Возмездие. Дилогия. Книга первая - Герцик Татьяна - Страница 15

– Я ставлю на принца, – решительно объявила маркиза. – Я лично видела, как графинюшка подкатывала к нему, а он брезгливо морщился. И что из того, что это заклятье разрешено использовать лишь магам из судейской палаты? Ни принцу, ни Платину никто никаких обвинений предъявлять не будет, тем более что высказывания Лисби вполне сойдут за государственную измену. По сути, она откровенно угрожала королеве если не смертью, то смещением с престола точно.

Этель перевела дух. Ура, ей ничего не грозит! Ее бунтарский дух тотчас взыграл, просчитывая для принца и его мерзкой свиты гораздо более действенные варианты наказания за беспардонное подглядывание, чем какой-то ничтожный деготь. С трудом призвав себя быть осторожнее, спросила:

– А что случилось после этого?

Дамы отхлебнули то, что было у них в чайных чашках, и продолжили рассказ, то и дело перебивая друг друга:

– О, нам была представлена подлинная трагедия! Наша великолепная королева любит разыгрывать перед зрителями настоящие драмы без всякого на то предлога, а тут появился такой весомый повод! В общем, было все: «я приютила на своей груди ядовитую змею; как ты могла», и даже: «ты не можешь быть дочерью моей дорогой подруги! Ты самозванка!» Но спектакль всего-то закончился изгнанием. Причём только этой девицы, ее родители, воспитавшие такую нахалку, никак не пострадали.

– И это очень жаль, – маркиза мстительно скривила подведенные ярким кармином губы. – Я бы запретила всему клану Лисби появляться при дворе лет сто, не меньше. Тем более что магов среди них отродясь не водилось. Сплошные интриганы, и не более того.

– Значит, ее мамочка знает нечто такое, что держит нашу королеву на крепеньком крючочке! – очень тихо прошептала маркиза Геррод и опасливо оглянулась. – Я уверена, что Октивия от страха спустила бы любое хамство дочурке своей любимой подруги, но не могла – слишком много было тому свидетелей, сразу возникли бы опасные подозрения.

Дамы дружно покивали, поддерживая это мнение, но вслух ничего не сказали.

– Ладно, – с печальным вздохом постановила герцогиня, заглянув в чашку и убедившись, что она пуста, – повеселились мы на славу, но как говорится, пора и честь знать. Королева наверняка желает нас видеть, чтоб излить гнев и негодование по поводу столь подлого поведения пригретой на груди гадюки. Идемте, дамы? Вдруг на фоне этой предательницы королева поймет, кто ей друг, а кто враг?

Фрейлины ушли, а маркиза задумчиво произнесла:

– А вот на это я бы вовсе не надеялась. Октивия не из тех, кто умеет ценить доброе к себе отношение. Она уверена, что оно положено ей априори по статусу. И ничего дальше своего короткого носа не видит. – Спохватившись, умильно подластилась к своей протеже: – Ты же никому о моих неосмотрительных словах не скажешь, милочка?

Этель возмутилась:

– Я не доносчица, маркиза. К тому же я и сама думаю точно так же.

Когда она видела королеву, та вела себя не слишком достойно, да и мысли у нее были на редкость неприятными. Принцесса Валери ей тоже ужасно не нравилась. Она была красива, но спесива и заносчива. Принцессе было почти семнадцать, но что-то никто из принцев соседних государств не спешил слать к ней сватов.

Этель всегда интересовало, отчего же та не просватана с малолетства, как это водится среди королевских семейств. И вот теперь, задав этот вопрос, услышала:

– Это веление короля. Он издал отдельный указ, разрешающий принцессе самой выбрать себе мужа по достижении совершеннолетия, которое у девушек в королевской семье наступает в семнадцать лет, а не в шестнадцать, как у всех прочих. То есть уже скоро ко двору съедутся претенденты на ее руку. И это могут быть вовсе не принцы. Допускаются даже графы. Условие одно – понравиться невесте.

– Ух ты! – восхитилась Этель. – Здорово! Я и не предполагала, что у принцессы может быть такая свобода выбора. А как же кронпринц? Он тоже волен сам выбрать себе супругу?

Маркиза нервно обмахнулась растопыренной ладошкой.

– Вряд ли король позволит сыну выбрать неподходящую девицу. Мне кажется, он просто дает ему время повеселиться, а это среди придворных рождает нелепые иллюзии, иначе графиня Лисби не была бы столь нахальной. Но наш принц вовсе не так прост. Он подобных щучек со времени своего совершеннолетия перевидал несчитано. Но ни одной из них его поймать не удалось.

– Умеет быстро бегать, – со смешком констатировала Этель, припомнив похождения принца.

– А что ему еще остается, если все встретившиеся ему девицы самым бесстыдным образом вешаются ему на шею? – неожиданно серьезно заметила маркиза. – Если б не умел прытко уворачиваться, давно был бы женат на какой-нибудь амбициозной дурехе.

– Хмм… да, сложная у него жизнь, – вынуждена была признать Этель, но ради справедливости добавила: – Но он и сам времени зря не теряет и развлекается с дружками по полной.

– Он в своем праве, – маркиза была странно мрачной. – Пусть он кажется легкомысленным, но это вовсе не так. Он берет от жизни далеко не все, что та ему предлагает. Для королевской семьи, в которой сильных магов раз-два и обчелся, он большая редкость. Принц маг шестой ступени, для рода Лингов это много. Он и сейчас участвует в настоящих боях на границе, хотя король ему это и запретил. Он единственный наследник престола, рисковать собой не имеет права. Но все равно рискует.

Теорин немного вырос в глазах Этель. Интересно, что заставляет столь положительного парня, сильного мага, участвовать в отвратительных непотребствах? Неужто внушение того подозрительного типа из своей свиты?

– Я видела сегодня принца вместе с его друзьями. Они мне ужасно не понравились. Особенно тот, самый наглый, с родинкой возле уха.

– Ты говоришь о Морисе. – Маркиза раскрыла веер и принялась энергично им обмахиваться. – Он мне не нравится тоже. Есть в нем что-то скользкое. Но принц приблизил его к себе после охоты, на которой тот показал чудеса ловкости. Теорин вообще питает слабость к сильным и проворным, – она смешно подергала носиком, выражая свое неодобрение.

Немного помолчав, Этель все-таки решилась:

– Моя интуиция, – она произнесла это слово точно так, как его произносила сама маркиза – с восторженным придыханием, – говорит мне, что он шпион. Именно поэтому он и обвешан амулетами.

– Ты в этом уверена? – осторожно переспросила ее покровительница. – Это ведь очень серьезное обвинение.

– Абсолютно уверена и даже более того! – заверила ее воспитанница.

– Тогда об этом нужно предупредить королевского мага, – испуганно посоветовала взволнованная маркиза. – Именно Платин отвечает за безопасность королевского семейства. Но вдруг ты ошибаешься? Ведь все окружение принца тщательно проверяется.

– Маркиза, помните тот амулет, что собирался навешать на меня тот прохиндей? Его ведь тоже определили не маги, а я. Я его вред просто ощутила. Ясно одно – амулеты, которые не видит даже самый сильный маг, существуют.

– Да, это возможно, – маркиза несколько смутилась. В ее жизни было несколько подозрительных моментов, когда ей ни с того, ни с сего нравились те, кого она прежде и не замечала. Наверняка ей был подброшен какой-то предмет, кажущийся безобидным, но на котором висело заклятье.

– Вы скажете об этом господину Платину? – настойчиво спросила Этель.

Маркиза была рада предлогу увидеть еще раз королевского мага, но все же предусмотрительно спросила:

– Но если он потребует объяснений, ты меня поддержишь?

Этель ничего не оставалось, как согласиться с ней. Раздался легкий перезвон колокольчиков, приглашающий всех на ужин, и маркиза с легким вздохом поднялась, оправила платье и отправилась на трапезу, ее воспитанница двинулась следом. В коридоре они разделились, ибо трапезных во дворце было несколько. Маркиза ушла наверх, к королю и придворным, а Этель спустилась вниз, в полуподвал, к таким, как она, недостаточно знатным для королевского общества.

С той части стола, где сидела Этель, разговоры велись только о недостойном поведении графини Лисби. Осуждали ее далеко не все, более того, ей сочувствовали, ведь подвергнуться заклятью правды чрезвычайно неприятная вещь. То и дело слышалось: что будет, если подобному заклятью подвергнут всех поголовно?