Экспансия (СИ) - "Кутрис" - Страница 48

Кван И парировал сразу тремя мечами, скрестив их в защите, создавая непробиваемый щит. Четвёртый, как жало скорпиона, выстрелил мне в лицо. Я резко отклонил голову, и лезвие просвистело у виска, сбрив часть шлема. В тот же миг я нанес всесокрушающий удар воли, в надежде лишить его трех мечей, но плазма, даже усиленная волей, едва смогла прорубить искрящуюся сталь.

Он не ожидал такой тактики. Мы сцепились, наши доспехи скрежетали друг о друга, его клинки, зажатые между нами, не могли развернуться для удара. Я увидел рядом со своим забралом его глаза. В них не было ни ярости, ни страха. Только бездонная пустота, ледяная, как смерть, и решимость, выкованная в горниле невыносимой боли.

— За них, — прошипел он.

Одновременно все четыре его меча вспыхнули ослепительно-белым светом, неземным светом. Волна чистой, всепоглощающей энергии ударила в меня, отбросив назад, как жалкую щепку, выброшенную на берег бушующим океаном. Моя магическая броня треснула, словно хрупкое стекло, системы доспеха взвыли, захлебываясь аварийными сигналами, предвещая неминуемый крах.

Я приземлился на спину, удар сотряс меня до самых костей. Откатился, пытаясь унять головокружение, и вскочил на одно колено. Перед глазами плясали звезды, мир рассыпался на осколки. Кван И медленно, неумолимо шел ко мне, его клинки снова искрились, но теперь энергия пульсировала в них, словно предсмертное биение сердца, готовая к последнему, сокрушительному разряду.

— Они даже не поняли, что происходит, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала трещина. Не эмоция, а что-то глубже, что ломается внутри, когда теряешь все. — Твоя граната. Она сожгла их за секунду.

Он готовился к финальному удару. Я видел это по его стойке, по напряжению каждой мышцы, по тому, как сжались его кулаки. Вся его холодная ярость, всё его горе, всё, что он копил в себе эти долгие, мучительные дни, было вложено в этот удар. Это была не битва, это была месть, выкованная из пепла утраты.

«Воля ужаса» кричала беззвучно, указывая на смертельную концентрацию энергии. У меня не было времени встать. Не было времени на защиту.

Поэтому я сделал то, чего он не ожидал. Я не стал подниматься. Я рванулся вперёд, по земле, как раненый зверь, как ящерица, скользящая в тени, сжимая в левой руке, спрятанной за корпусом, второй плазменный тесак, призванный в момент падения, в момент осознания неизбежности.

Он начал размахивать мечами для сокрушительного удара сверху, предвкушая конец. Но я был уже под ним, в его тени, в его уязвимости. Мой скрытый тесак, ещё не активированный, вонзился в сочленение на бедре, прямо в щель между пластинами, туда, где броня была тоньше всего.

И только тогда я активировал плазму.

Багровый свет вспыхнул изнутри его доспеха, словно предсмертный огонь. Кван И вздрогнул, ослепительная энергия в его мечах дрогнула и погасла. Я вырвал тесак, и поток дымящейся крови хлынул на серую землю, оставляя зловещий след.

Он не закричал. Лишь отступил на шаг, потом на другой, словно пытаясь уйти от невидимой боли. Одна из его рук безвольно опустилась, меч с глухим стуком выпал из ослабевших пальцев. Он посмотрел на рану, потом на меня. Лицо его дрогнуло.

Подняв оставшиеся три меча, он принял последнюю стойку. Дыхание его стало хриплым, свистящим эхом разносилось под шлемом.

Я поднялся во весь рост, держа оба тесака наготове. Багровый свет зловеще озарял его повреждённый доспех и застывшее лицо.

Последняя атака Кван И не была яростной. Она была отчаянной и прекрасной в своей смертельной грации. Три клинка двигались в идеальной гармонии, но ритм был сбит, скорость утеряна. Я парировал, отступал, искал брешь. И нашёл её.

Когда он занёс меч для широкого удара, я вошёл внутрь его радиуса, подставив плечо под удар. Лезвие впилось в броню, застряв. В этот миг я вогнал правый тесак ему под грудную пластину.

Плазма булькнула, прожигая доспех и то, что под ним. Он замер. Оба его оставшихся меча выпали из рук и с глухим звоном ударились о камень.

Мы стояли так секунду, связанные клинком. Он посмотрел мне в глаза, словно видел их через мое стальное забрало. Его губы шевельнулись.

— … мы… еще… встретимся…