"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 865

— Так, — резко сказал судья. — Я не знаю, что тут у вас происходит, но…

— Ваша честь, мы хотим… — поспешно попытался влезть мой визави вперёд паровоза, но, как это бывает со всеми, кто хочет проделать такой фокус, исход оказался предсказуем.

Его размазали по рельсам.

— Ходатайство на отмену разрешения удовлетворено, — безапелляционно заявил судья и стукнул по подставке. После чего повернулся к нашему противнику и указал в его сторону молотком. — А вам я рекомендую провести проверку оценки выгоды своих проектов и разобраться сначала с ними, прежде чем затевать что-то ещё. Всё понятно?

— Да, ваша честь, — скривился адвокат, бросив на меня ненавидящий взгляд.

Впрочем, о его существовании я забыл уже через секунду, с довольной улыбкой возвращаясь к своему стулу…

Глава 12

Когда мы сели в такси, Настя молчала. Когда машина тронулась с места и вклинилась в плотный автомобильный поток, Настя всё так же молчала. Она не сказала ни единого слова с того момента, как судья ударил молотком по подставке.

Даже когда мы выбрались из такси и зашли в здание офиса, она не проронила ни слова. И, судя по её эмоциям, находилась она в абсолютном раздрае. Её чувства скакали из одной крайности в другую, как если бы она хотела что-то сказать, затем резко отказывалась от этой идеи, а потом страстно желала начать разговор снова.

— Насть, ты так и будешь молчать? — спросил я её, нажимая на кнопку вызова лифта.

Она исподлобья бросила на меня короткий взгляд и поморщилась. Я этого не видел. Мне даже смотреть на неё не нужно было, чтобы ощутить те эмоции, что она сейчас испытывала.

— Да, — негромко произнесла она, глядя на то, как цифры на панели одна за другой сменяли друг друга по мере того, как лифт опускался на наш этаж.

Я не удержался и позволил себе быструю улыбку.

— Что? — чуть колючим тоном спросила она, заметив появившуюся усмешку на моих губах.

— Ничего, — пожал плечами. — Просто я спросил тебя, будешь ли ты молчать, а ты ответила.

— Я имела в виду, что у меня нет желания разговаривать…

По холлу разнёсся тихий мелодичный звон. Кабина лифта опустилась и раскрыла перед нами свои двери.

— И тем не менее ты со мной разговариваешь, — упрекнул я её и отошёл в сторону, чтобы выпустить людей из лифта.

— Потому что ты…

— Ну уж нет, — перебил я её, заходя в лифт. Настя встала рядом со мной. — Это моя фишка. Я лишь начал разговор, но продолжила его ты.

— Саша, что тебе нужно? — спросила она таким усталым тоном, будто хотела, чтобы этот разговор закончился прямо сейчас.

— Ты когда-нибудь играла в карты с шулером? — неожиданно спросил я её и нажал на кнопку нужного нам этажа.

Кажется, вопрос поставил её в тупик.

— Что?

— Ну знаешь? Нечестная игра. Жульничество, — пояснил я ей. — Вроде все карты уже на столе, ты всё видишь. Всё, как тебе кажется, замечаешь. А фишки всё равно уплывают куда-то в сторону…

— Не вижу логики, — буркнула она.

— Логика в том, чтобы обмануть всех, Настя. Так, чтобы они не заметили. Чтобы ты не заметила…

— И я всё ещё не вижу логики, — произнесла она, глядя перед собой.

Лифт затормозил на шестьдесят четвёртом этаже, и двери открылись.

— Потому что ты не шулер, Настя, — сказал я ей, выходя из кабины. — Ты не обманщица. Решила, что всё, что нужно, для того чтобы быть хорошим мошенником, просто выложить на стол крапленую колоду…

— Я не мошенница, — зло отозвалась она, идя со мной рядом по коридору, что вёл к нашему отделу.

— Вот тут ты права на все сто процентов, — согласился я с ней. — Хороший обманщик как волшебник. Ты веришь, что карты, которые сама держишь в руках, выигрышные. А он уже вытаскивает у тебя кошелёк из кармана.

— Ну хорошо, что свой я храню в сумочке…

— Нет, Настя, — подошёл к двери в наш отдел и открыл её. — Ты решила сыграть крапленой колодой, один раз увидев, как это получилось у меня. И решила, что сможешь это повторить…

Я пропустил её перед собой, позволив ей войти первой, и потому успел заметить, как изменилось выражение на её лице.

— Я не занимаюсь игрой в карты, — процедила она сквозь зубы, бросив сумку на стол и скинув пальто. — Я занималась своей работой…

— Нет, — отрезал я, закрывая дверь в отдел и оставляя нас наедине друг с другом. — Ты решила, что сможешь повторить то, что видела однажды в моём исполнении.

— То есть, по-твоему, я всего лишь жалкая подражательница? — моментально вспылила она.

— Нет, по-моему, ты просто слишком гордая, чтобы признать, когда тебе требуется помощь.

— Что?

Лазарева резко повернулась ко мне. На её покрасневшем лице застыло возмущенное выражение.

— Я же попросила тебя о помощи! — воскликнула она.

— А почему ты это сделала? — задал я ей ответный вопрос. — Потому что поняла, что тебе нужна помощь? Или потому, что поняла, что проигрываешь и сама не вывозишь?

— А это разве не одно и то же⁈

— Не, — хмыкнул я. — Даже не рядом.

Она ответила не сразу. Я видел, что она устала. Ей бы сейчас в постель и поспать часиков двенадцать или больше. Всё же последние дня три она изводила себя ради того, чтобы исправить то, что натворила.

И что-то внутри неё наконец сдалось.

— Чего ты от меня хочешь, Саша? — спросила она таким голосом, будто ей было абсолютно плевать на ответ.

Вообще у неё сейчас было такое выражение на лице, словно ей больше всего хотелось, чтобы этот поганый и позорный день наконец закончился.

— Я хочу понять, что происходит, — искренне сказал я, глядя ей в глаза. — Насть, ты сказала, что хочешь, чтобы я тебя признал? Чтобы я тебя воспринимал как равную?

— Да, — через несколько секунд отозвалась она, но былой уверенности в её голосе я уже не слышал. — Верно.

— Почему? — задал я прямой вопрос.

— Потому что…

Она замялась. Запнулась на полуслове. Я видел, как сложно ей произнести это.

— Насть, а с чего ты взяла, что я отношусь к тебе как-то иначе?

Услышав мои слова, она вскинула голову.

— Ты…

— Ты решаешь за меня? — перебил я её. — Или что? Думаешь, что знаешь, что у меня в голове?

— Нет, я…

— Настя, ещё раз. С чего ты решила, что я отношусь к тебе как-то иначе? — вновь спросил её. — Почему, по-твоему, я приехал в суд? Чтобы лишний раз тебя уязвить? Или потому, что хотел выпендриться на твоем фоне? Думаешь, что мне надо самоутверждаться за твой счёт?

— Нет, но…

— Нет. Вот именно, — снова перебил я её. — Я сделал это, потому что мы с тобой одна команда. Потому что мы работаем вместе. И то, что у тебя что-то не получилось, совсем не значит, что я начну как-то хуже к тебе относиться…

— Отец сказал, что я должна выйти за тебя замуж.

— … я помог тебе, потому что это было в интересах клиента, — спокойно продолжил. — Потому что именно это и является нашей обязанностью. А ты попросту решила превратить это в какое-то дурацкое соревнование. Игру. Спор. Просто потому, что вбила себе в голову, что…

Я вдруг замолчал. До меня как-то очень медленно дошли сказанные ею слова. Сначала даже подумал, что мне это просто послышалось.

— Насть… Ты сейчас чё сказала? — переспросил на всякий случай.

Лазарева густо покраснела. Причём с таким смущенным выражением на лице, что мне даже описать его было сложно. Щёки вспыхнули, как горсть раскалённых углей. Пальцы нервно сжали край элегантной кофты, безжалостно сминая ткань. Она избегала смотреть мне в глаза, направив взгляд в пол.

Где-то глубоко внутри, за тенью от вздымающегося стеной смущения, я ощутил нечто вроде облегчения. Как если бы произнесенные слова были тяжёлым камнем, что только что упал с её плеч.

— Настя, — очень медленно проговорил я. — Ты сейчас что сказала, можешь повторить?

— Да, делай вид, будто ты не в курсе, — наполовину обиженно, наполовину расстроено фыркнула она. — Думаешь, я поверю в то, что ты ничего не знал? Как будто отец тебе ничего не сказал…