Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ) - Майнер Максим - Страница 63

Что сказать, детям всегда проще находить между собой общий язык, а наш «котик», как ни крути, тоже пока был ребёнком. Зубастым, смертельно опасным, но всё-таки ребёнком.

Тори посмотрела на всех присутствующих с превосходством — мол, глядите, как нужно заводить друзей, — и когда я отпустил ворот её платьица, тут же сунула пальцы в густую чёрную шерсть. Зверь довольно заурчал — почти так же, как это делают обычные домашние кошки. Похоже, поведение моей младшей сестрички пришлось ему по душе.

Окончательно осмелев, — хотя не знаю, чего именно в её поведении было больше: смелости или наглости, — Тори прижалась к мохнатому звериному боку, оттеснив удивлённого Дру-уга в сторону.

Трёхметровый великан поддался её напору и встал рядом со мной. В его совиных, не привыкших к яркому свету глазах читалась полная растерянность.

Неудивительно. Бесстрашная малявка уже чуть ли не оседлала того, кого морфан привык называть исключительно высоким титулом «маленький повелитель».

Мне самому не особо нравилось происходящее. Зверь был чрезвычайно опасен, и находиться рядом с ним — всё равно что плавать в бассейне со стаей белых акул. Развлечение весьма сомнительное. Однако я не стал мешать Тори и лишь крутил в голове формулу заклинания на тот случай, если ситуация выйдет из-под контроля.

При всей своей опасности коттар обладал целым рядом незаменимых качеств — например, его нельзя было подкупить или обмануть. Это, вкупе с невероятной боевой эффективностью, превращало желтоглазого «котика» в отличного кандидата на роль защитника для моих сестёр. Особенно если вспомнить, что он был почти разумен.

Коттар вдруг осторожно втянул носом воздух, а затем пристально посмотрел на меня. Зверь будто бы хотел «просканировать» содержимое моей черепной коробки и, видимо, её наполнение полностью его удовлетворило, потому что уже в следующее мгновение он осторожно провёл кончиком розового языка по предплечью Тори.

Это небольшое событие повлекло за собой сразу два последствия. Во-первых, на нежной детской коже появился узкий красный след, словно от мелкой наждачки, а во-вторых, Дру-уг чуть не словил инфаркт — настолько сильно его изумило произошедшее.

— Маленький поувелитель поуметил кроухоутное существоу! — сдавлено просипел морфан. Мне даже показалось, что ещё чуть-чуть и он схватится за сердце. — Маленький поувелитель принял её в стаю! Оу такоум не слышал ни оудин ба-ароу-оук!

— Всё когда-нибудь бывает в первый раз, — хладнокровно заметил я, подхватил Эльзу подмышку и медленно поднёс её ближе к коттару.

Как говорится, раз карта попёрла, нужно идти ва-банк.

Зверь посмотрел на меня по-человечески хитрыми глазами. Я спокойно выдержал этот взгляд, внутренне готовый ко всему: хоть к драке, хоть к смерти.

Зверь снова втянул носом воздух и, похоже, почувствовал мою уверенность. Он будто бы улыбнулся — плотоядно, хищно — но артачиться не стал. Через секунду на предплечье Эльзы уже красовалась яркая отметина, оставленная его шершавым языком.

— Жжётся… — тихонько пожаловалась Эльза.

— А у меня сильнее! — тут же откликнулась Тори. — В сто раз!

— Не может быть, чтобы в сто раз! — с возмущением возразила Эльза

— А вот и может!

— Ну и пускай!

Перепалка затухла так же неожиданно, как началась, однако я не обратил на это особого внимания.

Я смотрел на зверя, а он смотрел на меня, будто бы предлагая пройти тем же путём, по которому уже проследовали обе мои сестры.

Я едва заметно качнул головой. Нет, дружок, мне твоя защита без надобности. Я сам себе стая, и в чужой мне делать нечего.

Зверь рыкнул — мол, не настаиваю, — и отвернулся. А точнее, снова отдался в жадные объятья Тори и присоединившейся к ней Эльзы. Теперь девчата могли гладить коттара в четыре руки, с удвоенной эффективностью.

Вот и славно. Лучшего телохранителя для сестёр просто не найти.

Я повернулся к двери и встретился глазами с Дру-угом. На него было больно смотреть. Его вытянутое лицо превратилось в маску грустного клоуна: уголки тонких губ опустились, на глазах навернулись слёзы, а кончик носа налился непривычной краснотой.

Дру-уг был растерян, обижен и немного зол. Казалось даже, что он вот-вот разрыдается от избытка чувств.

— Смотри на мир позитивнее, — я улыбнулся морфану. — В любой, даже самой неприятной ситуации есть что-то хорошее.

— Маленький поувелитель принял в стаю челоувечекские существа, — Дру-уг говорил так, словно неожиданно наступил конец света. — Теперь оун будет любить их боульше, чем меня… Чтоу в этоум хоуроушегоу?

— Как что? — деланно удивился я. — Считай, что маленький повелитель сменил тебя на твоём посту, чтобы ты мог отправиться со мной за добычей…

— За доубычей? — с тоской переспросил Дру-уг. Судя по тону, даже это не смогло отвлечь его от печальных мыслей.

— Впереди нас ждёт большая битва, — я ободряюще хлопнул морфана по предплечью, — после которой будет много добычи. А много добычи — это много жёлтых кружочков. Так много, что мы вряд ли сможем их унести!

— Поучему этоу не смоужем, челоувечек? — удивился Дру-уг. В его голосе наконец-то появились нотки интереса.

— Потому что у нас будет целая куча жёлтых кружочков… Даже не куча, а настоящая гора! Такая большая, что ты не сумеешь её поднять.

— Сумею, если буду поуднимать гоуру поу частям, — рассудительно возразил Дру-уг, совершенно по-детски попавшись на удочку. — Воут увидишь…

— Тогда собирайся, — усмехнулся я. — Если хочешь попробовать свои силы.

Дру-уг радостно кивнул, потом вновь помрачнел, взглянув на коттара, но сумел пересилить глупую обиду. Прежде чем выйти из комнаты, он будто парикмахер, который для вида щёлкает ножницами, чтобы подравнять и без того идеальную причёску, ненадолго погрузил пальцы в шерсть зверя. Мир был восстановлен, долг ба-аро-ока оказался сильнее чувств.

Я поднял с пола плошку со слюной и разлил ценный ингредиент по маленьким кувшинчикам. Для безопасности и удобства транспортировки.

На этом всё. Подготовку к походу пора было прекращать волевым решением его организатора, то есть меня. Иначе появлялся риск утонуть в бесконечных мелочах и нюансах, предусмотреть которые целиком и полностью — так, чтобы быть готовыми к любому развитию событий, — всё равно не выйдет.

Спустя четверть часа невидимый Дру-уг вывел застоявшегося Усача из-за трактира. Гигантский краб, получивший в счёт будущих трудов целого телёнка, который исчез в его безразмерной утробе быстрее, чем мясник успел пересчитать положенную ему плату, находился в благостном расположении духа.

Усач спокойно — можно даже сказать, стоически — перенёс процесс погрузки на него всего нашего барахла. На бугристом панцире удобно поместились мины, маскировочные сети, куча другого снаряжения и главное оружие любого бойца — лопаты. Оставалось только поднять «на борт» экипаж и можно выдвигаться…

Команда «счастливчиков», которым выпал шанс поучаствовать в сравнительно честном отъёме призмы у гвардейцев барона Риордана, разместилась у входа в трактир почти в полном составе. Утреннее солнце — невысокое, но жгучее, загнало их под навес, где каждый нашёл себе занятие по душе.

Фольки спал, прикрыв лицо какой-то грязной тряпкой, и изредка всхрапывал, словно боевой конь при виде врага. Большой спокойно проверял болты, а Лэйла нервно прохаживалась вперёд-назад, поигрывая время от времени своим огромным молотом. Дру-уг же недвижимо замер в самой густой тени, чтобы случайно не выдать собственное присутствие какому-нибудь внимательному наблюдателю — при ярком свете невидимость морфана работала несколько хуже, чем в полумраке.

— Ну что, малыш? — первой, разумеется, не выдержала Лэйла. — Ты зачем вытащил меня из кровати? Хочешь, чтобы я спала в грязи, как наш северный вонючка?

Грациозно вытянув ногу, она брезгливо указала на Фольки носком сапога.

— Чего мы ждём? — продолжала распинаться девушка. — Пока тётушка Лэйла обуглится под этим прокля́тым солнцем? Если так, то ставлю селезёнку против горсти пыли — ждать осталось недолго!