскалился он, когда внутреннее злорадство наконец пробило барьер сдерживающего его хладнокровия. Но уже через мгновение рассудок вновь взял под контроль его эго «очень умного парня», который смог всех обмануть. — Потому что этого никогда не было, и я абсолютно не понимаю, что ты такое несёшь.

Ну, чего-то подобного я и ожидал.

— Хорошее заявление, — по-деловому хмыкнул я. — Долго оно продержится, когда в суде узнают о том, что обе компании, через которые ты выводил деньги фонда, принадлежали твоим друзьям? Ты открой, посмотри. Что я, зря, что ли, деньги отдал?

Я указал ему на стол. Арсеньев нахмурился и всё-таки обратил внимание на лежащую перед ним папку. После чего открыл её.

Не, мужик действительно хорош. Любой другой в его ситуации уже потом бы обливался, а этот всё ещё держится молодцом. Стоит, наверное, признать, что если бы не мои способности, то я бы сейчас начал бы немного сомневаться, действительно ли он виновен.

Только вот я прекрасно знал, что именно так оно и есть.

В папке, прямо поверх выше описанного мною соглашения, находились снимки, сделанные с записи камер наблюдения одного из лучших и самых дорогих ресторанов в городе. На первом снимке трое мужчин заходят в ресторан. На втором снимке, но уже с другой камеры, они идут по коридору, что-то весело обсуждая. На третьем заходят в одну из приватных комнат ресторана.

Одни из них на снимке был сам Арсеньев. В дорогом костюме и, как это хорошо видно на фото, самый весёлый и радостный из всех. На двух оставшихся, по случайному и абсолютно невероятному совпадению, оказались запечатлены двое мужчин, бывших по совместительству генеральными директорами компаний «МедИнвест» и «Фарма-Солюшнс». Тех самых, через которые и утекли деньги фонда.

Самое же забавное было в том, что дата на фотографиях явно указывает на второе сентября.

— Думаю, что у суда могут возникнуть крайне уместные в данном случае вопросы, — произнёс я, по-хозяйски рассевшись в кресле перед Арсеньевым. — Например, почему двое директоров радостно идут в ресторан всего через день после того, как обе их фирмы подали заявления на банкротство. Или же, например, что делает финансовый директор фонда в обществе этих самых двух людей.

— Или же у него вообще вопросов не возникнет, — тут же агрессивно заявил он. — Потому что ты не мог получить их законно.

Он наклонился ближе ко мне, а его улыбка превратилась в злой оскал.

— Я прекрасно знаю этот ресторан. Они никогда бы не отдали записи с камер наблюдения. А значит, ты получил их незаконно. Попробуешь использовать это в суде, и любой адвокат размажет тебя по полу.

О как. Значит, с юридической стороны он подкован.

— Я могу запросить судебное предписание на их получение, — пожал я плечами.

— О чём я и говорил, — хмыкнул Арсеньев. — Без достаточных оснований тебе никто его не даст. А без этих снимков никаких оснований их требовать у тебя и нет. Так что можешь катиться в эту задницу, в которой Юдины тебя нашли. А если ещё раз припрёшься сюда, мои адвокаты закопают и тебя, и этих доверчивых идиотов.

— То есть мирного решения не будет? — уточнил я на всякий случай, но на эту издёвку он не купился.

— Пошёл вон из моего кабинета.

Ну, в принципе, всё именно так, как я и ожидал. Подготовился он хорошо.

Выйдя из его кабинета, я направился прочь. Спустился на лифте и, только выйдя на улицу, достал телефон и набрал номер Пинкертонова.

— Да?

— Это я, — сообщил я в телефон. — Всё так, как и обсуждали. Начинаю копать под этих двух идиотов.

— Не вопрос. Мои расценки ты знаешь. Семьдесят тысяч и по две тысячи на ежедневные расходы.

У меня едва челюсть не отвисла.

— Пинкертонов, ты там совсем обнаглел? Палку-то не перегибай! Было же тридцать пять…

— Было тридцать пять за одного, — тут же поправил он меня. — Точнее, двадцать за работу и ещё пятнадцать за срочность. А тут будет сразу два объекта для работы. И я, между прочим, пару клиентов продинамил из-за твоего заказа.

Ну окей. Тут он прав. Про срочность я имею в виду. Информация мне действительно нужна была «сейчас». Вот и воспользовался помощью частного сыскаря. И, стоит признать, свои деньги он отработал на все сто. Даже не представляю, как он раздобыл те снимки с записей ресторана. А ведь надо было ещё узнать, что эта встреча вообще была. Всё же не зря Молотов с ним работал.

— Ладно, — сдался я. — Будут тебе деньги. Но раз уж я плачу, то…

— То информация тебе нужна «вчера», — хохотнул он в трубку. — Не переживай. Сделаю. Если эти ребята оставили хоть несколько крошек, то след я найду. Кстати, ты же в курсе, что своим визитом ты его предупредил?

— Конечно, я в курсе. Для чего я, по-твоему, с ним встречался?

— Ну, я думал, что те снимки…

— Слушай, Пинкертонов, давай ты будешь заниматься своей работой, а я своей, хорошо? — немного раздражённо попросил я его.

— Ладно-ладно. Не ворчи. Намёк понял. Как что найду, я тебе позвоню.

Хорошо. С этой проблемой разобрались. А пока Пинкертонов будет искать нужную мне информацию, займёмся своей работой.

Ну и так, к слову. Я прекрасно знаю, почему Арсеньев всё ещё находится здесь, а не слинял куда подальше. Ему нужен способ «отмыть» деньги, которые он увёл из фонда. И работа в инвестиционной компании, в которой, разумеется, по чисто случайному совпадению, работает его старый школьный приятель, прекрасный способ это сделать.

Эх, дорого берёт Пинкертонов. Но свою работу делает хорошо — это следует признать. Надеюсь, что и в этом случае он сделает всё точно так же. Тогда никаких денег не жалко.

Хотелось бы мне, чтобы в деле Виктории, в котором я копался по вечерам дома у Громова, всё было бы так же просто и понятно. Только вот временная дыра в пять с лишним лет этого не позволяла. У меня ушло три полных вечера только на то, чтобы хоть примерно разобраться в документах. Каждый раз я сидел до поздней ночи, сравнивая и проверяя бумаги в надежде найти нужную мне зацепку…