Возмездие. Дилогия. Книга первая - Герцик Татьяна - Страница 3

– А вы кто?

– Я тетушка Леонтаса, – с каким-то непонятным Дэниору злорадством ответила она. – Госпожа Родерика. И этот дом принадлежит мне, а вовсе не ему. Так что ничего против он не скажет. Если только учить откажется. Но, если малыш не маг, к чему ему знать все эти занудные магические штучки?

Несколько удивленный подобной небрежностью к племяннику, ведь в этой стране магов уважали независимо от степени их дара, Дэниор согласился:

– Вы правы. Если мы все решили, я пойду. Мой наставник наверняка уже меня заждался.

– А кто он? – спросила любопытная женщина.

Несколько поколебавшись, маг ответил:

– Веронимус.

Она побледнела и сделала отвращающий жест.

– Бедный мальчик, да как же вы у него очутились? Его же все избегают, он ужас какой страшный человек!

Дэниор не хотел обсуждать своего учителя и неопределенно ответил:

– Так получилось. Если б не он, не знаю, удалось ли бы мне выжить.

Учтиво поклонившись, поспешил к дверям. Уже пройдя пару улиц, спохватился – он же не предупредил госпожу Родерику, что малыш не умеет говорить по-патрийски. Но возвращаться, чтоб это сказать, не стал. Она и сама это поймет, когда начнет с ним разговаривать. К тому же он упоминал, что малыш из далекой Флориндии.

Закрыв за ним дверь на засов, госпожа Родерика, обескуражено покачивая головой, бормотала себе под нос:

– Веронимус! Это ж надо! Я-то наивно полагала, что после той злосчастной истории он скрывается где-нибудь в недоступной башне на краю света, а он себе живет-поживает в столице, горя не знает, да еще и учеников себе берет! Вот страсти-то где!

Ворча, она споро разожгла высокую печь, посадила в нее выпекаться из замешанного с вечера теста несколько пшеничных караваев и пару капустных пирогов. Налила в большой чугунок воды, бросила в него здоровенный говяжий мосол и поставила потихоньку булькать в дальнем углу горнила. Суп нужно было приготовить к обеду, можно было не торопиться, а вот пироги должны были поспеть к завтраку.

Потом заглянула в каморку. Малыш все еще спал, но, согревшись, разметался по кровати, скинув плед на пол. Вздохнув, она ласково погладила его по спутанным волосам.

– Проснется, первым делом накормлю и вымою. Хоть увижу, какой он масти, – решила она и вернулась на кухню.

В ее доме, кроме племянника, жили еще и ученики Леонтаса – три парня от десяти до пятнадцати лет. У всех были способности к магии, но небольшие. Задача господина Леонтаса была непроста – обучить их так, чтоб они могли сдать экзамен на магов второй руки, большего при небольшом магическом даре от них и не требовалось. Хотя в его практике был случай, когда его подопечный сдал аж на четвертую ступень, чем он, как наставник, изрядно гордился.

Вообще в Патрии было восемь ступеней практикующих магов. Но восьмую имели только двое – бывший и нынешний главные королевские маги. О бывшем, Веронимусе, старались не упоминать, а действующий, Платин, был у всех на слуху. Именно ему приписывали столь удачное заключение мирного договора с Горнией, благодаря которому Патрия вот уже десять лет жила спокойно.

Простолюдины почитали главного мага поболее, чем даже самого короля Ионуса Седьмого. Но маги, особенно те, кто был приближен к трону, знали, что именно король объединил силы страны и сумел явить Патрию перед воинственным соседом крепкой, умеющей дать сокрушительный отпор державой, и не дал подмять ее под себя, как это случилось с несчастной Флориндией.

Ровно в восемь утра в маленькую столовую при кухне спустились будущие маги Ронни, десяти лет, Иорас, двенадцати, и самый старший, которому накануне исполнилось пятнадцать – Крис.

Зевая, они уселись за стол и получили по куску капустного пирога и по стакану жиденького чаю.

– Опять капуста! – заныл Ронни. – Я ее терпеть не могу.

– Можешь не есть, если не хочешь, – милостиво разрешила ему госпожа Родерика. – Или, если умеешь, преврати капусту в мясо. А я его для вас покупать за свои деньги не собираюсь. Вы знаете, какой мизер за вас платит совет магов. Себе я ничего не беру.

– Заткнись! – прошипел Крис унылому Ронни. – И без тебя тошно!

Госпожа Родерика остро взглянула на скукожившихся парней, но спрашивать ни о чем не стала. Вот спустится племянник, он сам ей обо всем расскажет.

Господин Леонтас спустился уже к самому концу трапезы. В чистом костюме, напомаженный, пахнувший терпким мужским одеколоном с легкими нотками сосны. Вот за что госпожа Родерика уважала его, так это за его умение себя обиходить. И пусть он делал это с помощью магии, но получалось куда лучше, чем когда она своими руками приводила вещи в порядок.

– Что за шум был ранним утром? – строго спросил он у госпожи Родерики. – Невозможно было спать.

Не обращая на его недовольно-укоризненный тон, та безмятежно ответила:

– Какой-то маг принес малыша, потерявшего родителей и пообещал платить за его содержание. Малыша я взяла. Магии у него нет, так что он будет просто помогать мне по хозяйству.

Господин Леонтас захлебнулся от гнева, негодующе покраснев.

– А кто вам это позволил, скажите на милость? Он будет мне мешать! У меня здесь не приют для малолетних преступников! Немедленно верните его тому, кто вам его подбросил и не смейте впредь брать кого бы то ни было без моего позволения!

Госпожа Родерика возмущенно посмотрела на него и вызывающе уткнула кулаки в пухлые бока.

– Вот как? А, может быть, это мне в моем собственном доме не нужна школа для малолетних магов вместе с их наставником, а?

Господин Леонтас запнулся, только теперь вспомнив, в чьем особняке живет. За столько лет он привык считать, будто все вокруг принадлежит ему, а госпожа Родерика – просто наемная прислуга, правда, с излишним гонором.

Перекосив и без того кривоватый нос, он был вынужден пойти на попятную, стараясь выйти из неприятной ситуации с наименьшими потерями.

– Ну хорошо, пусть остается, – величественно разрешил он, будто его кто-то долго упрашивал. – Но чтоб я его не видел!

Смущенные семейной разборкой парни быстро запихнули в себя еду, встали, почтительно поклонились и попросту сбежали. Тетушка угрожающе нахмурилась, сведя на переносице угольно-черные брови, и зловеще произнесла:

– Вот что, дорогой племянничек! В своем доме порядки устанавливаю я! А если ты об этом подзабыл, то давай-ка ты будешь, как обычный постоялец, платить мне и за постой, и за обслуживание твоих учеников. Вы ведь живете на всем готовом, причем ты мне даже за продукты платить забываешь. Что-то мне это изрядно надоело. Может, тебе стоит поискать другое место, получше, где с тебя не будут столь многого требовать?

Растерявшийся господин Леонтас не знал, как поступить. Он вовсе забыл, кому обязан своей уютной размеренной жизнью. Если б он знал, что тетя будет так разозлена из-за его неосторожных слов, никогда бы их не произнес.

– Ну что вы, дорогая тетушка! – льстиво начал он. – Вы же получаете изрядные льготы от Совета магов и нашего короля за размещение магической школы в своем доме…

– Чушь собачья! – презрительно прервала его Родерика. – Я трачу в десятки раз больше этих ничтожных преференций. Если ты со своими недоучками съедете от меня, я только на еде сэкономлю по сотне серебряных в месяц, не говоря уже о времени и собственном труде, что бездарно растрачиваю на ваше обслуживание!

Решив потушить разгорающийся пожар в зародыше, маг извинительно протянул:

– В самом деле! Я же забыл отдать вам за продукты, что вы покупали в прошлом месяце! – и он вытащил из кармана пару золотых.

Забрав их, госпожа Родерика твердо предупредила:

– Ты должен мне еще пять! И не забудь об этом, или я, в самом деле, откажу тебе от дома и возьму более платежеспособных постояльцев!

Поскольку тетя никогда не говорила с ним подобным тоном, господин Леонтас понял, что так она и поступит. Он всегда считал себя весьма значимой особой, уважаемым магом, и слышать о себе столь уничижительные речи ему ужасно не понравилось.