Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ) - Ворон Светлана - Страница 31

Давлю ухмылку, делая вид, что отвлёкся и ничего не вижу. Даю ей время почувствовать вкус близкой победы, расслабиться и поверить в успех.

А сам слежу периферийным зрением. Жду нужного момента для прыжка, как хищник в засаде.

— Попалась! — делаю рывок и подхватываю беглянку за талию, когда она почти ножкой на лестницу ступает.

Она визжит оглушительно. Царапается, дерётся и даже крепким словцом прикладывает.

Но это больше притворство. Она уже давно не боится меня. И хочет того же, что и я. Просто придумала себе какие-то идиотские правила и упёрлась рогом.

— Я предупреждал? — рычу от возбуждения хрипло и зубами в её горячую, ароматную шею впиваюсь возле затылка.

Эль замирает, как будто я её этим укусом парализовал. Дышит часто. И вместо напряжённого тела в моих руках оказывается ватное.

А у меня так стоит, будто лопнет нахрен сейчас! В голове чёртов туман. Разум заволакивает красным, вены огнём прожигает. Вся кровь вскипает и в член стекается, делая его твёрдым и готовым к подвигам..

— Предупреждал, — пищит тоненько и стонет, когда я обхватываю губами её аккуратное ушко и чуть-чуть прикусываю. Задыхается.

Ага!

Несу свою добычу в постель. Никуда её теперь не деться, слышу и чувствую, как ей мои касания нравятся. Пусть не врёт.

Несу и мацаю сквозь тонкое исподнее пухлую грудь. Вторую ладонь на девичий пах опускаю и к себе прижимаю плотно. Мой член ей меж ягодиц упирается.

Реакции жду, возмущения. А она вместо этого снова стонет, и как-то совсем отчаянно. И даже больше меня не царапает.

Впивается в моё предплечье, но уже иначе. Как будто не возмущается, а просит о большем.

— Ну что, жена, лечиться будем? — шепчу ей в ухо, легонько передок потирая и окрепший сосок меж пальцев стискивая. — Я знаю один верный способ.

— Я ещё не жена… — спорит обессиленно и дышит ещё тяжелее.

Я возбуждаюсь до предела, после которого нет пути назад. Мозги плывут от её ответной реакции. Огонь по венам гуляет, разжигает дикий пожар.

Хочет. Ну хочет ведь тоже!

— Будешь! — решительно заявляю и рывком разворачиваю к себе лицом.

Поднимаю за талию и кидаю на кровать. Обхватываю лодыжки и резким движением развожу их в стороны, не отрывая взгляда от ошарашенных глаз Эль ни на секунду.

Гипнотизирую собственным желанием. Показываю, что шутки кончились. Попалась, не отпущу.

Не медлю. В один момент задираю исподнее до талии и сверху наваливаюсь. Бедрами в промежность девичью вжимаюсь и пальцами по лепесткам провожу под громкий стон.

Мокрая! Влаги выделяется столько, что она по пальцам моим течёт. Вязкая, терпкая, пахнет умопомрачительно, сладким возбуждением.

Эль в плечи мои ногтями впивается и в спине изгибается. Закатывает глаза и стонет в ответ на ласку так, что вены мне рвёт.

Будто зовёт. Будто умоляет, чтобы я её взял. Пульсирует под моими пальцами, набухает и увлажняется.

А я ведь ещё ничего толком не сделал. Когда она успела так завестись? На плече болтаться так сильно понравилось? Или когда я попку её сквозь тонкую ткань поглаживал?

Тело говорит вместо неё, оно готово. Оно мне прямо сейчас сдаётся.

— Не надо… — просит Эль в изнеможении, когда я высвобождаю свою каменную плоть из штанов и с шипением провожу головкой по бутону, жаждущему вторжения.

Это невыносимо. Глубина манит, запах женского желания забивается в нос и дурманит голову. Я лечу в пропасть.

— Я уже не смогу остановиться, — качаю головой и разрываю исподнее надвое, впиваясь алчным взглядом в девичьи груди с призывно торчащими персиковыми сосками.

— Ох, нет! — скулит и тянет на себя, когда я обхватываю сосок губами, полизываю и посасываю его, сгорая от жажды ворваться в лоно одним рывком. — Не-ет.

— Звучит как «да», — подчиняюсь нетерпеливым пальчикам, царапающим мне затылок и направляющим к другому соску.

Эль стонет громче.

Ёрзает подо мной, чуть сама не насаживается. Трётся о член, а потом напрягает колени испуганно, пытается вывернуться из моего захвата.

И смотрит так, будто одновременно и жаждет, и ненавидит меня.

— Расслабься, тогда будет не больно, — предупреждаю строго и толкаюсь в тугое, девственное лоно.

Глава 34. Я хотела по любви!

Я не понимаю, что со мной происходит! Почему я сопротивляюсь так вяло?

Мысленно кричу на себя. Строго отчитываю. Вспоминаю о предательстве Хитэма. О том, что мы всё ещё не женаты.

Но вместо этого тону в его прикосновениях и поцелуях. Подаюсь навстречу жадным ласкам, хнычу и выпрашиваю ещё.

Каждое его касание — огонь, обжигающий кожу. Каждый учащённый вздох — приказ. Каждый отчаянный стон — песнь сирены, вспарывающая вены.

Моё тело больше мне не подчиняется. Оно отвечает само по себе, отрицая разум. Горит, пылает, вибрирует от откровенных прикосновений. Льнёт к мужчине, приглашающе раскрывается.

— Не-ет, — молю из последних сил, но Хитэм разрывает мою сорочку и губами впивается в сосок. Лижет и посасывает.

Ощущения такие острые, что сознание отключается от удовольствия.

— Я уже не смогу остановиться, — рычит мой истинный, на мгновение приподнимаясь надо мной и шурша одеяниями.

Отрезвляет меня только горячее давление в промежности. Будто бархатным языком, опасным и здоровенным, туда-сюда проходится. Надавливает сладко и пугающе. Отступает и вновь прислоняется. Постукивает, а потом скользит.

Во имя Тибуты, что он творит!!!

Я догадываюсь в момент, что происходит. Но вначале всё равно себя не удерживаю.

Издаю постыдный стон и сама изгибаюсь навстречу этим порочным движениям.

Почему я не отталкиваю подлеца? Почему умоляю, чтобы Хитэм не останавливался? Откуда во мне столько ответного желания?

Как будто всё происходит не против моей воли. Как будто я сама этого хочу.

Промежность полыхает, как ад, отзывается сладкой болью на трение. Набухает, течёт и мучительно тянет.

Поверить не могу, что позволяю бывшему зайти так далеко. Не пресекаю, не вырываюсь, не борюсь.

И только когда Хитэм давит сильнее, проникая внутрь и раздвигая узкие стеночки моего девственного лона, напрягаюсь и в упор на него смотрю.

Глазами пытаюсь передать всю степень своего возмущения. Призываю к порядочности и ответственности.

— Расслабься, тогда будет не больно, — заявляет мерзавец и давит ещё сильнее.

При этом смотрит в глаза, не отводит взгляд. Следит за моей реакцией, впитывает её жадно. Каждую эмоцию читает.

Дышит тяжело, дыханием обжигает. Запахом кипариса и пачули окутывает, вкусом поцелуев клеймит.

Приковывает к себе всё внимание и давит внутрь, давит. И вниз нажимает, как будто осторожно растягивает.

Не больно мне пока, только страшно. И очень, очень хорошо.

Дышу как паровоз. Голова кружится и туманится. От сладостного вторжения лоно горит так, будто скоро взорвётся сладко.

Сама не понимаю, что происходит. Внутри натягивается пружина, готовая лопнуть. Волнами обжигающими расходится, стирая остатки здравомыслия. Пульсирует и немеет моё лоно, истомой стремительно наполняется.

Это горячо. Дико. Невыносимо.

Куда сильнее пробирает, чем когда Хитэм пальцами меня ласкал.

Как будто я отрываюсь от земли и взмываю вверх. Или к горной вершине несусь, вот-вот готовая рухнуть в пропасть.

Хочется плакать, но не от боли или обиды — от изматывающего наслаждения.

Впиваюсь ногтями в предплечья Хитэма и кричу. Совсем не могу себя контролировать, голову запрокидываю и отдаюсь этому неправильному, безумному чувству.

Король шипит и ненадолго оставляет моё лоно, чтобы стукнуться горячей головкой в мой комочек нервов. И тут же нажимает на вход снова.

И этого хватает, чтобы я переступила через край.

Лечу в головокружительную пропасть, пульсируя и дрожа. На миг теряю связь с реальностью. Может быть, даже сознание.

Хриплю, царапаюсь и дрожу. По телу волны сладостные растекаются, каждую клеточку удовольствием отравляют. Жгут, убивают.