Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ) - Майнер Максим - Страница 50

— Отдай кинжал и тоже станешь чуточку богаче, — я демонстративно вытащил из кошелька слегка погнутую серебряную монету.

— Вот это другой разговор! — Клоп вынырнул из пустоты, плавным тягучим движением соскользнул на пол и замер напротив, ожидающе глядя на меня.

Я протянул вперёд руку. Пацанёнок тяжело вздохнул, явно не желая расставаться с оружием, но серебро оказалось сильнее стали, и в следующее мгновение он всё-таки вложил кинжал в мою ладонь. Так-то лучше.

— Хороший ножик, — печально сообщил Клоп, сопроводив слова тоскливым взглядом. — Лучше, чем мой… Так и знал, что ты… что вы мне его не оставите.

Я подмигнул пацану, чтобы он не сильно расстраивался из-за понесённой утраты, и быстро осмотрел кинжал человека без лица.

Ничего необычного в оружии «Всеведущего» не было. Разве что ножны чуть более массивные, чем хотелось бы — видимо, из-за имитировавшего птичьи крики механизма, спрятанного в них. Клинок самый простой, с долом на одной стороне, а внутри дола — мелкие, на вид совершенно хаотичные царапины.

Интересно… Что это? Следы неаккуратного использования или специальные отметины, которые должны рассказать понимающему человеку о статусе того, кому принадлежит кинжал? Точно не знаю, но второй вариант, на мой взгляд, был куда вероятнее…

Клоп нетерпеливо ёрзал на одном месте. Он переминался с ноги на ногу, выразительно посматривая на серебряный кругляш, зажатый между моими пальцами.

Я спрятал клинок в ножны, ножны убрал за пояс и щелчком подбросил монету в воздух. Юный равк ловко перехватил добычу прямо в полёте, крепко сжав погнутую серебрушку в тощем кулаке. Судя по ошалевшей физиономии, пацанёнок не поверил свалившемуся на него счастью.

— Так я пойду, что ли, тогда? — ошарашенно спросил Клоп в следующую секунду. В силу возраста даже столь незначительная, в общем-то, «премия» показалась ему настоящим богатством.

— Не спеши, — я качнул головой и выудил из кошелька ещё одну монету.

Глаза Клопа расширились от удивления. Такого развития события он явно не ожидал и замер передо мной, словно кролик перед удавом.

Серебряная монета, гипнотизировавшая пацана своим неярким, но манящим блеском, лежала в одной моей ладони, а другой я медленно вытянул из ножен кинжал. Не тот, что недавно принадлежал человеку без лица, а другой — чёрный, на клинке которого осталась его подсохшая кровь.

— Что скажешь? — спросил я, показав кинжал Клопу.

— Кровь… — хрипло прошептал тот, шумно втянув носом воздух.

Лицо юного равка вмиг осунулось и побледнело. Он начисто позабыл о деньгах — теперь его интересовало только одно.

— Кровь… — повторил Клоп, с вожделением глядя на тёмные разводы, видневшиеся на полированной стали. — Его кровь… Кровь оборотника…

— Ты удивительно проницателен, — перехватив кинжал, я протянул его пацану рукоятью вперёд. — Попробуй.

Клоп принял кинжал с нескрываемым трепетом, прикрыл глаза, а затем медленно, смакуя каждое мгновение, поднёс клинок ко рту и осторожно коснулся языком его острия. Он был похож на сомелье, которому выпал уникальный шанс попробовать чрезвычайно редкое и баснословно дорогое вино.

— Ну как? — спросил я через пару секунд.

— Вкусно! Очень вкусно… — выдохнул Клоп, открыв глаза. Его расширенные до предела зрачки стали похожи на два бездонных колодца. — Но при этом ни на что не похоже… Или похоже сразу на всё… Не знаю… Но вкус очень сильный… Сильный… И такой… такой…

Дегустация настолько поразила юного равка, что он не смог полностью описать свои ощущения и тряхнул головой, растерянно глядя на меня. Ничего удивительного, ему ещё не приходилось пить кровь перевёртышей.

— Рад, что тебе понравилось, — хмыкнул я. — Сможешь его найти?

Пусть между мной и человеком без лица теперь не было войны, и мы вроде как даже стали союзниками, но полагаться на одни только слова нельзя. Всегда нужно иметь возможность принудить другую сторону к исполнению договорённостей, и Клоп мог мне в этом помочь.

Где-то в городе должен был находиться штаб человека без лица, его база или пункт постоянной дислокации — название не имело значения. Суть заключалась в другом — если это место удастся найти, то мой новый друг окажется в крайне уязвимом положении. Я буду знать, где располагается его «логово», и смогу нанести удар в самое сердце… При таких раскладах никакое изменение облика перевёртышу уже не поможет.

Придётся ли мне поступить столь неприятным для человека без лица образом? Не факт. Но лучше иметь такую возможность и не нуждаться в ней, чем нуждаться, но не иметь.

Кроме того, у моего желания отправить Клопа по следу человека без лица была и другая причина. Пусть пацан стал куда более управляем, чем раньше, но я всё равно не хотел брать его на предстоящее рандеву с моими многочисленными оппонентами. На столь серьёзном мероприятии любой фокус со стороны юного равка мог стать последним. Причём сразу для всех нас.

Однако я не собирался тратить драгоценное время на долгие разъяснительные беседы о том, почему Клопу нельзя отправиться со мной в очередное «приключение». Куда проще было загрузить его работой. Опасной, чрезвычайно важной и нужной, но такой, где он сможет подставить только самого себя.

— Не знаю… — честно ответил Клоп на мой вопрос, слегка пожав плечами. — Я попробую, но не знаю…

— Попробуй, — спокойно кивнул я.

Кивнул и забрал чёрный кинжал из рук обалдевшего от всего происходящего пацана. Клоп даже не подумал возражать — он лишь проводил клинок странным взглядом, в котором одновременно читались и испуг, и вожделение.

— Держи, — я подбросил монету в воздух.

Клоп поймал и её, но сделал это далеко не так уверено, как в прошлый раз. Кровь перевёртыша, несмотря на крошечную, если не сказать — гомеопатическую, дозу, подействовала на пацана словно удар пыльным мешком по голове.

Интересный эффект… Однако посылать такого «очарованного» и к тому же неопытного «оперативника» на дело прямо сейчас было никак нельзя. В таком состоянии единственное, что он мог найти, были неприятности.

— Дождись утра, — сказал я. — И когда рассветёт, отправляйся на поиски.

— Дождусь утра, — согласился Клоп, тряхнув головой.

Он неловко развернулся — так, словно его тело полностью одеревенело, и поставил ладони на подоконник. Похоже, юный равк намеревался покинуть помещение уже ставшим привычным для него способом — через окно. Правда, сейчас он явно находился не в лучшей форме для подобных «экзерсисов».

— Давай-ка через дверь, дружок, — я придержал начинающего верхолаза за ворот рубахи.

— Давай через дверь, — послушно кивнул Клоп и тут же на негнущихся ногах направился к выходу из комнаты.

Он не собирался спорить и вёл себя на удивление покладисто. Казалось, будто бы кровь перевёртыша полностью подавила волю обычно весьма своенравного пацана. Мне не нравилось его состояние — было в нём что-то пугающе неправильное.

— Если найдёшь оборотника, не вздумай на него нападать, — я перехватил шагающего словно робот Клопа и как следует встряхнул его за плечи. — И не вздумай пить его кровь!

— Если найду оборотника, то не буду на него нападать и не буду пить его кровь… — механически повторил Клоп, равнодушно глядя на меня своими зрачками-колодцами.

Я встряхнул его ещё раз. И ещё. Голова пацана моталась вперёд-назад, челюсти звонко клацали друг об друга, однако результат был околонулевой — осознанности в его глазах не прибавилось ни на грамм. Придётся зайти с другой стороны.

Не знаю, как у равков, но у людей на лице имелся очень чувствительный участок кожи с большим количеством нервных окончаний — пространство между перегородкой носа и губным желобком. Сильное воздействие на это место вызывало резкую, очень навязчивую боль при полном отсутствии приметных или опасных для здоровья «побочек».

Я крепко сдавил кожу Клопа кончиками пальцев, но мои манипуляции оказались примерно так же эффективны, как горчичники на спине остывающего покойника. На лице пацана было написано всё то же холодное безразличие, а в глазах — зияющая пустота.